Люк

— Устала? — спрашиваю я, когда мы в уютном молчании заходим в номер.

Она сладко потягивается, поднимая руки вверх, и отрицательно качает головой. Я закрываю дверь и начинаю расстегивать рубашку.

— Голодна? Заказать что-нибудь из обслуживания номеров?

— Нет, я в норме, — она хихикает, а потом громко икает. — Хотя, пожалуй, выпью воды. Меня немного развезло от этих дайкири.

— Надеюсь, не сильно. Не хочу, чтобы завтра ты мучилась от похмелья.

— Все нормально, Люки. — Она снова зевает. — Кстати, хочу сказать: как бы меня ни бесило то, что тебе приходится работать в отпуске, я безумно рада, что ты приехал.

— Приятно слышать, Ми-Ми, — говорю я. Стягиваю испорченную коктейлем рубашку, аккуратно складываю и бросаю на диван. — Я бы и сам с удовольствием забил на дела, но...

— Знаю-знаю. Тебе нужно заработать свои первые миллиарды.

— Поверь, однажды ты оценишь это, когда я куплю частный остров и увезу тебя туда на собственном джете.

— По-моему, у тебя уже достаточно денег, чтобы сделать это хоть завтра.

— Возможно, ты права, — смеюсь я. — Помочь с молнией?

— Нет, я просто стяну платье через голову. Оно эластичное.

— Как скажешь. Я пока схожу в ванную, почищу зубы и подготовлюсь ко сну.

— Отлично. Хочешь, я пока займусь архитектурой нашей подушечной крепости?

— На твое усмотрение, — бросаю я, хотя внутри все сворачивается от разочарования.

Мне совершенно не хочется спать по разные стороны баррикад. Вчерашний форт продержался недолго, но, с другой стороны, так будет безопаснее. Я не хочу снова поддаться искушению и перейти черту.

— Фильм смотреть будем? — спрашивает она, снова зевая. — Мы еще вчера собирались, но так и не посмотрели.

— Ты с ног валишься. Заснешь на первых же титрах.

— Знаю. Но у нас так мало дней, пока ты здесь, и я просто хочу делать все то, чем мы занимались в юности.

— Я понял тебя.

У меня перехватывает дыхание, когда она стягивает красное платье и небрежно бросает его на диван. Миа остается в черном кружевном пуш-апе и крошечных розовых трусиках, которые ничего не скрывают. Желудок делает кульбит, когда она проводит ладонями по бокам, разглаживая кожу.

— Какую пижаму мне сегодня надеть? — бормочет она, подходя к раскрытому чемодану и начиная в нем копаться. — Здесь душновато. Может, убавим кондиционер?

— Как хочешь, — хрипло отзываюсь я, не в силах оторвать от нее взгляд.

Она оборачивается.

— Наверное, просто надену старую футболку и шорты. Самый логичный вариант. Я так сплю дома.

— Звучит неплохо. А я останусь в боксерах.

— Окей. А то я на секунду испугалась, что ты скажешь, будто спишь голышом. — Ее голос внезапно становится низким и тягучим.

— Зачем мне это делать, Миа?

— Ну не знаю. Может, ты решил, что Рекс способен вломиться к нам посреди ночи, и тебе нужно быть голым, чтобы он окончательно поверил в нашу страсть.

— Если бы я всерьез опасался визита Рекса, я бы в первую очередь позаботился о том, чтобы между нами не торчала баррикада из декоративных подушек, — сухо парирую я.

— Логично. — Она хихикает, а потом подходит вплотную ко мне. — Я правда так рада, что ты здесь.

Она обнимает меня и крепко прижимается всем телом. Я обнимаю ее в ответ. Ощущение ее горячей кожи, соприкасающейся с моей, сводит с ума, но я не могу позволить ей это заметить. Миа очень тактильная. Она всегда обожала обниматься, и мне это тоже нравилось, но сейчас ставки изменились. Раньше мы никогда не обнимались, когда на ней из одежды было лишь кружевное белье, а на мне — расстегнутые джинсы.

— Так, я пошел чистить зубы. Потом вернемся к выбору фильма.

— Зевать не будешь, Люк?

— Нет, я полон энергии и готов продержаться до утра. — Я усмехаюсь. — Это тебе стоит волноваться. Ты вечно отключаешься на середине.

— Только когда ты выбираешь свои занудные фильмы!

