Люк

Утром, когда я просыпаюсь, даже баррикада из подушек не помогает унять стояк. Я переворачиваюсь на спину и стискиваю зубы, чтобы не застонать, когда носа касается нежный аромат Мии. Она тихонько посапывает во сне, и я не могу удержаться: поворачиваюсь на бок и просто смотрю на нее. Ее лицо выглядит таким безмятежным, губы чуть тронуты улыбкой. Интересно, что ей снится?

Я бросаю взгляд на часы на прикроватной тумбочке и мысленно ругаюсь: половина четвертого утра. Слишком рано, чтобы вставать, хотя у меня полно неразобранной рабочей почты. Я уже подумываю потянуться за ноутбуком, когда Миа вдруг ворочается. Я замираю, затаив дыхание, но она не просыпается.

Моя безжалостно растерзанная рубашка распахнулась, и я снова вижу соблазнительное черное кружево ее белья. Простыня сползла до талии. Я осторожно тянусь, чтобы укрыть ее, и случайно задеваю локтем одну из подушек нашей "крепости". Та падает прямо ей на живот.

— М-м? — Ее ресницы дрожат, глаза медленно открываются, и она сонно моргает. — О, привет, Люк. Уже утро?

— И да, и нет, — шепчу я. — Сейчас половина четвертого.

— Ох. — Она сладко зевает, потягивается, случайно бьет рукой по другой подушке, и та летит на пол. — Упс.

— Ничего страшного, — говорю я, поднимая "упавшую" и отправляя ее следом за первой. — При падении ни одна подушка не пострадала.

— Это был наш форт. — Она сонно тычет в меня пальцем. — Ты разрушил наш форт.

— Думаю, мы переживем эту ночь без него.

— Наверное. — Она снова зевает и дергает за ворот рубашки. Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, она стягивает ее через голову, швыряет на пол и одаривает меня лукавой улыбкой. — Мне слишком жарко.

— Бывает, — хриплю я, изо всех сил стараясь не пялиться на ее полуобнаженное тело в одном белье. — Спи давай. У нас завтра тяжелый день.

— Да уж, это точно. — Она хихикает и придвигается ближе ко мне.

Я понимаю, что это плохая, очень плохая идея, но даже не думаю отстраняться.

— Надо обдурить кучу людей.

— Надеюсь, они поверят, что наши целомудренные поцелуи — настоящие, — бормочу я, глядя, как ее глаза то закрываются, то снова открываются. — Как думаешь, поверят?

— Думаю, да. — Она протягивает руку и кладет ладонь мне на грудь. Ее пальцы лениво выводят узоры на моей коже. — В смысле, я бы нам поверила.

— Правда?

Я поворачиваюсь так, чтобы оказаться к ней лицом. Мы лежим так близко, что я чувствую ее дыхание. Ее глаза теперь открыты, она тепло улыбается, и я вдруг с щемящей нежностью понимаю: это же та самая девчонка, которую я знаю всю свою сознательную жизнь. Девчонка, которая звонила мне в слезах после своего первого поцелуя, после того, как потеряла девственность, и когда в панике думала, что залетела. Я не должен смотреть на нее и испытывать то жгучее, первобытное желание, которое рвет меня на части прямо сейчас.

— Да. — Она проводит кончиками пальцев по моим ключицам и придвигается еще ближе. Кончик ее носа касается моего. — Потому что мы идеальная команда. Мы практически читаем мысли друг друга.

— И о чем я думаю прямо сейчас?

— Вот об этом.

Она подается вперед и нежно, мимолетно целует меня в губы. Меня словно бьет током.

Неужели она и вправду умеет читать мысли? Потому что я отчаянно хотел ее поцеловать. Правда, я рассчитывал на нечто большее, чем это невинное касание, но черт возьми...

— Неплохо. — Я ласково провожу костяшками пальцев по ее щеке, заправляя за ухо шелковистую светлую прядь. Ее волосы здорово отросли с тех пор, как мы виделись в последний раз. — Но сомневаюсь, что это кого-то убедит.

