Миа

Когда мы с Люком возвращаемся с завтрака, в холле отеля надрывается местная кавер-группа «Coconut Beach Boys». Мы останавливаемся у колонны, с улыбкой наблюдая, как бодрые старички в вырвиглазных гавайских рубашках самозабвенно лабают хиты.

Рядом топчется парочка детей — явно туристы — и с аппетитом уплетает куски сочного арбуза. Мы с Люком переглядываемся, когда один из пацанов роняет кусок прямо на пол, молниеносно подбирает его и невозмутимо запихивает в рот. Люк смеется, и я знаю, о чем он подумал. Когда ему было двенадцать, он так обожрался арбузом, что мне пришлось поставить ультиматум: либо он делится со мной, либо я не дам ему ни крошки своего печенья.

— Пойдем? — спрашивает Люк, когда музыканты доигрывают последние аккорды «Good Vibrations». Он бросает двадцатку в цилиндр для чаевых.

— Ага.

Мы подходим к лифтам. Мимо дефилирует стайка загорелых туристок в одинаковых футболках с принтом «Life's a Beach». Я наклоняюсь к Люку и шепчу:

— Джунипер сама нарисовала этот дизайн. Круто, да?

— Очень круто. — Он провожает их взглядом и оборачивается ко мне. — Она всегда была генератором идей.

— Это точно. И большинство открыток в нашем магазине — тоже ее рук дело.

— Здорово. Слушай, а утро-то выдалось отличным, скажи?

Его глаза цвета океана смотрят на меня с такой обезоруживающей искренностью, что я просто таю и киваю в ответ.

Я изо всех сил стараюсь игнорировать бешеное сердцебиение. Мое тело реагирует на его близость так остро, как никогда в жизни. Я вдруг замечаю в нем мелочи, на которые раньше не обращала внимания. Густые темные брови, которым не помешала бы легкая коррекция. Бездонную, гипнотическую глубину глаз. Идеальный контур губ. И его руки — сильные, с длинными пальцами. Меня бросает в дрожь от одной только мысли о том, как эти руки скользят по моей коже. От воспоминаний о том, что они вытворяли ночью, низ живота сводит сладкой судорогой. Я чувствовала себя так, словно парю в невесомости, сгорая от блаженства, и отчаянно нуждалась в том, чтобы он спустил меня на землю. Это совершенно новый, пугающий уровень нашей близости, и мой мозг, склонный к тотальному гиперконтролю, просто отказывается это переваривать.

— Уверена, что это значило. Мне нравилось чувствовать себя такой счастливой, но я хотела понять, к чему все это.

— Миа, спустись с небес на землю. О чем ты думаешь?

— О, да я думаю, что все прошло очень хорошо. Рекс смотрел на нас странно, но слава богу, что Энди была рядом и вела себя с ним так мило.

— Она определенно хотела завладеть всем его вниманием.

— Ну, это был официальный завтрак, с которого начались двухнедельные торжества.

Я не могу поверить, что его брат устраивает двухнедельные торжества по поводу своей свадьбы. Они же не королевская семья, и не… Люк стонет, и его лицо напрягается. Я до сих пор не могу поверить, что он никогда не говорил мне, что серьезно с кем-то встречается.

— Эй, все в порядке, — говорю я, касаясь его руки и наслаждаясь игрой мышц под моими пальцами. — Мы оба сможем немного поработать, если действительно понадобится, и будем участвовать в праздниках по мере возможности. К тому же мы живем в по-настоящему великолепном номере.

Надеюсь, ему не придется слишком много работать. Мы целую вечность не проводили время только вдвоем.

Я прикусила нижнюю губу. Почему? Почему я заговорила о номере в отеле? Не подумает ли он, что все, чего я хочу, — это проводить ночи с ним в постели, тренируясь и изучая друг друга? Почему я не подумала, прежде чем говорить?

— Как ты спала прошлой ночью? — спрашивает он, когда мы входим в лифт.