— Договорились. Посмотрим, хватит ли тебя хотя бы на час.

— Я буду очень стараться! — смеется она. — Ладно, я пошла искать пижаму, а ты иди чисти зубы. Потом поменяемся.

— План надежный, как швейцарские часы.

Я захожу в ванную, закрываю за собой дверь и расстегиваю ширинку, чтобы пописать перед чисткой зубов. Стою над унитазом, а в голове бьется только одна мысль: в какую же изощренную, сладкую пытку я сам себя загнал.

— А ты в курсе, что Энди и Рекс даже не… ой! — Миа влетает в ванную и тут же опускает глаза на уровень моей талии.

— Ты что делаешь? — рявкаю я, судорожно застегивая джинсы.

— Ой, прости! Я не поняла, что ты… ну, в процессе. Честное слово, я ничего не видела!

— Да плевать мне, видела ты или нет, — качаю головой, разворачиваясь к ней. — Я просто не хочу нанести тебе психологическую травму на всю оставшуюся жизнь.

— Со мной все в порядке.

— Так что ты хотела сказать? — вздыхаю я, тщетно пытаясь погасить пожар в крови. Стоять в метре от нее, когда она в одном полупрозрачном лифчике и микроскопических трусиках — испытание не для слабых духом.

— Ты знал, что Энди и Рекс встречались совсем недолго перед тем, как он сделал ей предложение? Венди по секрету рассказала, что слышала, будто Рекс вообще не горел желанием на ней жениться.

— Нет, первый раз слышу. Откуда бы мне знать?

— Ну мало ли. Весь город только об этом и шепчется.

— Раз уж они женятся, значит, на то есть веская причина.

— Да, пожалуй.

— Погоди-ка. Ты выспрашиваешь меня об этом, потому что у тебя все еще остались...

— Даже не начинай эту шарманку про «остались ли у меня чувства к Рексу»! Серьезно, Люк? Ты же прекрасно знаешь, что нет.

— Я просто констатирую факт: весь этот цирк мы устроили только из-за того, что ты не хотела выглядеть брошенной дурочкой, которая завидует чужой свадьбе.

— Нет! Мы устроили его из-за хамской приписки на приглашении, где он прямым текстом назвал меня жалкой одиночкой. Да, технически у меня не было парня, и я вряд ли нашла бы кого-то вменяемого за пару недель, но я не собираюсь оставаться в памяти жителей Коконат-Бич неудачницей, сохнущей по чужому жениху, которая притащилась на его свадьбу рыдать в углу.

— Никто бы так не подумал. И вообще, что бы они тогда подумали обо мне? Я тоже получил точно такую же приписку.

— Я знаю. Ладно, проехали. Знаешь, о чем я тут подумала?

— Страшно представить. У тебя сегодня слишком активно работает мозг.

— Очень смешно, Люк.

— Серьезно, Миа. Выкладывай.

— Я подумала, может, завтра сходим на ночную прогулку?

— По пляжу?

— Ну да. Как раньше.

— Звезды рассматривать?

— Да. Я так скучаю по тем временам. Ты знал названия всех созвездий. Это было так здорово — лежать на остывшем песке, смотреть в бескрайнее небо и философствовать о масштабах Вселенной.

— В осознании того, что где-то существуют другие галактики, есть что-то терапевтическое, да? Заставляет почувствовать себя крошечной песчинкой в масштабах мироздания.

— С трудом верится, что ты, со своими амбициями и деньжищами, способен чувствовать себя песчинкой.

— Я делаю это не ради денег, Миа, и ты это знаешь.

— Я знаю, ради чего ты убиваешься. — Она подходит и сжимает мою ладонь. — Ты пытаешься доказать своей семье, что чего-то стоишь. Что ты гениален. Что ты лучший Хавербрук из всех ныне живущих.

— Как ты умудряешься читать меня как открытую книгу?

— Потому что знаю тебя целую вечность, и мы всегда были на одной волне, Люки.

— Твоя правда. — Я обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе. — Скрывать бессмысленно. То, как поступил отец, до сих пор не дает мне покоя. Он ведь даже не смотрит в мою сторону. Если бы я не знал наверняка, решил бы, что мать нагуляла меня на стороне, и я вообще не Хавербрук...

— Ты Хавербрук до мозга костей.

— Да я знаю, — криво усмехаюсь я. — Я же его вылитая копия. Как я могу быть не от него?