— Да? — Она морщит свой очаровательный носик-кнопку, усыпанный веснушками. — Мы можем попрактиковаться завтра, когда я проснусь.

— Ты уже проснулась.

— Едва-едва. Я сейчас снова отрублюсь. — Она закрывает глаза, но не отодвигается ни на миллиметр.

Я подаюсь вперед — инстинктивно, почти не отдавая себе отчета в своих действиях — и целую ее. На этот раз уверенно и жадно, мои губы сминают ее губы, хотя я и сдерживаюсь, чтобы не протолкнуть язык ей в рот.

— Ох… — Она прерывисто выдыхает, когда я нехотя отстраняюсь.

— Ох? — Я улыбаюсь, медленно скользя пальцами от ее плеча к талии. От моего легкого прикосновения она распахивает глаза. — «Ох» в смысле «это был поцелуй, который точно обманет Рекса» или «ох» в смысле «Люк, ты совсем не умеешь целоваться»?

— «Ох» в смысле «я этого совершенно не ожидала». — Она облизывает припухшие губы и перекатывается на спину.

Моя ладонь продолжает свой ленивый путь по ее животу. Большой палец обводит контур пупка.

— Что ты делаешь, Люк?

— Репетирую небрежные прикосновения. — Мое сердце колотится как бешеное, а стояк в трусах пульсирует с болезненной силой. — Если мы типа вместе уже целый год, мы должны постоянно трогать друг друга.

— Логично.

Она ерзает на простынях и слегка разводит ноги. Ее бьет мелкая дрожь. Она не сводит с меня потемневшего взгляда, и я чертовски рад видеть, как отзывается ее тело на мою ласку.

Я веду ладонь выше, замирая прямо под кружевом лифа. Ее грудь тяжело вздымается. Затем скольжу пальцами по ложбинке между грудей, поднимаясь к шее. Ее кожа гладкая, как шелк, и я забываю, как дышать, ожидая, что она вот-вот меня остановит.

— Все еще репетируешь?

— Да. Просто скажи, если я зайду слишком далеко, — ровным, почти равнодушным тоном говорю я.

— И как далеко ты планируешь зайти? — шепчет она в полумрак.

— В рамках разумного.

Я снова опускаю руку, быстро проводя пальцами по кромке бюстгальтера. Едва задеваю затвердевшие соски и не останавливаюсь, хотя слышу ее резкий, судорожный вздох. Спускаюсь ниже, по плоскому животу, до самого края кружевных трусиков. Она замирает, как натянутая струна, когда я обвожу кончиками пальцев фестоны на шелке. Я не решаюсь скользнуть внутрь. Не решаюсь прикоснуться к ней по-настоящему, хотя схожу от этого с ума.

— Хорошо, — выдыхает она едва слышно.

Я возвращаю руку к ее груди. Медленно, дразняще очерчиваю ореол. Больше не убираю руку — наоборот, поддеваю пальцем тонкое кружево. Ее глаза расширяются до предела, когда я нахожу сосок и легко сжимаю его между большим и указательным пальцами. Она тихо ахает, выгибаясь дугой, а я кусаю губу, чтобы не застонать, слушая ее тихий, скулящий звук. Моя рука снова скользит вниз. По животу, по шелку трусиков — прямо туда, где ткань скрывает самую горячую ее часть. Она рефлекторно сдвигает бедра, зажимая мою ладонь, и я тут же отступаю обратно к пупку.

— Я тоже умею играть в эту игру, — сдавленно произносит она.

— Что за игра?

— Игра на слабо.

Она приподнимается, и ее маленькая теплая ладошка ложится мне на пресс. Медленно ползет вниз. Пальцы невесомо, сквозь тонкий хлопок боксеров, очерчивают длину моего члена. Я каменею, боясь пошевелиться, ожидая ее следующего шага.

— Я имею в виду, на случай, если мы окажемся на публике, и мне вдруг захочется потрогать тебя… везде, — шепчет она.

— Если того потребует ситуация — ты обязана будешь это сделать. — Я киваю, не узнавая собственный охрипший голос.