От его слов у меня замирает сердце, и я чувствую, как краснею, нажимая кнопку нашего этажа. Смотрю на него сквозь опущенные ресницы. Я очень надеюсь, что он не будет снова расспрашивать о том, что произошло. Я не хочу об этом говорить — не потому, что это не было потрясающе, и не потому, что я расстроена, а скорее потому, что не знаю, как все это осмыслить. Я не знаю, как относиться к тому, что мы сделали. И не потому, что это не было потрясающе, а скорее потому, что его прикосновения показались мне мучительно сексуальными и нежными. Я никогда не ожидала испытать страсть и вожделение к Люку. Он — Люк. Мой Люки. Мой лучший друг навеки. Он был первым парнем, который видел, как я плачу. Первым парнем, который держал меня за руку. Первым парнем, который сказал мне, что я красивая. Он был тем парнем, с которым я ночи напролет болтала по телефону, обсуждая других.

А теперь… теперь я делала с ним вещи, от которых у меня пылают щеки.

Я никогда раньше не смотрела на него так, хотя сейчас, глядя на его мускулистое, гибкое тело, могу думать лишь об одном: «Почему бы и нет? Как я раньше не замечала, какой он красавец?». Я знаю, что если бы увидела его в баре «Коктейли и хаос» во время вечеринки, то определенно попыталась бы с ним пофлиртовать.

— Итак, пока ты не забыл, я сейчас пойду в свою квартиру и заберу одежду, потому что Джуни не привезла мне пижаму. И нижнего белья тоже не хватает… — Мой голос замирает, когда его губы дрогнули в улыбке. Я точно знаю, о чем он думает, и краснею. — Так что я заберу все эти классные вещи…

— Важные предметы одежды, — он кивает с совершенно серьезным лицом. — Не хочу, чтобы ты забыла свои трусики.

— Люк, больше никогда не говори «трусики». Из твоих уст это звучит так извращенно.

— Слово «трусики» звучит извращенно?

Он делает шаг ко мне и смотрит прямо в глаза. В его взгляде промелькнула озорная искра, и я гадаю, что он собирается сделать дальше. Желудок сжимается от предвкушения, но он просто стоит рядом, выглядя потрясающе.

— Ты прекрасно знаешь, что да, когда произносишь это таким тоном. В любом случае, после того как я заберу нижнее белье, я пойду на пляж, часок-другой помогу Джуни, а потом пофотографирую туристов. Я должна вернуться к концу дня, и вечером мы сможем пойти в «Коктейли и хаос» со всеми. Как тебе такой план?

— Мне нравится, — отзывается он сухим тоном. — Похоже, у тебя насыщенный день. Уже устала от моего общества?

Лифт пискнул, прежде чем я успела ответить, и Люк протянул руку:

— После вас, миледи.

— Спасибо. И когда это ты стал таким джентльменом?

— Я всегда им был. Просто ты, наверное, не замечала.

— Похоже, нет, — говорю я, выходя в коридор.

Я остро ощущаю его присутствие, пока мы идем к номеру, и стону, осознав, что оставила ключ-карту внутри.

— Не думаю, что ты взял с собой ключ, верно?

— Разве я мог забыть? — говорит он, доставая карточку из своего темного кожаного бумажника и открывая дверь. — Кто бы мог подумать, что твой герой снова спасет ситуацию.

— Мой герой? — хихикаю я, входя внутрь, и решаю не спрашивать, что именно он вкладывает в это слово.

Насколько я его знаю, он может подхватить меня на руки и пронести через комнату, притворившись, что он Тарзан, а я — Джейн. Хотя мне всегда нравились наши игривые шалости, сейчас все иначе.

Теперь все по-другому.

Не то чтобы я собиралась зацикливаться на этом факте.

Я удивлена, увидев, что горничные уже застелили нашу кровать. Глядя на пышные подушки и шелковистые простыни, я вспоминаю вчерашний вечер. Меня накрывает волной воспоминаний о нежных прикосновениях, томных стонах и запретной страсти.

Это было просто развлечение, Миа. Возьми себя в руки. Это была репетиция. Вы с Люком — опытные профессионалы, готовящиеся к роли всей жизни. Соберись!

— Мне пора. Ты хочешь пойти со мной или останешься здесь работать?

Или хочешь по-быстрому переспать со мной, чтобы убедиться, что мы достаточно убедительны?

Не думай о грязном, Миа.

