Люк

Я вдумчиво изучаю сообщение от Талии. Я понятия не имею, с чего вдруг она решила мне написать, но реакция Мии была более чем красноречивой.

Часть меня ликовала: эта вспышка ревности могла означать, что ее чувства ко мне вышли за рамки дружеских. Но другая часть паниковала: а вдруг она просто взбесилась, решив, что я веду двойную игру и держу ее за дуру? Я не знал, какую игру ведет Талия и пытается ли она намеренно вбить клин между нами. Но я прекрасно помнил ее снисходительный тон на пляже, когда она назвала Мию «милой и наивной». Это была одна из главных причин, почему между мной и Талией тогда ничего не было. Никто не смеет говорить гадости о моей лучшей подруге. Особенно в тот момент, когда я отчаянно пытался перевести наши отношения в совершенно иную плоскость.

Мы с Мией застряли на тонком канате, балансируя между крепкой дружбой и чем-то очень похожим на любовь. Я уже прошел точку невозврата и падал в нее без страховки. Но страх потерять ее дружбу парализовывал. Если я признаюсь во всем, а она оттолкнет меня — это меня сломает. Наша связь этого не переживет.

Но и молчать сил больше не было.

Наверное, именно поэтому я так долго избегал поездок в Коконат-Бич. Знал, что стоит мне остаться с ней наедине — и рванет так, что мало не покажется. Я просто не смогу сопротивляться. Не смогу игнорировать то, как она улыбается, как накручивает прядь на палец, как смеется и льнет ко мне в объятия. Как забавно раздувает ноздри, когда злится, как отбивает ритм ногой, когда скучает. Как прячет в уголках губ хитрую улыбку, сдерживая ехидный комментарий из вежливости. Миа знала меня любого — и хорошего, и плохого. Она принимала меня целиком, хотя сама, возможно, даже не осознавала этого. Открытая, искренняя, невероятно щедрая на эмоции. Она была для меня единственной.

Мое сердце было заперто на замок, и ключ лежал у нее в кармане.

А она даже не подозревала об этом.

И вот теперь крышку котла срывало. Я больше не мог прятаться за маской «лучшего друга». Как только я сошел с трапа самолета и вдохнул соленый воздух острова, я понял: я дома. И я готов побороться за женщину, без которой моя жизнь не имеет смысла. Я просто не ожидал, что она так легко согласится перейти черту физической близости.

— На что ты смотришь? — спрашивает Миа, заходя в номер с бумажным пакетом в руках. В ее взгляде читается подозрение. Она явно ждет, что я выдам какую-то тайну, ждет признаний и объяснений.

Я хочу, чтобы она спросила в лоб.

Мне отчаянно нужно, чтобы она спросила.

— О, просто сообщение с работы, — быстро вру я, убирая телефон. — Почти готова к завтраку?

Я не собирался форсировать события, пока она сама не будет готова к откровенному разговору.

— Да. Сбегала на рынок за фруктами, безумно захотелось мандаринов. Заодно помогла Джунипер открыть лавку. — Она избегает моего взгляда. — И взяла камеру. Энди попросила пощелкать гостей на завтраке, буду у них неофициальным фотографом. — Она кривит губы в ироничной усмешке.

— Надеюсь, они тебе заплатят, — замечаю я. Хотя прекрасно знаю Мию: она ненавидит брать деньги со своих, и бьюсь об заклад, даже не заикнулась об оплате.

— Я не просила об оплате, Люк, — улыбается она. Я мысленно праздную победу: как же хорошо я ее знаю!

— А зря. Не хочу, чтобы на тебе ездили.

— Все нормально. Я постоянно фоткаю для себя. Мне это в кайф, так что не сложно.

— Я знаю, но все равно... — Я осекаюсь, наткнувшись на ее упрямый взгляд. — Ладно. Уверен, они будут тебе очень благодарны.

— Надеюсь.

В воздухе повисает колючее напряжение. Такого между нами еще никогда не было. В голову закрадывается паршивая мысль: а что, если мы уже все испортили? Что, если эти несколько дней фальшивых отношений пробили в нашей дружбе брешь, которую уже не залатать?

— Вчерашнее сообщение и твоя реакция на него… меня это напрягает, Миа.