— Вот именно, — выдыхает она.

— Равно как и я должен буду отреагировать адекватно. — Моя рука снова ложится ей на живот.

— И как же?

Она приоткрывает рот в немом изумлении, когда я, больше не спрашивая разрешения, ныряю пальцами под резинку ее трусиков. Спускаюсь ниже. Она послушно раздвигает колени. Я нахожу набухший клитор и мягко провожу по нему. То, какая она влажная, сносит мне остатки крыши. Я придвигаюсь вплотную, скользя пальцами вдоль ее складочек, дразня, лаская. Ее бедра судорожно сжимают мою кисть, она запрокидывает голову и стонет в голос.

— Думаю, тебе не придется заходить так далеко, Люк.

— Может, и нет, — хриплю я, нехотя вытаскивая пальцы. — Но лучше перебдеть.

— То есть, ты думаешь, мне придется это доказывать?

Она запускает руку под резинку моих трусов и обхватывает мой ствол голой рукой. Я дергаюсь всем телом, выгибаясь навстречу ее ладони. В ее глазах вспыхивает торжество.

— Вряд ли. — Я глухо рычу, отчаянно пытаясь скрыть разочарование, когда она отнимает руку. — Скорее всего, до этого не дойдет, — бормочу я, наваливаясь на нее сверху и впиваясь в ее губы жадным, бешеным поцелуем.

Она обвивает руками мою шею, гладит по спине. Я вжимаюсь в нее, инстинктивно имитируя толчки. Стояк пульсирует, тершись о мокрый шелк ее белья. Она отвечает на поцелуй с такой же первобытной страстью и закидывает ногу мне на бедро. Я теряю контроль. Откидываю ткань боксеров, высвобождая член, и сдвигаю край ее трусиков в сторону. Прижимаюсь раскаленной головкой к ее влажной щели. Она громко, протяжно стонет, ее грудь ходит ходуном. Она такая мокрая. Такая горячая. Одно движение — и я буду внутри.

— Репетиция окончена, Люк, — задыхаясь, шепчет она мне в губы. — Мы доказали друг другу, что сможем сыграть убедительно.

— Да, конечно.

Стиснув зубы, я отстраняюсь, прячу свое достоинство обратно в трусы и поправляю ее белье. Напоследок успокаивающе провожу ладонью по ее бедру и откатываюсь на свою половину кровати. Падаю на спину и тупо пялюсь в потолок, проклиная пульсирующую боль в паху.

— Мы просто устали, и алкоголь еще не выветрился, — тихо говорит она.

Я киваю:

— Ты права. Мы сами не свои.

— Сильно болит? — спрашивает она пару минут спустя, и я не выдерживаю — истерично смеюсь.

— А сама как думаешь, Ми-Ми? — Я поворачиваюсь к ней. Она лежит на боку и виновато смотрит на меня. Мой член возмущенно дергается, и я натягиваю простыню до подбородка, чтобы не провоцировать себя еще больше. — Я твердый, как скала.

— А я мокрая насквозь. — Она строит забавную рожицу. — Но мы не можем пересечь эту черту. Друзья не спят друг с другом.

— Друзья с привилегиями — еще как.

— Лучшие друзья не становятся друзьями с привилегиями. — Она осторожно касается моей щеки. — Это все испортит. Мы потеряем друг друга.

Мы обсуждаем это так легко, будто в нашей ситуации нет ничего из ряда вон выходящего. Будто мы каждый день доводим друг друга до предоргазменного состояния, а потом просто болтаем об этом.

Но ты ведь всегда об этом мечтал, Люк.

Заткнись.

— Думаешь, разговоры о моем стояке и твоей мокрой киске ничего не испортят?

— Люк! — Она возмущенно прижимает пальцы к моим губам. — Не говори так!

Она краснеет так густо, что могла бы сойти за пожарную машину, но я молчу. Все, чего я хочу — это опустить руку ниже, раздвинуть ее ноги и довести до крика. Я хочу, чтобы она умоляла меня взять ее.

Спереди. И сзади.

Сейчас не время, Люк.