— Думаю, я бы хотел посмотреть твою квартиру, — говорит он. — Я могу взять с собой ноутбук, а потом поработать в «Соленых сиренах». Надеюсь, там будет не слишком много туристов.

— Сейчас пик сезона, Люк. Ты же знаешь, что приезжие обожают бывать здесь летом. Будет многолюдно.

— Знаю. Я думал, что раньше сюда приезжали только пенсионеры на зимовку, но, видимо, слухи разлетелись, и теперь летом сюда съезжаются люди со всей страны.

— Скоро соревнования по серфингу, и там будет…

— Не продолжай. Множество сексуальных серферов, с которыми ты жаждешь поздороваться. — Он закатывает глаза. — Расстроена, что этим летом не сможешь с ними пофлиртовать?

— Нет, почему я должна расстраиваться?

Он как-то странно смотрит на меня, и я не хочу выяснять причину. К тому же у меня нет никакого желания обсуждать сейчас флирт с другими мужчинами. Мне нужно разрядить неловкую ситуацию, поэтому я меняю тему:

— Тебе не нужно заехать к бабушке с дедушкой, чтобы забрать чемодан?

— Нет, дедушка сказал, что мой багаж в его машине. Он отдаст его консьержу, и вещи просто поднимут в номер.

— О, хорошо. Ты заметил, как наши бабушки на нас косились?

— Да, заметил. Все обращали на нас внимание, чуть ли не больше, чем на Рекса и Энди.

— Как думаешь, они поверили, что мы вместе?

— Не знаю, но я точно уверен, что наши бабушки обожают головоломки и тайны. Кстати, какая там у тебя записка для квеста?

— О, я забыла тебе показать. Подожди, сейчас достану.

Я зарываюсь в свою розово-лиловую тканевую сумку и перебираю многочисленное содержимое. Пальцы скользят по упаковке «Тик-Така», помаде, кошельку, очкам, высохшим салфеткам, маленькому блокноту, нескольким случайным ракушкам, пока я не нащупываю жесткий конверт с карточкой. Я вытаскиваю ее и вглядываюсь в красочную иллюстрированную карту.

— Итак, здесь вот такая карта, а на обратной стороне — напечатанная на машинке подсказка. — Я протягиваю карточку ему. — Я не совсем понимаю, что это значит и как это разгадать.

— Кто тебе это прислал? — Он осматривает лицевую сторону открытки, затем переворачивает и быстро пробегает глазами текст.

Люк всегда был умным. У него аналитический склад ума. Когда мы в детстве играли в настольные игры, он всегда выигрывал, но мне было все равно. Я никогда не отличалась духом соперничества.

— Понятия не имею. Послание было анонимным.

— Давай посмотрим, смогу ли я разобраться.

Он морщит лоб, и я понимаю, что он глубоко задумался. Люк проводит пальцами по верхнему краю открытки, словно ищет скрытый знак. Не могу не заметить, насколько аккуратны и ухожены его ногти.

— Дай-ка прочитаю.

Сокровище ждет на острове.

Остров большой; остров маленький.

Сокровище ждет где-то среди скал.

Не споткнись, а то упадешь.

Золото, серебро, богатство в изобилии.

Сделай все возможное, чтобы найти меня.

— Я абсолютно не понимаю, к чему это, — признаюсь я, от души смеясь. Мне совершенно не стыдно признать, что ни одна строчка не наводит меня на мысли.

— Вообще никаких идей? — Он направляется к темно-серому льняному дивану, садится и поправляет пушистые кремовые подушки за спиной. Вытягивает ноги и откидывается назад. — Присядешь?

Я подхожу к дивану и сажусь рядом, стараясь держаться на расстоянии. Мне совершенно не нужно, чтобы его ноги касались моих. Не нужно, чтобы тело нагревалось до ста двадцати градусов от перевозбуждения. И уж точно не нужно оказаться посреди сеанса психотерапии, задаваясь вопросом, почему я вдруг представляю своего лучшего друга голым.

— Мне вот интересно, не идет ли речь о каком-то реальном скрытом сокровище или чем-то в этом роде, — он постукивает пальцами по бедру. — О чем-то, связанном с богатством.