— Вот именно, — тихо подтверждает она. — И знаешь что? Да плевать, что ты не играл в футбол и не поступил во Флоридский университет. Университет Флориды — не единственный приличный вуз в стране.

— Попробуй донести эту светлую мысль до моего отца. В его мире, если ты не «Аллигатор», ты пустое место.

— Для меня ты не пустое место, Люк.

— Спасибо. Я по тебе очень скучал, Миа.

— В смысле скучал? Я думала, тебя вполне устраивали наши созвоны.

— Устраивали. Но разговоры по телефону — это далеко не всё.

— Ого! Ты сейчас публично признал мою правоту? — лукаво щурится она.

— Да-да, признал. А теперь дай мне наконец почистить зубы, а сама иди оденься, иначе...

— Иначе что? — Она слегка отстраняется и бросает на меня вызывающий, откровенно сексуальный взгляд.

— Иначе, если ты не оденешься сама, мне придется снять с тебя то немногое, что на тебе осталось.

— Да неужели? И как именно ты планируешь это сделать?

— Что значит «как»?

— Чего тут непонятного? Я спрашиваю о методах. — Она прикладывает палец к губам и вздергивает подбородок. — Ты бы раздевал меня медленно?

— Я уже раздевал тебя вчера. И без проблем повторю на бис.

— Это что, вызов?

— Не знаю. А ты хочешь, чтобы это было вызовом?

— Не хочу все усложнять, — нервно смеется она.

Я не совсем понимаю, по каким правилам мы сейчас играем, но мне чертовски нравится этот танец на лезвии ножа. Меня это дико заводит.

Я беру щетку, выдавливаю на нее пасту и начинаю чистить зубы. Миа лишь качает головой и выскальзывает из ванной. Я провожаю взглядом аппетитные изгибы ее ягодиц, и на долю секунды меня накрывает острое разочарование.

Лучше бы она сняла это белье. Лучше бы стояла передо мной абсолютно голая. Не знаю, что на меня нашло. Я не должен думать о ней в таком ключе. Не должен хотеть свою лучшую подругу. Я ведь сам себе клялся не усложнять жизнь ни ей, ни себе.

Сполоснув рот, я возвращаюсь в спальню. Миа стоит у кровати в безразмерной футболке и коротких домашних шортиках. Ворот футболки съехал, обнажив одно плечо, и она смущенно улыбается.

— Теперь моя очередь чистить зубы, — говорит она, направляясь в ванную. — Встречаемся в постели и выбираем кино.

— Договорились.

— Ура! — Она радостно подпрыгивает.

И тут я замечаю одну фатальную деталь: под футболкой нет лифчика. Тонкая ткань плотно облегает грудь, отчетливо обрисовывая затвердевшие соски. Я изо всех сил стискиваю зубы, чтобы не застонать в голос.

Черт. Что она со мной творит? Как можно быть настолько неосознанно сексуальной? Она же сведет меня в могилу. Следующие две недели станут самым жестким испытанием на прочность в моей гребаной жизни. Я чувствую это кожей.

Я забираюсь на кровать, хватаю пульт и начинаю бездумно щелкать каналы, дожидаясь Мию. Она выходит из ванной, на ходу вытирая полотенцем влажное от воды лицо. Берет с туалетного столика расческу и пытается распутать влажные пряди. Я встаю и подхожу к ней. Осторожно касаюсь ее плеча, и она вздрагивает от неожиданности.

— Что такое, Люк?

— Давай я расчешу.

— Давай. Я никогда не отказываюсь от бесплатного массажа головы.

Мы возвращаемся на кровать. Она садится, поджав под себя ноги, а я устраиваюсь позади нее. Забираю расческу и начинаю бережно проводить ею по длинным шелковистым прядям.

Миа тихо стонет от удовольствия и слегка откидывается назад, опираясь спиной о мою грудь.

— Обожаю, когда ты это делаешь. Так расслабляет.

— А я люблю их расчесывать, — признаюсь я. — Хотя понятия не имею почему. Свои собственные волосы я причесывать ненавижу.

В этой тихой бытовой близости с Мией есть что-то такое, от чего на душе становится невероятно тепло и спокойно. Как будто я наконец-то вернулся домой.

— Так что смотрим? — спрашивает она, оборачиваясь через плечо.

— Достаточно?