Я шумно выдыхаю.

— Ладно. Просто сделаем вид, что…

— Нам пора спать, — мягко перебивает она и быстро, целомудренно клюет меня в щеку. — Уверена, утром мы проснемся и решим, что нам все это приснилось.

Не могу поверить, что она так мастерски включает заднюю, но я понимаю почему. Мы разогнались от нуля до сотни за пару секунд, и она просто запаниковала.

— Вряд ли, — бурчу я себе под нос. — В моем сне мы бы на этом не остановились.

Она ловит мой взгляд и ласково улыбается. Ее глаза закрываются. Не знаю, действительно ли она уснула или только притворяется, но так даже лучше. Для нас обоих. Я рад, что она нажала на тормоза. Она чертовски права: секс перечеркнул бы ту невидимую границу, которую ни один из нас не хотел переступать. Она слишком важна для меня, чтобы стать просто эпизодом.

Жаль только, что мой пах с этой логикой категорически не согласен.

Я подношу к губам пальцы, на которых все еще осталась ее влага, и слизываю сладкий сок. Вкус ее возбуждения опьяняет, но я заставляю себя выкинуть это из головы. Это не должно повториться. Нам и без того хватает сложностей в этой дурацкой игре.

Настойчивый стук в дверь вырывает меня из тяжелого сна. Я хрипло стону, пытаясь разлепить глаза. Спустя пару секунд мозг загружается, и я вспоминаю, где нахожусь и что было ночью. Резко поворачиваю голову, ожидая увидеть на соседней подушке обиженную Мию, но постель пуста. Очередная порция стука заставляет меня сесть и спустить ноги на пол. Понятия не имею, кого принесло в такую рань. Разве что Миа выходила и забыла ключ? Но тут до меня доносится шум воды — Миа принимает душ.

— Иду! — кричу я, направляясь к двери.

Бросаю взгляд на часы. Девять утра. Неужели я проспал так долго? Впервые в жизни я мысленно благодарю Рекса и Энди за то, что они назначили завтрак на десять.

— Да? — Я распахиваю дверь, внутренне готовясь увидеть братца, но на пороге, сияя улыбкой, стоит Джунипер.

— Доброе утро, Люк! — Она бодро заходит в номер, держа в руках объемную черную спортивную сумку. — Я привезла Мии нормальную одежду. — Она присвистывает, оглядывая наши хоромы. — Ничего себе... Шикарно. Рекс реально не пожалел денег на отель.

— Скажем так, это заслуга моих родителей, — сухо отзываюсь я, внимательно изучая ее лицо. Никакой неловкости, никаких хитрых ухмылок.

Миа не рассказывала ей о нашей ночной эскападе?

— Это очень мило с твоей стороны, Джунипер. Уверен, Миа будет на седьмом небе от счастья. Не думаю, что ей понравилось спать в вечернем платье… — Я делаю паузу, забрасывая удочку.

Джунипер ставит сумку на кресло и продолжает восхищенно разглядывать интерьер.

— В итоге она сняла его и спала в моей рубашке, — добавляю я, ожидая бурной реакции или хотя бы понимающего подмигивания.

Мне жизненно необходимо знать, как Миа оценивает вчерашнее. Мы конкретно перешли черту. А зная Мию, она не могла не обсудить это с подругой.

— Логично. Я тоже всю ночь гадала, в чем же она спала. — Джунипер подходит к окну. — Вау, вид просто космос! Вот бы жить в квартире прямо на пляже. — Она оборачивается ко мне с ироничной усмешкой: — Ах да, я и забыла: ты же Хэвербрук. У вас по всему побережью особняки.

— Я бы не сказал, что у меня куча домов, Джунипер, — усмехаюсь я. — Бабушка с дедушкой живут на пляже, это да.

— Ну а у твоих родителей вообще дворец на берегу. Я же там была кучу раз, забыл?

— Помню. Славные были деньки.