— Что? Типа пропавшего пиратского золота? — мой голос звучит слишком возбужденно. — Типа сотен миллионов в слитках, которые спрятали пираты, и теперь у нас есть шанс их найти?

— Миа, ты смотришь слишком много фильмов. — В его взгляде появляется теплота, и он качает головой. — Ты не Майки, а я не Чанк.

— Я не про фильм «Балбесы», хотя это было бы круто. Боже, мы смотрели его раз двести в шестом классе.

Он поворачивается ко мне.

— Что Балбесы никогда не делают?

— Не сдаются, — шепчем мы одновременно, обмениваясь улыбкой, которая возвращает нас прямиком в детство.

Он поднимает палец, и я прижимаю свой к его пальцу, как мы делали, когда были младше. Вдруг мне снова одиннадцать, я сижу с Люком на диване у его бабушки с дедушкой, ем попкорн, смотрю кино, а наши бабушки сидят за обеденным столом, играют в карты и сплетничают с другими соседками. Меня настигает воспоминание о том, как он остановил фильм, повернулся ко мне и спросил, не хотела бы я когда-нибудь отправиться с ним в настоящее приключение.

Я ясно помню свой ответ: «В любое время».

И помню его счастливую улыбку.

Меня наполняет тепло, когда мы наконец убираем руки.

— Я имела в виду не «Балбесов», — говорю я наконец. — А тот сериал на Netflix про подростков, которые искали золото.

— Тебе придется рассказать мне больше.

— «Внешние отмели». Ты не смотрел?

— Внешние что?

По выражению его лица я понимаю, что он никогда о нем не слышал, и тут же клянусь себе, что заставлю его посмотреть сериал вместе со мной. Меня охватывает легкая тоска при мысли о том, что, скорее всего, придется смотреть его порознь, созваниваясь по телефону. Из-за всех этих празднеств у нас просто не хватит времени на целый сезон. По крайней мере, если мы планируем хоть немного спать.

— «Внешние отмели». Действие происходит в Северной Каролине, и там рассказывается о ребятах...

— Расскажешь в другой раз. — Он хмурится, глядя на часы, и вскакивает. — Нам пора. Извини, у меня через час важный созвон. Давай сначала заедем к тебе, я посмотрю квартиру, а потом поеду в «Соленые сирены». У них там все еще есть тихий столик в углу, где можно поработать? Я не могу пропустить этот звонок.

Он достает телефон и начинает быстро что-то набирать. Я полностью потеряла его внимание.

— У тебя звонок через час, Люк? Серьезно? Это же твой первый день здесь.

Я раздражена. Мы даже не закончили обсуждать подсказку.

— Технически, это мой второй день. — Он поднимает глаза от экрана. — Ты ведь сегодня тоже идешь на работу, да? Мы оба будем делать то, что должны.

— Я знаю, но я не в отпуске. Я здесь живу.

— Я тоже раньше жил на острове.

— Но ты в отпуске, Люк. Тебя не было дома целую вечность. Мы не проводили нормально время вместе уже много лет. Я думала, ты захочешь посмотреть, как идут дела в моем книжном, пообщаться с Джуни, заглянуть в наши старые места.

— Я бы с удовольствием, но у меня все еще есть обязанности. — В его голосе слышится боль. — Я работаю над очень крупной сделкой, Ми-Ми. Это сделка всей моей жизни. Если я ее закрою — официально стану крупной шишкой. Покажу всем, что я...

— Я знаю, — вздыхаю я, перебивая его.

Я не хочу постоянно говорить о его работе, мне просто очень хотелось побыть с ним. Хотелось, чтобы он сказал, что забыл о делах в мегаполисе и снова живет по островному времени. Я просто хотела, чтобы мы побыли вместе на пляже. Хотела, чтобы он продавал книги вместе со мной. Хотела подобрать ему хороший любовный роман, чтобы мы вместе читали постельные сцены и смеялись над безумными позами, которые придумывают авторы. Я просто хотела быть рядом: заниматься чем угодно или вообще ничем. И более того, я хотела, чтобы он тоже этого желал. Но я явно переоценила его способность забыть о работе хотя бы на один день.