Если бы я только мог подобрать правильные слова. Если бы мог взять ее за руки, попросить закрыть глаза и вывернуть перед ней душу наизнанку. Внутри меня бушевал ураган, а мое сердце, измученное, испуганное и абсолютно уязвимое, трепыхалось в его эпицентре.

— Да? — Она вскидывает брови и начинает машинально накручивать прядь волос на палец — верный признак того, что она нервничает.

— Я просто хочу, чтобы ты знала: я понятия не имею, с чего вдруг Талия мне написала.

Она нарочито небрежно пожимает плечами:

— Да плевать. Наверняка написала, потому что хочет залезть к тебе в штаны. Это, конечно, верх неуважения — подкатывать к парню, зная, что у него есть девушка, но если для нее это норма — флаг в руки. Это ее проблемы.

— Согласен. Но я не давал ей никаких поводов думать, что между нами что-то может быть.

Миа смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом и медленно кивает:

— Но ты же спал с девушками в Нью-Йорке?

— Спал. Но там не было ничего серьезного. Мне было плевать на тех женщин, и на Талию мне тоже плевать.

— Талия — высокомерная стерва, и ты можешь найти кого-то гораздо лучше. Но если тебе нравятся именно такие — вперед. — Она снова пожимает плечами, а я гадаю: ей правда все равно, или это защитная реакция? Неужели для нее весь этот спектакль — просто развлечение?

— Серьезно, Миа? — хмурюсь я. — И на этом мы закончим разговор?

— Что?

Мы смотрим друг на друга, и секунды растягиваются в вечность. Ни улыбок. Ни подмигиваний. Ни привычного стеба. Только два напряженных взгляда. Как бы я хотел читать ее мысли! Знать, что творится в ее красивой голове. Знать правильные ответы. Но тишина между нами выросла в глухую, непробиваемую стену.

Я хотел сделать шаг. Хотел рискнуть всем и выплеснуть то, что сжигало меня изнутри. Но животный страх получить отказ сковал горло. Что, если она не поймет? Что, если ей это не нужно? И что потом?

Уж лучше молчать, чем услышать правду, которая разрушит мою жизнь.

— Ничего. Знаешь что? Если не хочешь об этом говорить — проехали. Идем на завтрак.

— Я же сказала, мне нужна еще минута! — резко огрызается она. — Дай мне хотя бы вымыть фрукты и почистить зубы! Или иди один, я спущусь позже. Мне все равно нужно фотографировать, так что всем будет не до нас.

— Эй, не надо на меня срываться. — Я решил не спорить о том, что она утаила свои претензии. Не хотел бесить ее еще сильнее.

— Я не срываюсь, Люк! — Она тяжело вздыхает. — Ладно, может, немного. Просто не хочу, чтобы ты меня ждал. Иди, делай свои дела. Никто не ждет, что мы явимся, держась за ручки, раз я буду с камерой.

— Ладно. — Я медленно киваю. — После завтрака пойдем искать следующую подсказку?

— Да, давай. — Она отворачивается и начинает выкладывать на стол манго, ананасы, яблоки и лимоны.

— Тебя конкретно потянуло на фрукты, — усмехаюсь я, беря один мандарин.

— Есть такое. — Она слабо улыбается и поправляет волосы. На мгновение в ее глазах мелькает грусть, но она тут же фыркает: — Знаешь, сколько я за это отдала? Сорок пять баксов.

— Ого! — смеюсь я. — Мы же тут не так долго будем.

— Знаю. Придется давиться фруктами или устроить грандиозную вечеринку в номере.

Я многозначительно вскидываю бровь:

— Это такой завуалированный намек на оргию?

Я молился, чтобы глупая шутка разрядила обстановку. Стеб всегда спасал нас в неловких ситуациях. Может, это и не самый здоровый механизм психологической защиты, но он работал. По крайней мере, раньше.

— Нет, это не завуалированный намек на оргию. — Ее тон все еще довольно резкий, но уголки губ дрогнули в улыбке. Отлегло.

Миа никогда не умела долго на меня злиться, и это было одной из причин, почему я так ее любил. Вспыхивала как спичка, но отходила мгновенно.

— Миа, знаешь, когда весь этот свадебный дурдом закончится, давай придумаем что-нибудь классное? Только для нас двоих. Без Рекса, Энди и всей этой мишуры. — Я произнес это нарочито легко, чтобы она не решила, будто от ее ответа зависит судьба человечества.

