Миа

Я заканчиваю фотосессию и возвращаюсь наверх, в номер. Войдя, я с удивлением вижу Люка, сидящего на кровати. Он поднимает глаза, и на его лице читается серьезность.

— Привет, — говорит он, глядя на меня. — Ты в порядке?

— У меня все хорошо. Фотосессия прошла отлично. Все были очень милы. Честно говоря, я даже не видела Рекса. Он ушел по делам со своими школьными приятелями по футбольной команде. Судя по всему, это оказалось для него важнее завтрака с невестой. Но меня это не удивляет, не похоже, что из него выйдет прекрасный муж.

— Да, похоже, он тот еще придурок. Я просто хотел узнать, как ты.

— У нас все хорошо, Люк, — говорю я, кладя камеру на стол и садясь рядом с ним на кровать. — Мы все-таки пойдем искать подсказку в Kona Ice, да?

— Да. Я подумал, что мы могли бы пойти через часок-другой. Я хотел с тобой кое о чем поговорить.

— Опять из-за костюма медведя?

— Нет, если только ты сама не хочешь об этом поговорить.

— Нет, я не злюсь на тебя.

— Я знаю.

— Может, мне и стоило бы, потому что я вела себя как идиотка, без конца твердя о том, какой Рекс классный парень, когда на самом деле это был ты. Но меня не удивляет, что ты сделал это для меня. Ты всегда был честным и всегда заботился обо мне. Так что… спасибо тебе.

— Я ценю это. Боялся, что ты разозлишься. Боялся, что ты сочтешь меня лжецом или решишь, что я специально скрыл это от тебя, и...

— Эй, я знаю тебя лучше. Ты бы не сделал этого со зла.

— Я знаю, но я не мог не думать, что ты расстроишься.

— Я скорее удивлена и чувствую себя немного глупо. Спасибо, Люк. Ты один из двух мужчин в моей жизни, которые действительно были готовы защитить меня.

Он улыбается одной из тех потрясающих улыбок, от которых у меня замирает сердце.

— Только не говори моему отцу или дедушке, что я так сказала.

— А кто второй? — спрашивает он, и я вижу в его глазах проблеск чего-то, похожего на ревность.

— Рэйф, — признаюсь я.

— О. — Он смотрит на меня в замешательстве. — Я не знал, что Рэйф когда-то защищал тебя. Что произошло?

— Я не знаю, как тебе это сказать, — тихо говорю я.

Он внезапно напрягается.

— В чем дело?

— Я не рассказывала тебе, потому что не хотела расстраивать, но пару лет назад я общалась с одним туристом, который приехал в город. Однажды вечером он предложил пойти потанцевать в «Коктейли и хаос». Мы танцевали, весело проводили время, и он спросил, не хочу ли я прогуляться по пляжу. Рэйф заметил, что мы собираемся уходить, и бросил мне вслед: «Не думаю, что этот парень — хороший человек», но я просто отмахнулась от него. В общем, мы спустились к океану, и следующее, что я помню, — этот парень толкнул меня на землю.

— Что? — голос Люка звучит резко. — Что случилось, Миа?

Я всхлипываю, вспоминая ту ночь.

— Это было ужасно, — признаюсь я. — Он не давал мне встать. Пытался задрать мне юбку. Я говорила ему «нет». — Я закрываю глаза. — Не люблю об этом думать или о том, что могло бы случиться.

— Но он тебя не тронул? Мне найти и убить его?

В голосе Люка слышится яд, и я в глубине души знаю, что он сделал бы именно это, если бы пришлось.

— Нет, все обошлось. Ничего не случилось. — Я широко открываю глаза, протягиваю руку и хватаю его за ладонь. В его взгляде столько заботы и беспокойства, что мое сердце тает. — У Рэйфа было странное предчувствие, поэтому он пошел за нами. Он подбежал, схватил этого парня, ударил его и велел убираться из города, иначе ему не поздоровится. А потом отчитал меня за то, что я проигнорировала его совет, сказал, что я его сестра, что он любит меня, не хочет, чтобы мне причинили боль, и что я должна его слушать, потому что он знает жизнь лучше. — Я закатываю глаза. — Он думает, что раз он мой старший брат, то знает все на свете.

— Вот почему он ведет себя как придурок по поводу нас? — медленно кивает Люк. — Он думает, что я разобью тебе сердце или что-то в этом роде?