— Да, — отвечает она.

Я улыбаюсь, кладу расческу на прикроватную тумбочку, а Миа забирается под одеяло.

— Может, «ФБР»? — предлагаю я.

— Э-э? — Она брезгливо морщится, скрещивая ноги по-турецки и откидываясь на подушки.

— Крутой сериал. Уверен, тебе зайдет...

— Звучит как невыносимая скука, Люк. Не хочу смотреть процедуралы про агентов.

— Это не документалка. Выдуманный сюжет.

— Без разницы. Все равно про ФБР. Меня не волнует, реальные там дела или нет. — Она непреклонно качает головой. — Это не романтическая комедия.

— А что, все обязательно должно сводиться к соплям и романтике?

— Учитывая, что в моей реальной жизни с романтикой туго, приятно посмотреть на выдуманную. Дает стимул к чему-то стремиться.

Она откидывается на спинку кровати, и я поворачиваюсь к ней всем корпусом.

— Это правда то, чего ты хочешь от жизни?

— Ты же знаешь меня, Люк. Я всегда мечтала о грандиозной, книжной любви. — Она задумчиво барабанит пальцами по коленке. — А ты? Разве ты этого не хочешь?

— Иногда задумываюсь, но не зацикливаюсь. Ладно, проехали с «ФБР». Какие еще варианты?

— Не знаю. Выбор за тобой, — тихо роняет она, придвигаясь ближе, так что наши бедра соприкасаются, когда мы оба откидываемся на подушки.

— Дай подумать. Есть «Голубая кровь». Это про полицейскую династию...

— Даже по названию понятно, что мне не понравится, — мгновенно перебивает она, и я смеюсь.

— Да ну?

— Люк, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы усвоить: меня не интересуют ФБР, ЦРУ, «Голубая кровь», красная, зеленая или серо-буро-малиновая.

— Серьезно, Миа?

— Абсолютно. Под настроение я могу глянуть детектив, но сегодня точно не тот вечер. Я устала и...

Я ловлю ее взгляд — она неотрывно смотрит на мою обнаженную грудь. Воздух в комнате сгущается и начинает искрить, пока мы молча смотрим друг на друга.

— Хороший был вечер, — тихо нарушает тишину Миа.

— Пожалуй.

— Было забавно… ну, когда мы целовались.

— Согласен, — киваю я. — Уверен, Рекс чуть не подавился от зависти.

— Думаешь? — нервно хихикает она.

— Сто процентов. Не заметить такую страсть было невозможно.

— А я переживала, что со стороны это выглядело деревянно и неловко, — признается она, покусывая губу.

— В смысле?

— Когда я пыталась к тебе прижаться, я вообще не понимала, правильно ли все делаю.

— Предлагаешь порепетировать?

— Порепетировать что? — Она быстро-быстро моргает.

— Не знаю... Как мы смотримся вместе. Ну, знаешь, на случай, если завтра на пляже снова будут зрители, и они начнут пялиться...

— Логично. Можно и порепетировать. — Она серьезно кивает. — И как будем это делать?

— Ложись на спину, — командую я.

— Что? — Она испуганно хмурится. — Зачем? Объясни концепцию.

— Ты ложишься на спину, я ложусь рядом. Это тест на совместимость. Хочу проверить, насколько органично ты ко мне прижимаешься, а я — к тебе. Мы же должны выглядеть естественно, так? — тихо поясняю я. — Если ты сможешь лечь со мной в обнимку, не чувствуя зажатости и неловкости, значит, мы прошли первый этап и убедительно смотримся как пара.

— А, ну звучит разумно, — соглашается она. — Но ты тоже должен стараться.

— Без проблем. Репетируем вдвоем. Но ты начинай.

Я наблюдаю, как она вытягивает ноги и ложится на простыню. Ложусь рядом, закинув руки за голову.

— А теперь обними меня так, словно мы по уши влюблены.

— Окей, — бормочет она.

Бросив на меня недоверчивый взгляд, Миа неловко придвигается. Ее ладонь робко ложится мне на грудь, а голову она пристраивает где-то в районе моего локтя.

— Серьезно, Миа?

— Что не так?

— Если бы я был любовью всей твоей жизни, ты бы лежала от меня в полуметре?

— Я же к тебе прикасаюсь!

— Твоя макушка покоится на моем сгибе локтя, а рука просто лежит на груди. И это все?