— Да, давай. Почему нет? — Она тоже ответила легко, и камень с души свалился окончательно. Нам о многом нужно было поговорить, но прямо сейчас кризис миновал.

— Отлично. Я спущусь в лобби, — бросаю я. В памяти всплывает один из рабочих контрактов: мне нужно было, чтобы юристы срочно перепроверили пару пунктов. Этот вопрос будет сверлить мне мозг, пока я не напишу письмо.

— Что такое? — тут же настораживается она. — Выкладывай. — Скрещивает руки на груди и смотрит рентгеновским взглядом. Как же хорошо она меня знает.

— Мне нужно сделать один короткий звонок, — слова сами вылетают изо рта.

Миа замолкает на пару секунд. В ее взгляде мелькает жгучее разочарование. Я не понимаю, с чего вдруг? Она что, решила, что я звоню Талии?!

— Это займет пять минут, Миа. Просто рабочий вопрос. — Я пытаюсь поймать ее взгляд, но она поджимает губы.

— Да мне плевать. Я буду фотографировать. Все нормально. — От нее так и веет арктическим холодом. — Иди звони. Встретимся в ресторане.

Эта резкая перемена настроения пробила между нами такую пропасть, которую не перепрыгнуть ни за пять минут, ни за час. Глядя на ее каменное лицо, я вспомнил наши школьные ссоры: она говорила «все нормально» и могла молчать сутками. И это ее ледяное молчание было в тысячу раз хуже любых криков и скандалов. Оно выматывало душу.

— Хорошо, — киваю я и выхожу из номера. Мне совсем не хочется оставлять ее в таком состоянии, но сейчас нам обоим лучше остыть.

Ноги налились свинцом. Воздух вокруг казался густым и тяжелым. Я не понимал, что происходит: мы с Мией никогда так не общались. Наша дружба всегда была легкой, мы смеялись до колик, понимали друг друга с полуслова. А сейчас все превратилось в какой-то запутанный, болезненный клубок.

Я захожу в лифт и с облегчением выдыхаю: пусто. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось столкнуться с кем-то из гостей Рекса. Двери открываются на первом этаже, я выхожу в лобби и решаю позвонить на улице.

Опираюсь спиной о массивную белую колонну, набираю номер офиса и жду, пока помощница ответит. Рядом стоит компания молодых ребят — на парнях одинаковые гавайские рубашки. Заметив мой взгляд, одна из девушек улыбается:

— Мы заставили парней нарядиться. Они до последнего не знали, в чем прикол.

— Круто смотритесь. Как большая семья, — улыбаюсь я.

— Мы лучшие друзья. Вырвались на Коконат-Бич отдохнуть, и тут просто нереально классно! — щебечет она. — Я бы с удовольствием сюда переехала.

— Мы не потянем жизнь на острове, — смеется парень за ее спиной, видимо, ее парень или муж. — Но здесь и правда рай. Просыпаешься, идешь на пляж, потом берешь вкусную еду в фургончиках...

— А эта потрясающая передвижная книжная лавка?! Господи, я бы душу дьяволу продала, чтобы у нас дома была такая же! — добавляет девушка.

— Вообще-то, эта лавка принадлежит моей девушке, — с гордостью говорю я, пряча телефон в карман. Звонок все равно сорвался.

— Серьезно?! — у девушки округляются глаза. — Ничего себе! Твоя девушка, наверное, потрясающая.

— Так и есть, — искренне отвечаю я.

И тут меня накрывает осознание: я назвал Мию «своей девушкой», а не «лучшей подругой», и язык даже не споткнулся. Это прозвучало так естественно. Как бы мне хотелось, чтобы это не было просто спектаклем для окружающих.

— Она обожает любовные романы, так что, если любишь романтику — обязательно заходи. Они с Джунипер, ее подругой и совладелицей, подберут тебе идеальную книгу. У них там еще отличная подборка триллеров, детективов и даже есть научная фантастика.

— О, фантастику я люблю, — оживляется парень. — Может, и я с тобой схожу.

— Ура! Спасибо, Дилан! — Девушка чмокает его в щеку и поворачивается ко мне: — Спасибо, что уговорил моего мужа! Вчера я полвечера умоляла его пойти со мной в книжный, а он ни в какую: «Не хочу я в книжный, там скучно».