— Он думает, что я не обдумываю вещи как следует, не мыслю рационально, и беспокоится обо мне. Он нервничает за меня, потому что любит и хочет защитить. Он мой брат, и я люблю его за заботу, но меня это тоже жутко раздражает. Я уже не ребенок.

— Я знаю, но я рад, что он оказался рядом, когда меня не было. — Люк хмурится. — Я чертовски зол, что меня не было рядом, чтобы помочь тебе.

— Люк, ты же больше не живешь в нашем городе. Что бы ты смог сделать из Нью-Йорка?

— Почему ты мне не рассказала?

Я пожимаю плечами.

— Наверное, по той же причине, по которой ты не рассказал мне о Талии и купании голышом.

— Сомневаюсь, что по той же причине, — говорит он, — но, наверное, есть вещи, которыми мы просто не можем поделиться, когда живем так далеко друг от друга.

Я медленно киваю.

— Да, наверное, так и есть.

— У меня есть идея, — говорит Люк, пристально глядя на меня, и берет меня за руки. — А что, если нам обручиться?

— О чем ты говоришь? — Я повышаю голос. Он что, окончательно сошел с ума? — Мы не можем обручиться. Ты в своем уме?

На мгновение я задаюсь вопросом: неужели он пытается таким образом сказать, что я ему нравлюсь? Это реально?

Надежда расцветает в моем сердце, когда я смотрю ему в глаза, а он улыбается.

— Представь лицо Рекса, если бы он подумал, что мы помолвлены. — Он внезапно становится серьезным. — Слушай, мне не понравилось, как мой брат с тобой разговаривал. Мне не понравилось, что он заявил, будто я никогда не буду относиться к тебе серьезно. Я просто хочу показать ему, что ты особенная. Хочу, чтобы он понял, что ему это не сойдет с рук...

— Нет, — отрезаю я, сжимая руку Люка. — Мы не будем больше так делать, Люк.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы не будем больше позволять Рексу диктовать условия наших отношений. Мы ввязались в эту фиктивную историю только потому, что не хотели, чтобы Рекс считал нас одинокими неудачниками, не способными найти себе пару на свадьбу. А теперь мы собираемся фиктивно обручиться только ради того, чтобы доказать ему что-то еще? Нет. Мы больше не будем оправдываться из-за него. Ты меня слышишь?

Люк смотрит на меня и медленно кивает.

— Понимаю. Но было бы так круто увидеть, как эта ухмылка сползает с его лица.

— Но мы важнее, Люк. Какая разница, что он думает? Я не хочу, чтобы он влиял на нас. Не хочу, чтобы ты постоянно вел эту борьбу только потому, что твой брат — придурок.

— Я понимаю, — говорит он.

Он протягивает руку и смахивает прядь волос с моего лица. Его пальцы скользят по моей щеке и задевают губы. Он проводит ладонью по моей руке, наклоняется и нежно целует меня. Время будто останавливается, когда его губы прижимаются к моим.

Я вдыхаю его мускусный аромат, прижимая его к себе, и мы падаем на кровать. Я зарываюсь пальцами в его волосы, он что-то шепчет мне в губы, а его рука скользит под мой топ, лаская грудь прямо через лифчик. Его язык медленно проникает в мой рот, и я отвечаю на поцелуй, смакуя каждую секунду. Он такой сладкий на вкус.

Мы перекатываемся по кровати, пока я не оказываюсь сверху, страстно отвечая на его поцелуи. Мое тело словно в огне. Его глаза впиваются в мои, и он медленно снимает с меня топ. Я расстегиваю его рубашку, и мы нежно, но все настойчивее ласкаем друг друга. Он стягивает бретельки моего бюстгальтера, расстегивает его и бросает на пол, а затем целует мою грудь. Я закрываю глаза и вскрикиваю, когда его поцелуи спускаются ниже, к пупку.

Он останавливается и смотрит на меня потемневшим взглядом, а я провожу пальцами по его волосам.

— У тебя такие красивые, шелковистые волосы, — шепчу я, а он тихо смеется, целуя меня в ответ и нежно касаясь моих губ.