— Похоже, это старая карта Коконат-Бич, — говорит он, прищурившись и поднимая карточку. — Смотри, отметка, кажется, указывает на водопады в Скрытой бухте.

Он указывает на правую часть рисунка, и я киваю. Люк мастерски умеет менять тему, когда не хочет спорить или просто готов двигаться дальше. Меня это чертовски раздражает, но я не хочу ссориться.

— А где находится большой крест?

— Да, и ты заметила, что на карте есть цифры один, два, три и четыре?

Я снова беру у него открытку и внимательно ее изучаю.

— Раньше не замечала, но теперь вижу. Как думаешь, что это значит?

— Полагаю, мы должны двигаться по порядку. Сначала нужно найти место под цифрой один, и, скорее всего, там будет подсказка, как добраться до двойки.

— Но как мы поймем, где находится первый пункт?

— Этого я не знаю. — Он качает головой. — Интересно, кто тебе это прислал.

— Как думаешь, стоит ли вообще тратить на это время или лучше просто забыть, учитывая, что мы и так загружены?

— Нет, мы обязаны это сделать. Мы всегда обожали вызовы. Это же весело, правда? К тому же у нас в запасе две недели. Мы найдем сокровище.

— Да, это было бы круто.

Я не стала напоминать ему, что это именно он всегда обожал вызовы, а я просто соглашалась, потому что наши приключения всегда были веселыми. Быть с Люком всегда увлекательно, мы всегда умели рассмешить друг друга. Наши характеры идеально совпадали.

— В смысле, если ты сможешь хоть ненадолго отвлечься от работы.

— Уверен, что найду время. Можно я оставлю открытку у себя? — говорит он. — Мне кажется, в самом стихотворении на обороте должен быть скрытый смысл. Это не просто забавный стишок. Я хочу изучить его получше.

— Конечно. Может быть, мы сможем обсудить это вечером в баре с девчонками. Вдруг у кого-то из них появятся идеи.

— Договорились. Идем? Мне нужно только забрать арендованную машину. Ключи ждут внизу, у консьержа.

— О-о-о. И что ты взял? Мерседес, Ламборгини, Роллс-Ройс?

— Нет, Миа, джип.

— Ох.

— Разочарована? — В уголках его глаз собираются морщинки, когда он наклоняется, чтобы убрать ноутбук в кожаную сумку.

— Джипы — это весело. (Хотя не так весело, как Ламборгини).

— Да, это правда. Особенно если поехать по бездорожью.

— Мы не поедем по бездорожью, Люк.

Мы выходим из номера и направляемся к лифту. Я не могу не заметить, как уверенно он держится. Люк действительно повзрослел. Теперь он настоящий мужчина. Я с трудом сглатываю при этой мысли. Настоящий мужчина во всех смыслах.

Не то чтобы мне было до этого дело. Или чтобы я всерьез об этом задумывалась.

— Ни разочка? Обещаю, что не скормлю тебя аллигаторам или змеям.

— Ты меня больше не проведешь, Люк. — Я хихикаю, когда мы входим в кабину и спускаемся в вестибюль. Лифт, должно быть, только что вымыли, потому что пахнет лимонным средством, и я потираю нос. — Я до сих пор помню, как в старших классах мы проводили дни напролет, воплощая в жизнь твои безрассудные идеи. Очень здорово, что ты вернулся, но теперь главная — я. И ты — мой помощник, дорогой.

— Я должен быть твоим помощником? — Он посмеивается, прекрасно зная, что этого не произойдет. — И что это должно значить?

— Я просто говорю, что мне приятно, что ты рядом, и мы снова можем проводить время вместе.

— Ты имеешь в виду, что ты — босс, а я просто твой слуга, с которым ты можешь делать все, что захочешь?

— Я не это имела в виду, Люк. — Я смеюсь. — Но вообще-то да, я босс.

— Понятно. Так это что, БДСМ-отношения? Я твой сабмиссив, Миа?

— Мой саб? — Сердце у меня забилось быстрее. Наши разговоры стали отличаться от тех, что были в юности. Тогда мы никогда не шутили в таком ключе. Даже ради спектакля. — Ты имеешь в виду, мой подчиненный?