Я вспоминаю наши шумные барбекю на заднем дворе. Миа, Джунипер, Джози и еще полшколы. Миа всегда была душой компании, главным инициатором всех наших сборищ. Мы плавали в бассейне, жгли костры на пляже, пялились на звезды, рубились в настолки до рассвета. Она постоянно пела, танцевала и заставляла меня отвлечься, когда считала, что я слишком зациклился на учебе.

Расти Хэвербруком, да еще и младшим, было непросто. Родители делали ставку на Рекса. Он был их золотым мальчиком, капитаном футбольной команды, гордостью семьи, которым отец хвастался перед всем Коконат-Бич. Иногда мне казалось, что отец проживает жизнь Рекса вместо своей. Он упивался каждым его шагом — от чирлидерш, которых тот таскал в дом, до спортивной стипендии во Флоридском университете. Рекс был типичным всеамериканским сыном, мечтой любого родителя.

А я был тощим ботаником, вечно зарывшимся в учебники, потому что всерьез собирался возглавить семейный бизнес и вывести его на новый уровень. Я мечтал о Лиге плюща, о степени MBA, и я добился своего. Я построил шикарную карьеру, но для них этого всегда было недостаточно. Меня игнорировали. Именно поэтому я уехал из Коконат-Бич и не хотел возвращаться. Я устал жить в тени Рекса.

— В смысле, ты же можешь просто купить себе дом на побережье, и тогда мы с Мией будем прилетать к тебе каждые выходные! Будем закатывать эпичные вечеринки! — Джунипер мечтательно закатывает глаза. — Это было бы так круто. Целую неделю флиртовать с горячими туристами… Ой! — Она испуганно прикрывает рот ладошкой. — То есть, наверное, после того, как лето закончится и вы с Мией официально расстанетесь.

Я оставляю ее оговорку без комментариев. Идет только второй день этого цирка. Я пока морально не готов думать о том, что нам с Мией придется «расстаться», пусть даже наши отношения — фальшивка.

— Ну так и как оно? Каково это — притворяться безумно влюбленными?

— Да не знаю. Я бы не назвал это странным. Скорее… необычным.

Особенно та часть, где я лежал на ней и трогал ее так, как ни один "просто друг" трогать не должен. Слушал стоны, которые предназначались только для моих ушей. Я до сих пор чувствую вкус ее кожи.

Мне нужно поговорить с Мией. Убедиться, что она не загоняется по этому поводу.

Джунипер плюхается на диван.

— Слушай, а вы уже разобрались с картой сокровищ, которую Миа получила по почте?

— Не-а. Мы были слишком заняты, пытаясь не проколоться перед родней. Уверен, она покажет ее мне сегодня.

— Понятно. Хорошо вчера повеселились? Ты, наверное, с ног валился — перелет, потом сразу вечеринка.

— Выжил как-то. Спасибо, что спросила. А ты как?

Интересно, почему она вдруг опускает глаза, пряча взгляд? А потом снова смотрит на меня своими большими карими глазищами. Я вспоминаю, как дико ревновал, когда они с Мией только сдружились. Боялся, что Миа про меня забудет, но Джунипер оказалась классной — она умудрилась стать отличной подругой для нас обоих.

— Да, все было супер. Потусили с девчонками, поели на халяву, потанцевали. — Она откидывается на спинку дивана. — Ночь была какая-то волшебная. Почти нереальная, понимаешь?

— Слушай, а Миа ничего тебе не говорила о… — Я осекаюсь, боясь сболтнуть лишнего. Теперь я на сто процентов уверен: Миа ей ничего не рассказала. Иначе Джунипер не вела бы себя так непринужденно. — В смысле, мне просто было интересно… — Мой голос стихает, когда щелкает замок ванной.

— С кем ты разговариваешь?

Миа выходит в комнату, замотанная в пушистое белое полотенце. Влажные волосы небрежно скручены в узел на макушке.

Она бросает на меня смущенный взгляд, но тут замечает подругу, и ее лицо озаряет широченная улыбка.

— Джуни, спасительница моя! — Она бросается к ней, буквально прыгая от радости.

Полотенце опасно сползает, подчеркивая идеальные изгибы, и я заставляю себя смотреть исключительно в потолок, игнорируя ее длинные влажные ноги.