— Ты знала, что перед поступлением в колледж я чуть было от всего не отказался? — шепчет он.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю, помнишь ли ты, но однажды ночью мы пошли на пляж посмотреть на луну, и ты начала засыпать. Я помню, как ты прошептала: «Хотела бы я, чтобы ты не уезжал в Гарвард. Хотела бы, чтобы ты остался», — и я уже собирался отменить свое зачисление. Я собирался сказать им, что не приеду. Хотел остаться в Коконат-Бич. Я не хотел уезжать. Не хотел покидать тебя. Не знал, как это скажется на нашей дружбе. А ты всегда была самым близким человеком в моей жизни. А на следующий день Рекс зашел ко мне в комнату, начал издеваться надо мной, назвал неудачником и заявил, что мне не о чем беспокоиться, потому что он всегда обеспечит меня работой — работой на него. И я помню, как подумал про себя: я не хочу работать на тебя, Рекс. Не хочу, чтобы ты мной командовал. Я хочу доказать тебе и нашим родителям, что способен стать лучше тебя. И я знал, что не смогу этого сделать, оставаясь в Коконат-Бич. Знал, что должен поступить в Гарвард. Знал, что должен уехать из города, и поэтому решил не забирать документы. И знаешь что, Миа? Ты права: я сделал это из-за Рекса, из-за того, как он определил наши отношения. Я так многое в своей жизни делал, защищаясь, а не нападая, и больше не хочу так поступать. Не хочу, чтобы мы так поступали. Мне нравится быть с тобой. Нравится проводить с тобой время. Я скучаю по тем дням, когда мы были в жизни друг друга каждый день. Скучаю по тому, как мы смеялись, ходили обедать, играли, бренчали на гитаре, просто лежали на песке, смотрели на звезды и гадали, как устроена эта удивительная вселенная. Наблюдали за крабами на песке, за рыбками в воде, за прыгающими дельфинами, и я просто смотрел на тебя, когда ты плавала, как русалка.

Он улыбается мне, а его пальцы лениво поглаживают мои руки.

— Я скучаю по времени, когда были просто мы. — Он делает глубокий вдох. — Кто бы мог подумать, что я способен так долго говорить без остановки.

Мое сердце замирает от его слов. Глядя на него, я понимаю, что во всем мире нет никого, кто был бы похож на Люка, и мне это нравится. Я люблю его, и это чувство гораздо глубже нашей дружбы. Глубже моего собственного понимания любви. Я люблю его просто за то, что он есть. Люблю его всем сердцем и душой. Познать его — значит полюбить, и я осознаю, что это чувство нежности и покоя всегда жило во мне, когда дело касалось его.

Я хочу его. Хочу, чтобы он остался, хочу умолять его не уходить. Хочу, чтобы он сам сказал, что не хочет уезжать. Но я боюсь задавать вопросы, боюсь просить ответов. Не знаю, сможет ли он когда-нибудь выбрать меня, ведь я вижу: он все еще ведет ту битву с Рексом — и, возможно, будет вести ее до конца своих дней. Возможно, работа всегда будет для него на первом месте. Я знаю, что не безразлична ему, но все равно я не в приоритете. Я все равно недостаточно хороша для него, а я не хочу быть «недостаточно хорошей». Не хочу спрашивать и вдруг обнаружить, что проигрываю его подсознательной войне, которую он сам до конца не осознает.

— Я хочу сказать тебе, Люк... Я знаю: в твоих глазах Рекс всегда был золотым мальчиком, тем, на кого все смотрят. Но для меня этим человеком всегда был ты.

— Я знаю, — говорит он, улыбаясь и пропуская мои пряди сквозь пальцы. — Ты всегда заставляла меня верить в себя, Миа. Заставляла чувствовать, что я достаточно хорош. Более чем хорош. Мне нравится, насколько ты честна и открыта. И мне так жаль, что я не признался тебе про костюм медведя, жаль, что не рассказал о купании голышом с Талией, и вообще жаль, что я втянул тебя в этот безумный план с фиктивными отношениями. Просто я хотел, чтобы мы хоть раз оказались победителями. Я не хотел больше быть неудачником в истории Рекса.

— И ты не неудачник, — говорю я.

Слегка оттолкнув его, я сажусь ему на бедра.

— Ты гораздо больше, чем просто неудачник из истории Рекса.

Я чувствую его возбуждение между ног и начинаю тереться о него — сначала нежно, а потом все сильнее. Он тянется к моим шортам, расстегивает пуговицу, и я чувствую, как его пальцы скользят под ткань, стягивая шорты вместе с трусиками. Я наклоняюсь и расстегиваю ему молнию. Он смотрит на меня с немым вопросом, а я просто улыбаюсь, стягивая с него джинсы.