Я расхохоталась, увидев недоуменный взгляд на его лице. Люк всегда умел меня рассмешить.

— В какой вообще вселенной кто-то мог бы подумать, что ты готов кому-то подчиняться?

— Ну, может быть, в мире, где все знают, что ты властная особа, которая всегда хочет делать по-своему, в то время как я…

Он замолкает, когда лифт снова пищит, двери открываются, и внутрь входят Рекс с Энди. Выглядят они так, будто только что поссорились.

— О, привет, Миа. — Рекс сразу же шагает ко мне, а затем с презрением бросает взгляд на брата. — Здорово, Люк.

Затем он оглядывает меня с ног до головы, словно пытаясь раздеть взглядом.

— Куда это вы направляетесь?

Энди стоит впереди, выглядя крайне неловко.

— Просто собираемся заехать к Миа, а потом на пляж, в ее книжный магазин.

Люк придвигается ко мне вплотную и по-хозяйски обнимает за талию.

Я вижу, как Рекс смотрит на его руку, а потом ухмыляется. Я встречаю его взгляд, еще крепче прижимаясь к Люку.

Рекс проводит рукой по своим коротким светлым волосам, и я в очередной раз поражаюсь, насколько братья разные внешне. Оба, конечно, красавцы, но Рекс — типичный серфер с грязно-русыми волосами и ярко-голубыми глазами. Он похож на мать, за исключением телосложения — такой же крепкий и мускулистый, как отец. Мистер Хэвербрук в молодости был квотербеком в команде Университета Флориды, поэтому, на мой взгляд, он всегда больше благоволил Рексу, чем Люку, хотя именно Люк был копией отца.

— Итак, какие планы на вечер? — спрашивает Рекс. — Пойдете на какой-нибудь особенный ужин, чтобы отпраздновать воссоединение?

— Мы собираемся потусоваться с друзьями, — хмурюсь я.

Рекс смотрит на меня и смеется.

— Странно, братец.

— Что это значит? — Я слышу напряжение в голосе Люка и чувствую, как каменеют его мышцы под моей рукой.

— Я бы точно не стал тратить вечер на друзей, если бы не видел свою девушку так долго. Я бы трахал ее до потери сознания, а не по барам шатался.

— Рекс, — Энди кладет ладонь ему на бок, — это очень грубо и неуместно.

— А что такого? Если бы мы долго не виделись, разве ты не хотела бы, чтобы я тебя трахнул? — Он протягивает руку и звонко шлепает ее по заднице. — Ты же знаешь, что обожаешь, когда я выжимаю из тебя все соки.

— Ну, да, — она нервно хихикает, — но мы не такие, как все. Может, они берегут себя до свадьбы и не любят кувыркаться всю ночь напролет, как мы.

— К чему это было сказано? — ледяным тоном спрашивает Люк, глядя на нее в упор.

— Не нужно обладать рентгеновским зрением, чтобы это заметить. Мы все видим, что вы не особо-то ласковы друг с другом. — Энди пожимает плечами.

— В каком смысле?

— Не знаю. Вы не выглядите безумно влюбленными, не можете оторвать друг от друга рук. Не так, как мы с Рексом.

Рекс хватает ее и резко притягивает к себе. Вжимает в стену лифта и грубо, страстно целует. Я с ужасом наблюдаю, как он опускает руку, крепко сжимает ее грудь, а затем отстраняется. Энди хихикает, как школьница, и игриво хлопает его по плечу.

— О, Рекс, дорогой, ты такой испорченный.

— Что? Я просто говорю: если ты реально хочешь свою девчонку, об этом знают все. А когда я смотрю на вас двоих… — он фыркает и усмехается, — я этого не чувствую.

Он переводит тяжелый взгляд на меня.

— В этом мире есть два типа мужчин. Те, с которыми хочется трахаться до утра, и те, с которыми хочется просто поболтать. Мне плевать на пустую болтовню, зато я заставлю тебя скулить от удовольствия.

Он пошло проводит языком по губам, и я стараюсь не подавиться от омерзения. Рекс всегда был таким грубым животным?