— Я забежала на секунду, мне пора открывать книжный фургон, но я должна была убедиться, что ты не пойдешь на завтрак голышом. Твои сообщения звучали как крик о помощи. — Джунипер кивает на сумку. — Я накидала туда платьев, юбок и всякой мелочи.

— Ты лучшая на свете. Представляешь, как бы я выглядела, совершая утреннюю «прогулку позора» в том платье? Хотя, с другой стороны, это сняло бы все вопросы о подлинности нашего романа.

Миа звонко смеется, а я внимательно смотрю на нее, пытаясь понять: она это серьезно? Она перехватывает мой взгляд, и пару секунд мы молча смотрим друг на друга. Я пытаюсь прочитать в ее глазах хоть что-то: злость, смущение, радость, панику? Ничего. Абсолютный штиль. Похоже, она вообще не парится из-за случившегося, и это, наверное, к лучшему. Никакой неловкости, которой я так боялся.

— Туристы решили бы, что я эскортница, сбегающая из отеля после ночной смены.

— Брось, платье слишком шикарное для эскорта, — фыркает Джунипер, брезгливо поднимая двумя пальцами смятый шелк, который Миа бросила на кресло. — Оно потрясающее. Как и этот номер, кстати. Обожаю этот дизайн! — Джунипер проводит рукой по льняным обоям с узором из ракушек и морских звезд. — Безумно стильно.

— Правда? — подхватывает Миа. — Если бы у меня был свой дом, я бы обязательно обклеила гостевую такими обоями. Ну, может, добавила бы парочку дельфинов.

— Зачем ждать дома? Обклей свою спальню прямо сейчас! Я могу помочь с ремонтом, пока я в городе.

— Моя комната крошечная, Джуни. Туда это не впишется. А гостевой у нас нет, потому что мы бедные студентки.

— Ты не бедная, Ми-Ми. — Я вдруг вспоминаю, что все это время расхаживаю перед ними в одних трусах. — Ладно, мне тоже нужно в душ. Не могу же я пойти на семейный завтрак в боксерах. Не хочу травмировать психику окружающих.

— Нас с Джунипер же не травмировал?

— Вчера ночью ты тоже особо не возмущалась, — дразню я, и тут же прикусываю язык. Не перегнул ли палку?

Миа вспыхивает, но тут же берет себя в руки.

— Не обращай на него внимания, Джуни. Он просто напрашивается на комплименты своему новому прессу.

Но я замечаю, как ее взгляд невольно скользит по моей груди. Когда я делаю шаг назад, наши глаза встречаются, и она поспешно отворачивается. Значит, она думает о моем теле. Эта мысль приятно греет эго.

— Джуни, мы сейчас спустимся на завтрак. Пойдешь с нами?

— Очень хочу, но правда надо бежать. Думаю, с утра зайдет пара туристов в поисках психологических триллеров для чтения на яхте. Надо проверить ассортимент.

— О, супер! У нас вроде оставалось несколько книг Стива Кавана. Мне безумно зашла его «Тринадцать». — Миа снова смотрит на меня, нервно теребя край полотенца.

Она все еще влажная после душа. Капли воды блестят на ключицах. Я запрещаю себе думать о том, что скрывается под этой тонкой махровой тканью. Запрещаю вспоминать вкус ее кожи.

— Думаю, тебе она тоже понравится, Люк.

— Что понравится?

— Книга, о которой я только что говорила.

— А, ну да.

Я не собираюсь признаваться, что прослушал каждое ее слово.

— Все, я побежала! — Джунипер машет нам от двери. — Увидимся позже, голубки. Ведите себя прилично. И не делайте ничего такого, чего не сделала бы я! — Она со смехом захлопывает дверь.

Я поворачиваюсь к Мии. На ее лице застыло виноватое выражение.

— Она ведь не знает, да? — тихо спрашивает Миа, крепче прижимая полотенце к груди.

— О чем ты?

— Ну, она сказала «не делайте ничего такого», но, по-моему, мы уже сделали? Опоздала она с советом. — Миа нервно облизывает губы, пряча глаза.