Я снова сажусь на него. Между нами остаются только его боксеры, я смотрю на него сверху вниз, покачиваясь взад-вперед. Желание ошеломляет и опьяняет. Я никогда раньше не испытывала такого влечения к мужчине. Такого разнузданного. Такого божественного. Такого восхитительного. Я никогда не хотела, чтобы момент длился вечно с кем-то другим. Только с ним.

— Что ты делаешь? — хрипло выдыхает он и поднимает руки, обхватывая мою грудь.

Он сжимает мои соски, и я закрываю глаза, выгибая спину и продолжая тереться о него.

— Миа, — стонет он.

— Я просто притворяюсь твоей стриптизершей, — смеюсь я. — Можешь представить, что это твой мальчишник, а я — главная звезда вечера.

— Блядь, — хрипит он. — Ты же не хочешь, чтобы я представлял тебя стриптизершей.

— Почему? — хихикаю я.

— Потому что это моя давняя фантазия, — отвечает он.

Он просовывает руку между моих ног и отодвигает край белья. Я опускаю взгляд и вижу, как моя рука обхватывает его член. Наслаждаясь его твердостью, я направляю его к себе. Внезапно я начинаю скользить им по своим влажным складкам. Я чувствую, как головка трется о мой клитор, и становлюсь все влажнее. Мы так близки к тому, чтобы заняться настоящим сексом. Кажется, нужно лишь чуть опуститься, оседлать его и позволить ему войти. Но тут он внезапно замирает.

— Ты делаешь это, потому что не хочешь фиктивной помолвки со мной? — спрашивает он.

Пару секунд я просто смотрю на него, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Что?

— Я просто хочу убедиться, что это не приватный танец из жалости, потому что тебе стало стыдно за то, как Рекс заставил меня себя чувствовать, и...

— Конечно нет. Серьезно, Люк? Как ты вообще мог такое подумать?

Я так расстроена. Так разочарована. Мне кажется, что каждый раз, когда я пытаюсь показать ему свои настоящие чувства, свои желания, он понимает меня превратно.

Может, он действительно не видит во мне ничего больше, чем просто друга? Может, я для него — всего лишь развлечение и повод посмеяться? Может, я недостаточно хороша для него? В его мире я осталась просто лучшей подругой. Наверное, он уже перестал думать о нас в романтическом ключе, и, возможно, мне стоит усвоить этот урок.

Я сползаю с него, переворачиваюсь на бок и встаю с кровати.

— Подожди, что я не так сказал?

— Ничего. Просто это была плохая идея, — быстро отвечаю я.

— Нет, но... — Он смотрит на меня с тревогой в глазах. — Я не имел в виду, что ты хочешь быть с Рексом или вроде того. Надеюсь, ты поняла меня правильно.

Я тяжело вздыхаю.

— Я знаю, что ты не считаешь, будто я хочу быть с Рексом. Дело в том, что ты подумал, будто я пристаю к тебе из жалости. За кого ты меня принимаешь, Люк?

— Я не… — Он замолкает. — Блядь. Я просто все испортил.

Он сжимает кулак, его лицо искажается, грудь тяжело вздымается. Я никогда раньше не видела его таким.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Может, мы оба все испортили. Может, это с самого начала была ужасная идея. Пойду-ка я выпью с Джунипер в баре или типа того.

Я не хочу сейчас это обсуждать. Я просто не могу.

— Но я думал, мы пойдем на поиски подсказки, — говорит он, протягивая руку, чтобы остановить меня. — Миа.

— Думаю, к Kona Ice я схожу одна.

Я знаю, что сбегаю, но не представляю, что еще делать. Все так быстро усложнилось. Мы пересекли столько границ, которые, как мне казалось, никогда не перейдем. Все было весело и забавно, пока не стало слишком реальным.

— Ох.

Это короткое слово резануло по сердцу. От выражения его лица мне захотелось взвыть. Я не могла прочитать его взгляд, но чувствовала, что он, как и я, хочет сказать гораздо больше. Как мы до этого докатились? Почему мы больше не можем нормально разговаривать?

— Думаю, так будет лучше. — На самом деле я так не считаю, но не нахожу других слов.

— Но разве ты не думаешь, что мы...

— Я не думаю, что нам стоит что-то решать прямо сейчас, Люк. Просто отдохни в номере. А я проведу этот день и вечер одна.

— Прости, Миа.

— Тебе не за что извиняться, Люк. Это не твоя вина.

Это наша общая вина. Мы оба в равной степени виноваты в том, что все испортили.