— Я не обращаюсь со своей женщиной как с куском мяса просто ради того, чтобы что-то кому-то доказать, — чеканит Люк, прижимая меня к себе еще сильнее. — Но позвольте мне прояснить ситуацию для вас обоих. Миа — моя. И то, считаете ли вы наши отношения настоящими из-за того, как мы ведем себя на публике, не имеет ровным счетом никакого значения. Потому что мы-то знаем, что происходит за закрытыми дверями. Правда, милая?

Он смотрит на меня с таким искренним обожанием в глазах, что я с трудом сглатываю. У меня по телу пробегает дрожь, и на секунду мне кажется, что он действительно собирается меня поцеловать.

Я бросаю взгляд на Рекса, потом на Энди. Они просто стоят и смотрят на нас с явным осуждением. Как будто считают нас асексуальными и скучными. Ни за что на свете я не спущу Рексу с рук эту тираду, которой он пытался нас унизить. Он ведет себя так, словно я только и мечтаю, чтобы оседлать его.

Мне совершенно не хочется на тебе скакать, придурок, и мне даром не нужен твой язык.

Я встаю на цыпочки, обхватываю лицо Люка ладонями и страстно впиваюсь в его губы. Он мгновенно обнимает меня, крепко прижимая к себе, и отвечает на поцелуй с обжигающей страстью. Я чувствую, как его язык скользит по моим губам, приоткрываю рот, отвечая на ласку, и тут Рекс со всей силы бьет кулаком по стене лифта. От грохота мы оба вздрагиваем.

— Снимите номер, ребята, — раздраженно бросает Рекс, и мы неохотно отрываемся друг от друга.

Я чувствую себя немного не в своей тарелке, сердце бешено колотится о ребра.

— Что? Не смогли сдержаться, — ухмыляется Люк. — Только не говори, что теперь у тебя проблемы с нашей потребностью в тактильном контакте.

— У меня ни с чем нет проблем.

Лифт звякнул, и Рекс, грубо растолкав нас плечами, вылетел из кабины.

— Извини за брата. Ему забыли привить манеры, — невозмутимо говорит Люк и жестом пропускает Энди вперед.

Я выхожу следом, Люк замыкает шествие. Мы молча пересекаем почти пустой вестибюль. Вдруг я вспоминаю про машину.

— Ты забыл забрать ключи, — нарушаю я тишину.

— Ах, да.

Он смотрит на меня, но не спешит к стойке консьержа.

— Это было довольно интенсивно, — хрипловато произносит Люк, не отрывая взгляда от моих губ.

— Определенно. Но я думаю, этот поцелуй был необходим, чтобы Рекс и Энди поняли, что у нас все серьезно. — Я медленно киваю.

— Согласен, — торжественно отвечает Люк. — Думаю, мы отлично отыграли свои роли.

— Да уж, скоро сможем претендовать на «Золотой глобус».

— Не знаю насчет этого, — он улыбается. — Может, когда-нибудь.

— Ну, я даже не представляю, как могла бы сыграть лучше.

— Как знать, — в его улыбке появляется лукавство. — Неплохо, конечно, но я мог бы научить тебя целоваться еще чуточку лучше.

— Какое великодушие с твоей стороны, Люк. Снизойдешь с должности менеджера хедж-фонда до тренера по поцелуям? Уверена, я найду кого-нибудь другого...

— Сейчас никто другой не будет прикасаться к этим губам. Только я.

Его взгляд темнеет, и я нервно сглатываю, вспоминая вкус его поцелуя. Он был таким сладким, таким настоящим… почти как будто мы и правда были парой.

Ты не хочешь быть с Люком в таком смысле, Миа. Это всего лишь игра.

— Тебе не кажется, что мы совершаем...

— Не спрашивай меня больше, считаю ли я это ошибкой. Я не хочу слышать этот вопрос до конца лета, договорились? — Он хмурится. — Мы уже ввязались в это, Миа. Мы договорились играть влюбленных все две недели. И мы поставим Рекса на место.

— Но, Люк...

— Решение принято. Мы сказали, что сделаем это, так давай доведем дело до конца и перестанем все усложнять, ладно? Мы делаем то, что должны. Давай убедимся, что Рекс усвоит урок.

— Наверное, ты прав. Просто… я боюсь, что границы станут настолько размытыми, что мы сами запутаемся.