— Ну, ты же без умолку трещишь про свои любовные романы, — фыркает Дилан. — А мне это вообще не интересно.

Она закатывает глаза:

— А ты что делаешь, когда твоя девушка пересказывает тебе сюжеты книг о любви? Тоже говоришь, что тебе не интересно?

— Если честно, когда Миа начинает пересказывать любовные романы, я слушаю ее вполуха, а второй половиной мозга думаю о работе, — признаюсь я.

— Но она ведь все равно обожает эти истории про любовь?

— Еще как.

— Ладно, мы на пляж. Приятно было познакомиться!

— Взаимно. Хорошего дня.

Я возвращаюсь в лобби и достаю телефон. Связь снова пропала, и я тихо ругаюсь сквозь зубы. Только собираюсь набрать номер заново, как вижу выходящего из коридора Рекса. Я тут же отступаю за пальму в кадке: видеть его рожу нет никакого желания.

Через минуту двери лифта открываются, и в лобби появляется Миа с фотоаппаратом на шее. Она замечает Рекса и почему-то направляется прямо к нему. Я хмурюсь, вжимаясь в стену. Какого хрена?

— Миа, Миа, Миа… Выглядишь просто сногсшибательно в это прекрасное утро, — масляным голосом тянет Рекс, бесстыдно пялясь на нее. Он тихо присвистывает, и я вижу, как Миа краснеет. — И куда только я смотрел в школе?

— Чего тебе нужно, Рекс? — Миа нервно теребит ремешок камеры. Ей явно не по себе, но она не уходит, и это бесит меня до зубовного скрежета.

— Я просто хотел извиниться, что тогда не дал нам шанса. Если бы я только знал, в какую красотку ты превратишься...

— Знаю. Ты уже говорил это, — обрывает она.

— Хочу сказать это снова. — Он тянет руку и касается ее щеки. Я скриплю зубами. — Ты невероятная, Миа.

— Спасибо, — бормочет она, снова заливаясь румянцем.

Я до побеления костяшек сжимаю телефон, чувствуя, как внутри закипает чистая, незамутненная ярость.

— Я хочу сказать тебе кое-что. Думаю, ты этого не знаешь, — продолжает Рекс, понизив голос.

Я хмурюсь. Миа склоняет голову набок и непонимающе смотрит на него своими огромными глазами:

— Что именно?

— Я хочу, чтобы ты знала: Люк никогда на тебе не женится.

У нее отвисает челюсть. У меня тоже. Какого дьявола он несет?!

— Извини, не понимаю, к чему ты клонишь, — Миа слегка хмурится.

— Слышала поговорку: «Зачем покупать корову, если молоко дают бесплатно»? — Он окидывает ее сальным взглядом. — Я просто хочу быть с тобой честным, Миа. Он спит с тобой, потому что у тебя теперь идеальное тело и с тобой не стыдно показаться на людях. Но он никогда не наденет тебе кольцо на палец.

Она нервно облизывает губы.

— Я все еще не понимаю, чего ты добиваешься.

— Того, что никто в нашей семье даже не подозревал о вашем романе. Точка. Если бы он относился к тебе серьезно, он бы давно нас познакомил в таком статусе. К тому же я прекрасно знаю, что он тебе не нужен.

— Что ты несешь? — Она делает шаг назад.

— Ты же понимаешь, что он — просто утешительный приз.

— Что?! — Она потрясенно смотрит на него.

— Ты хотела меня. Не смогла заполучить — и подобрала того Хавербрука, что остался. Запасной вариант. — Рекс пожимает плечами. — Слушай, мы оба знаем, что в школе ты бы на все пошла, лишь бы быть со мной. Что ж, теперь у тебя есть шанс. Хочешь попробовать с лучшим братом Хавербруком?

— Ты конченый ублюдок, Рекс, — выплевывает Миа.

Я злорадно ухмыляюсь. По-хорошему, мне нужно было выйти прямо сейчас и свернуть ему челюсть, но почему-то хотелось посмотреть, как Миа сама его уделает.

— Не строй из себя недотрогу, — фыркает Рекс.