— Мы всегда так обнимались! Что в этом плохого?

— Если бы я был твоим реальным парнем, ты бы правда ограничилась таким пионерским расстоянием?

— Наверное, нет. — Она неловко ерзает. — И как я должна лечь?

— Представь, что мы действительно вместе. Что бы ты сделала?

Она задумывается на секунду, нервно облизывает губы. Мое сердце колотится в ожидании. Миа придвигается вплотную, закидывает свою правую ногу на мои бедра и всем телом вжимается в мой бок. Ее голова теперь удобно покоится на моем плече, а рука ласково поглаживает меня по щеке. Мягкая грудь без лифчика дразняще прижимается к моим ребрам. Она заглядывает мне в лицо, и на ее щеке появляется очаровательная ямочка от улыбки.

— Так лучше?

— Теперь я могу в это поверить, — говорю я, наклоняясь и поглаживая ее ногу. Она тихонько ахает и вздрагивает от моего прикосновения.

— Понимаешь, ты не можешь так себя вести. Не можешь отшатываться каждый раз, когда я до тебя дотрагиваюсь.

— Я не отшатываюсь каждый раз. Я просто...

— Все еще непривычно, да? — спрашиваю я.

— Да, наверное. Я просто не привыкла к такой близости.

— Ну, нам нужно позаботиться о том, чтобы ты не вздрагивала каждый раз, когда мои прикосновения становятся чуть более интимными.

— Наверное, нам стоит попрактиковаться, да?

Она смотрит на меня, и я едва заметно киваю.

— Да. Ладно, моя очередь, — говорю я.

— Твоя очередь? — она смотрит на меня в замешательстве.

— Потренируюсь прижиматься к тебе.

Она скатывается с меня и ложится на спину. Я тоже ложусь на спину, а затем перебираюсь ближе к ней. Берусь за край ее футболки и скольжу ладонью под ткань, ей на живот. Она резко вдыхает, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Когда два человека любят друг друга, их прикосновения становятся чем-то естественным, — говорю я, проводя пальцами по ее коже. — Ты не можешь ахать каждый раз, когда я до тебя дотрагиваюсь.

— Я знаю, — отвечает она, облизывая губы. — Просто я...

— Просто что? — спрашиваю я, продвигая пальцы еще выше, под изгиб ее груди, а затем останавливаюсь.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Я просто… ничего.

Я улыбаюсь, вытаскивая руку из-под ее футболки. Она выглядит слегка разочарованной, и я задаюсь вопросом, хотела ли она того же, чего хотел я — поиграть с ее сосками, задрать футболку и ласкать ее грудь, — но это было бы уже слишком. Я же не собираюсь делать это на глазах у нашей семьи и друзей.

Она смотрит на меня.

— Может, посмотрим твой фильм? — тихо спрашивает она, и я киваю. — Может, выключим свет?

Я спрыгиваю с кровати и гашу свет. Когда возвращаюсь, мы забираемся под одеяло, и она снова прижимается ко мне, пока я ищу фильм с Кейт Хадсон, который Миа обожала в юности.

— Этот такой смешной, — говорит она, уставившись на экран телевизора.

— О, да? — я небрежно провожу пальцами по ее лицу.

— Да, ей приходится убеждать его, что она сумасшедшая, чтобы он ее бросил.

— Точно, вроде припоминаю этот фильм, — говорю я, глядя на нее, а не на экран.

Миа начинает смеяться над проделками героини, а я радуюсь, слыша ее голос. Очень приятно быть здесь с ней, чувствовать ее рядом.

— Я просто хотела кое-что проверить.

— Что именно? — спрашиваю я.

— Ну, я подумала, что, когда мы в следующий раз пойдем куда-нибудь, я должна сидеть у тебя на коленях.

— О? — я внезапно замираю.

— Да.

Она переворачивается и вдруг оказывается сверху, оседлав меня. Она скользит взад-вперед, и ее трусики трутся о мой пах. Я смотрю в ее невинные, широко раскрытые глаза.

— Мне кажется, я должна знать, как правильно сидеть у тебя на коленях.

— Ну, прямо сейчас ты делаешь нечто большее, чем просто сидишь.

— Что ты имеешь в виду?

— Прямо сейчас я лежу, а ты сидишь на мне верхом, Миа.

— Да, это и значит — сидеть у тебя на коленях.