— Этого не случится. Мы — Люк и Миа. Мы знаем друг друга лучше, чем большинство супружеских пар.

— В некоторых вещах — да, но не во всех…

— Мы могли бы узнать друг друга и во всех остальных вещах тоже. — Он подмигивает, и я снова краснею.

— Очень смешно, Люк.

— Я просто шучу. — Он бросает взгляд на часы, и я понимаю, что он снова думает о работе. — Просто помни: мы должны сделать так, чтобы все безоговорочно поверили в наш роман. Рекс не должен отделаться так легко после того, как смешал нас с грязью.

— Интересно, а остальные-то верят?

— Поверь мне, верят абсолютно все. Именно поэтому Рекс так бесится.

— Ты ввязался в это только потому, что терпеть его не можешь?

Я и так знаю ответ.

— Э-э, да. — Его лицо мрачнеет при воспоминании об их прошлом. — Миа?

— Да?

— Мы ведь хотим утереть ему нос, верно? Мы оба хотим уехать отсюда с чувством, что мы его уделали?

— Да.

— Отлично. — Он выглядит довольным. — Знаешь, о чем я вспоминал на днях?

— Понятия не имею. Подожди, дай угадаю. О том, чтобы посмотреть какой-нибудь нудный фильм ужасов или занудную научную фантастику?

— Эй, я люблю хорошую научную фантастику!

— Поверь, я в курсе. Я смотрела ее с тобой слишком часто и вечно засыпала.

— Я думал не о своем безупречном вкусе в кино. Я вспоминал о тех письмах, которые ты мне присылала, когда тебе было лет восемнадцать.

— Каких письмах?

Я прекрасно помню, о чем речь, но ни за что не признаюсь в этом. Мне до сих пор стыдно.

— Ну, тех самых, где ты писала, что если к сорока годам мы оба будем одиноки, нам стоит пожениться.

— Ой, я о них и забыла. (Лгунья!)

— Я подумал, что раз уж нам придется пожениться от безысходности в сорок лет, то мы хотя бы знаем, что поцелуи друг с другом не вызовут у нас отвращения.

— В этом есть логика, но я очень надеюсь, что в сорок лет я не буду одинока.

— О? — Он бросает на меня странный взгляд, от которого мое сердце сбивается с ритма.

— А что? Думаешь, буду?

— Вовсе нет, — тихо говорит он. — Любой мужчина был бы счастлив заполучить такую женщину, как ты. — Люк медленно кивает. — И я уверен, что кто-то обязательно это сделает. Подожди здесь. Я быстро схожу за ключами.

С этими словами он разворачивается и направляется обратно к стойке регистрации.

Я стою у высоких кашпо, любуясь ярко-розовой бугенвиллией, оплетающей белую стену. Она высокая, красивая и добавляет ярких красок аллее высоких пальм по обе стороны от подъездной дорожки. Поднялся ветер, и я наблюдаю, как листья раскачиваются из стороны в сторону, словно кланяясь въезжающим машинам.

Я глубоко вдыхаю морской воздух, позволяя свежему бризу проветрить голову от мыслей о последних двадцати четырех часах, проведенных с Люком. Мне почти слышится, как ветер шепчет: не сошла ли я с ума?

Не думай об этом, Миа. Не задавай вопросов. Просто плыви по течению.

Я не хочу анализировать поцелуй в лифте. Не хочу думать о том, каковы наши истинные мотивы.

Действительно ли мы устроили весь этот спектакль из-за Рекса и его хамских приписок на приглашениях?

Глубоко в душе я не знаю ответа. Но я точно знаю, что не хочу зацикливаться на том, как изменились наши отношения. Я просто хочу насладиться следующими двумя неделями лета в компании лучшего друга. Хочу просто радоваться тому, что мы с Люком снова вместе. В конце концов, это единственное, что имеет значение: весело проводить время и заставить всех поверить, что мы влюблены.

Не спорю, мы уже зашли дальше, чем заходят просто платонические друзья, но у нас особенная дружба. Мы оба понимаем, что эти эксперименты ничего не значат.

Ведь не то чтобы мы на самом деле хотели друг друга.

Совершенно нет.