— Ты думаешь, мне есть до тебя дело?! Думаешь, можно прислать мне приглашение на свадьбу с припиской «Миа — неудачница, у нее нет парня», и я просто проглочу это?!

Рекс недоуменно моргает:

— Послушай, Миа, наши семьи дружат. Естественно, ты получила приглашение. Текст был у всех одинаковый.

— Текст был не у всех одинаковый! — отрезает она. — Джунипер получила другое! Венди получила другое! Сильви, Джози, Саммер — им всем прислали нормальные приглашения!

— Да я половину этих людей даже не знаю. И уж тем более понятия не имею, что было написано в их дурацких бумажках. Это Энди все рассылала.

— Хочешь сказать, ты даже не проверял, что там написано? — Она уничтожающе смотрит на него. — Какой же ты козел! И как я вообще могла считать тебя милым?

— Ты считала меня милым. Считала сексуальным. Хотела, чтобы я стал твоим первым мужчиной. Забыла?

— Слава богу, что этого не случилось! — с отвращением бросает она.

Рекс делает шаг к ней и хватает ее за локоть.

— Мы все еще можем это исправить.

— Ты женишься через три дня, Рекс! — почти кричит Миа. — Ты просто больной!

— Может, я хочу попробовать другое мясо, прежде чем окончательно решу, стейк из какой вырезки буду жрать до конца жизни?

И вот тут мое терпение лопается.

— Прошу прощения, что здесь происходит? — ледяным тоном спрашиваю я, выходя из-за колонны.

Они оба вздрагивают и оборачиваются. Миа вырывает руку, бросается ко мне, прыгает на шею и впивается в мои губы жадным, отчаянным поцелуем. Ее язык проталкивается мне в рот, я зарываюсь пальцами в ее волосы, отвечая с не меньшей страстью. Мы целуемся так, будто вокруг никого нет. Я обхватываю ее за талию, скольжу руками ниже и собственнически сжимаю ягодицы через ткань шорт, нарочно проводя большими пальцами по внутренней стороне ее бедер. Она тихо хихикает прямо мне в губы и нехотя отстраняется.

— Вот так. Ты снова мой рыцарь в сияющих доспехах, — с придыханием говорит она.

Я коротко целую ее, а затем поворачиваюсь к Рексу, награждая его самым убийственным взглядом в моем арсенале.

— Никогда. Больше. Не. Подходи. К моей девушке. Ты меня понял?

Рекс стоит с открытым ртом, не в силах выдавить ни слова.

— Она моя.

Он лишь мотает головой и поспешно ретируется.

Миа смотрит на меня и судорожно выдыхает:

— Не верю, что когда-то сохла по нему. Какой же я была идиоткой! Он омерзителен. Прости меня. Он просто отвратителен.

— Знаю. Я все слышал. И… ты сейчас поцеловала меня только чтобы добить его, или...

— Я поцеловала тебя, потому что, пока слушала его грязный бред, думала только об одном: Люк никогда в жизни не сказал бы мне ничего подобного. Ты бы никогда меня так не унизил. А потом появился ты, я увидела ярость в твоих глазах, и, да, на секунду испугалась, что ты его прибьешь. Но когда я бросилась к тебе на шею… я сделала это, потому что до одури хотела почувствовать твои губы на своих. — Она переходит на прерывистый шепот. — Я просто хотела оказаться в твоих руках. Ты во всем лучше него, Люк. Во всем.

И в этот момент мой мир переворачивается. Меня выбрали. Меня предпочли ему. Отчаянная надежда расцветает в груди: черт возьми, у нас правда есть шанс!

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, Миа. Кое-что очень важное.

— Что такое? — Она бросает взгляд на часы. — Ой, черт, мне нужно бежать, фотосессия вот-вот начнется...

— Выслушай меня, — я беру ее лицо в ладони, заставляя смотреть мне в глаза. — Я давно должен был тебе это сказать. Я больше не могу это скрывать.

— Что случилось? — Она заметно напрягается.

— Помнишь школьную вечеринку? Ты тогда сильно напилась, и какой-то парень в костюме медведя отнес тебя домой. Заботился о тебе. А ты потом все уши мне прожужжала, что это точно был Рекс и что «в глубине души он классный и заботливый парень».

— Да. Это был единственный раз, когда он повел себя по-человечески. Я всегда считала его красавчиком, но вел он себя как мудак. До той ночи.