— Ну, я-то не сижу, и думаю, тебе нужно прекратить это, — говорю я, хватая ее за бедра.

— Что?

Что значит ее «что»? Я протягиваю руку и притягиваю ее к себе так, что ее лицо оказывается рядом с моим. Ее попка приподнята, я скольжу пальцами по ее шортам и сжимаю ягодицы.

— Что ты делаешь, Люк?

— Делаю то, что сделал бы любой мужчина, к которому только что прижалась красивая женщина, — говорю я сквозь стиснутые зубы, переходя на шепот.

— Я не терлась о тебя. Я просто...

— Ты просто что? — спрашиваю я.

Я вижу ее грудь, выглядывающую из V-образного выреза футболки.

— Я просто… — с придыханием произносит она, когда я провожу пальцами по ее пояснице, а затем обхватываю ее грудь.

— Люк, что ты делаешь?

— Ничего, — стону я, нежно поглаживая большим пальцем ее сосок.

Она прерывисто вздыхает, глядя на меня, и кладет руку прямо на мою напряженную плоть. Теперь она медленно двигается взад-вперед. Ее движения едва заметны, но я знаю, что она что-то чувствует, потому что чувствую это и я. Мой член становится тверже между ее ног.

— Миа, ты играешь с огнем, — говорю я.

— А это так плохо?

Ее волосы рассыпаются по моей груди и лицу, она наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку, а затем в губы.

— Думаю, нам не стоит заходить так далеко, не понимая до конца, к чему это может привести, — говорю я, строго глядя на нее.

— А что плохого в... — тихо начинает она.

Я хватаю ее и прижимаю к себе.

— Миа, — предупреждающе произношу я.

Мы оба сейчас тяжело дышим.

— Да, Люк.

— Думаю, нам пора спать.

— А что, если я не готова?

— Думаю, ты готова, — говорю я.

— А что, если нет? — она протягивает руку, касается моего живота и проводит пальцами по всей длине моего члена.

— Миа, — выдыхаю я.

— Да, Люк.

— Огонь.

— Огонь обжигает, да?

Я хрипло выдыхаю, перехватываю ее руку и убираю от себя.

— Миа, если мы пойдем по этому пути, остановиться будет невозможно.

— А кто сказал, что я хочу останавливаться? — говорит она, дыша все быстрее и быстрее.

Я прикасаюсь к ее нижней губе, нежно проводя по ней большим пальцем. Она слегка прикусывает ее, а потом хихикает.

— Я не шучу.

Я глухо рычу, а потом, поймав ее соблазнительный взгляд, переворачиваюсь, хватаю ее за край футболки и резко стягиваю ее через голову. Миа удивленно смотрит на меня, а я улыбаюсь ей голодным волком.

— Этого ты хочешь? — спрашиваю я, целуя ее в губы и поглаживая большими пальцами ее соски.

Она тихо стонет, пока я ласкаю ее грудь, а затем целую шею.

— Этого ты хочешь? — повторяю я, чувствуя, что теряю контроль над собой.

Я беру ее правый сосок в рот, посасывая и нежно дразня его, пока играю с другим. Все ее тело дрожит, когда я сжимаю ее грудь, а затем спускаюсь поцелуями к животу. Мой язык скользит по ложбинке между грудей, а затем вниз, к пупку. Я цепляю зубами край ее трусиков и слегка тяну вниз. Все ее тело замирает, я чувствую, как ее пальцы впиваются в мои плечи. Я хватаю трусики и стягиваю их, не сводя с нее глаз. Она выглядит ошеломленной.

Она выглядит прекрасно.

Я раздвигаю ее ноги и смотрю на ее прекрасное лоно.

— Я не брилась, — смущенно произносит она.

— Мне все равно.

Я улыбаюсь и проскальзываю указательным пальцем между ее половых губ, поглаживая клитор. Она тихо стонет, выгибая спину.

— Боже мой, — произносит она тихим голосом, судя по виду и звуку, готовая вот-вот упасть в обморок.

Я смотрю на нее. Я уже собираюсь приникнуть к ней, когда осознаю, что делаю. Это Миа, моя лучшая подруга.

— Мы не можем, — говорю я, убирая руку.

Она стонет, глядя на меня.

— Что значит — мы не можем?

— Это плохая идея, Миа. Помнишь, что мы говорили в юности?

— Что?