— Это был я, — тихо говорю я.

— Что? — Она непонимающе моргает.

— В костюме медведя был я.

— Ты? — Она смотрит мне в глаза, и эти секунды кажутся вечностью. — В смысле… это был ты?

— Там не было Рекса. Я видел, что ты в хлам. Видел, как парни пускают слюни и хотят этим воспользоваться. Я должен был убедиться, что ты в безопасности. Я отнес тебя домой, уложил в кровать, принес воды, заставил съесть суп и дождался, пока ты уснешь. Не знаю, помнишь ли ты тот куриный бульон с лапшой…

Я замолкаю. Миа смотрит на меня с полнейшим недоумением, но молчит.

— Прости меня. Прости, если считаешь меня извращенцем или лжецом за то, что я столько лет молчал. Я просто не знал, как признаться. Ты была так свято уверена, что это Рекс, ты так за это цеплялась… Я не хотел отнимать у тебя эту иллюзию. А когда я понял, насколько это было для тебя важно, мне стало страшно. И я так и не смог выдавить из себя правду. Но я больше не могу лгать. Это был я, Миа. Всегда был я.

Я замолкаю, а она стоит неподвижно, пытаясь осмыслить услышанное. Я знаю: если она сейчас развернется и уйдет, всё рухнет окончательно.

Отношения пойдут ко дну. Если она решит, что я лжец, что я специально скрывал это от нее, я знаю, что потеряю ее.

Она тяжело вздыхает и качает головой.

Я чувствую, как у меня сжимается сердце. Вот и все. Только я подумал, что у нас наконец-то появился шанс, как все закончилось.

— Это был ты, — тихо говорит она. — Дорогой мой. Я должна была догадаться, что это ты.

Она широко и счастливо улыбается, ее глаза загораются. Она наклоняется вперед и быстро целует меня в губы. Я чувствую себя уязвимым, но полным надежды, потому что она прикасается ко мне.

— Ты злишься?

— Почему мне кажется, что за эту поездку ты говорил это слишком часто? — со смехом отвечает она. — Ты человек, которому я не хочу причинять боль, и это вполне логично. Я чувствую себя дурой за то, что когда-то думала, что это был он.

Она стонет и прячет лицо в ладонях.

— Скажи мне, почему я такая чертова дура. Как я вообще могла подумать, что Рекс заботился обо мне в ту ночь? Ничто из того, что он делал за все время нашего знакомства, не давало повода поверить, что он способен быть таким милым и любезным.

Она снова тяжело вздыхает и смотрит на меня.

— Конечно, это был ты, Люк. — Она прикасается к моей щеке. — Ты всегда был потрясающим.

— Надеюсь, это хорошо.

— Неплохо, — говорит она, пожимая плечами. — Ладно. Позже, после того как ты ответишь на рабочие звонки, а я проведу фотосессию, пойдем искать вторую подсказку. Я очень надеюсь выиграть главный приз в конце этого квеста, чтобы изменить свою жизнь и отправиться в путешествие.

— И куда бы ты поехала? — спрашиваю я, с замиранием сердца ожидая ответа.

— Не знаю. В Европу, Австралию или куда-нибудь еще.

Меня накрывает разочарование. Я надеялся, что она скажет, что приедет в Нью-Йорк. Я надеялся, что она захочет попробовать построить настоящие отношения, но она еще к этому не готова. Она не ненавидит меня, но, думаю, в ее глазах я по-прежнему всего лишь лучший друг — друг, который всегда рядом, который заботится о ней и никогда не подведет.

— Ну, я слышал, что в Австралии очень интересно, — шепчу я, не желая показывать, насколько мне паршиво.

— Да, — медленно кивает она. — Думаю, это будет потрясающая поездка, но мне нужно идти на съемку, я ведь обещала.

Она отстраняется и прижимает камеру к груди.

— Увидимся позже.

— Да, — отвечаю я.

Я смотрю, как она уходит, и знаю, что мне следует пойти за ней. Я тоже приглашен на завтрак, но пока не готов войти. Не готов столкнуться с Рексом. Не готов увидеть Мию.

Мне просто нужно осознать все, что я сейчас чувствую. Нужно понять, что делать дальше. Потому что внутри свернулось тяжелое предчувствие: она никогда не будет моей.