— Мы говорили, что не хотим идти по этому пути. Это может разрушить нашу дружбу.

— Но...

— Никаких «но». Я не хочу тебя потерять. Ты лучший друг, который у меня когда-либо был.

— А ты — мой лучший друг, Люк.

— Тогда давай просто придерживаться правил.

— Правил? — она смотрит на меня в замешательстве.

— Правил, которые мы установили, когда решили притворяться парой. Помнишь, мы не собирались переступать черту, а сейчас уже зашли слишком далеко.

— Ладно, — говорит она, облизывая губы. Берет свою футболку и надевает ее. — Ты прав. Мы не должны нарушать границы.

Она отворачивается от меня.

— Я устала. Думаю, я пойду спать.

— Миа, ты на меня не злишься?

— Я не злюсь, — отвечает она, качая головой. — Просто я сейчас очень возбуждена и даже смотреть на тебя не могу.

— Ты ведь можешь сама о себе позаботиться, знаешь ли.

— Что?

— Я бы не прочь посмотреть, как ты это делаешь.

— Люк, ты серьезно? — она поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами.

Я ухмыляюсь.

— Вообще-то, я бы с удовольствием на это посмотрел. И даже мог бы помочь, если хочешь.

— Ты имеешь в виду то, о чем я думаю?

— Думаю, да, — я беру ее за руку и направляю между ее ног. Ее глаза расширяются. — Ты влажная.

Я кладу свою ладонь поверх ее руки и заставляю ее скользить по клитору.

— Правда, Люк? — тихонько стонет она.

— Что?

— Мы собираемся это сделать?

— Разве лучшие друзья не делают все вместе?

Я подмигиваю ей, а она просто смеется.

— Никогда не слышала, чтобы лучшие друзья так делали, — с придыханием произносит она. — Но я готова попробовать. Что мне делать?

— Думаю, тебе нужно двигать пальцами чуть быстрее, — говорю я, направляя ее руку взад-вперед.

Она раздвигает ноги чуть шире, и я стараюсь сдержать стон, когда мои пальцы скользят по ее клитору вместе с ее пальцами.

— Ты такая мокрая, — шепчу я.

— Я так возбуждена, — выдыхает она.

— О чем ты думаешь? — тихо спрашиваю я.

— Думаю о том, как ты меня трогаешь.

— Тебе это нравится?

Наши пальцы двигаются быстрее, и все, чего я сейчас хочу, — это войти в нее.

— Я даже не знаю. Я просто хочу кончить, — шепчет Миа.

Я поглаживаю ее еще пару секунд, а потом снова задираю футболку и начинаю ласкать ее грудь.

— Люк... — она дышит громко, почти задыхаясь.

— Продолжай, — командую я.

Она поспешно кивает, и я наблюдаю, как она ласкает себя все быстрее и быстрее, пока я играю с ее сосками.

— О черт, я кончаю! — выкрикивает она срывающимся голосом.

— Кончи для меня, Миа.

Ее тело начинает дрожать, пока она доводит себя до оргазма. Я наклоняюсь и беру ее сосок в рот, а она хватает меня за голову, запуская пальцы в мои волосы. Миа дышит еще тяжелее, и я понимаю, что она на грани. Я снова опускаю руку между ее ног, перехватываю инициативу и довожу ее до экстаза. Она вскрикивает, ее тело содрогается, изливаясь на мои пальцы.

— Блядь, — выдыхаю я, прижимаясь губами к ее губам. — Это было круто.

— Думаешь?

Она страстно отвечает на мой поцелуй, и я киваю, отстраняясь, возбужденный до предела. Это было совершенно потрясающе. И хотя я знаю, что мы пересекли черту, которую не следовало пересекать, мне просто плевать. Это был самый горячий момент в моей жизни, даже горячее, чем настоящий секс, и я едва мог представить, каково это — действительно оказаться внутри нее. Но я знаю: если этот момент наступит, это должно быть чем-то большим, чем просто минутное возбуждение или желание подыграть фиктивным отношениям. Это должно произойти потому, что она хочет меня всем своим разумом, телом и душой. Потому, что она влюбляется в меня так же, как я уже влюбился в нее.

Когда ее глаза закрываются и она погружается в сон, я задаюсь вопросом: не пересекли ли мы черту безвозвратно? Как далеко мы можем зайти, убеждая себя, что все это — лишь ради нашей легенды?