Она выглядит такой хрупкой, домашней и до одури сексуальной, что у меня перехватывает дыхание. Я вижу в ней женщину, которой невозможно сопротивляться.

— Я бы так не сказал, — пожимаю я плечами, делая шаг к ней. — Ты считаешь, мы перешли черту?

— Люк, не прикидывайся дурачком. Мы столько лет дружим, я читаю тебя как открытую книгу.

— И о чем я сейчас думаю?

— О том же, о чем и я. О том, что произошло под утро.

Я не могу сдержать ухмылку, глядя на ее приоткрытые губы.

— Ну, может, кое-что я и помню. И что теперь? Как будем с этим жить дальше? — Я запускаю пятерню в волосы, ожидая ее вердикта. — Ты действительно считаешь, что мы испортили…

— Люк, мы были пьяные. Мы вымотались. Нас просто накрыло моментом. Насколько я знаю, у тебя давно никого не было, у меня — тем более. Мы оказались в одной кровати, гормоны ударили в голову… — Она пожимает плечами, упрямо глядя в пол. — Такое бывает.

Я прищуриваюсь. Она реагирует на это слишком спокойно. Меня начинает откровенно бесить ее равнодушие. Она реально собирается списать все на пару бокалов шампанского?

— То есть тебя вообще не парит, что мы валялись полуголые и…

— Люк, — жестко обрывает она. — Я не хочу это обсуждать. Давай просто забудем.

Она касается моей руки, и меня обжигает желанием притянуть ее к себе. Меня бесит, что она так легко отмахивается от того, что было. Это заставляет меня сомневаться: может, она жалеет? Или ей просто не понравилось?

— Не хочешь обсуждать? — наседаю я. — Ты же любишь пережевывать любую мелочь!

И это еще мягко сказано. Миа обожает психоанализ. Она может часами разбирать чей-то случайный взгляд или брошенную фразу. И вдруг — «не хочу обсуждать»? Почему?

— Не хочу, и все. У меня нет настроения копаться в этом. Это случилось, проехали. — Она нервно накручивает влажную прядь на палец. — Мы можем просто сделать вид, что ничего не было.

— Мы чуть не переспали, Ми-Ми. Сделаем вид, что почти ничего не было?

Она заливается краской, круто разворачивается и бросается к своей сумке.

— Это было помутнение рассудка! — бубнит она себе под нос, роясь в вещах. — С кем не бывает.

— Только не с нами.

Мы никогда не были в подобной ситуации. Я никогда не прикасался к ней так. И меня удивляет, что именно я настаиваю на разговоре, а она прячет голову в песок.

— Значит, мы просто заметем это под ковер?

— Люк, ну зачем все усложнять? — вздыхает она, глядя на меня снизу вверх. — Нам что, мало проблем с этой фальшивой свадьбой?

Она выглядит такой беззащитной, стоя на коленях у сумки в одном полотенце.

Хватит пялиться, Люк.

— Ладно. Как скажешь. Что там Джунипер привезла? Найдется что-нибудь для меня?

— Только если ты готов примерить юбку макси, — фыркает она, наконец-то искренне улыбнувшись. — Ну, или бикини.

— Представляешь лицо Талии, если я спущусь в бикини? — подхватываю я шутку. — Скажу ей, что это последний писк парижской моды.

— Она такая сука. И да, я бы с удовольствием посмотрела на ее лицо.

— А сама бы ей это высказала?

— Вряд ли. — Миа усмехается. — У нее такой вид, будто она завсегдатай боев без правил, а мне мое лицо еще дорого.

— Это точно.

Я делаю еще шаг. Знаю, что играю с огнем — я все еще в белье, она в полотенце — но мне нужно заглянуть ей в глаза. Убедиться, что между нами не выросла стена.

— Так значит, насчет сегодня…

— Люк. — Ее голос дрожит. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, на губах играет робкая улыбка. Она берет мои руки в свои и крепко сжимает. — Между нами все отлично, поверь мне.

— Ты уверена?

Я склоняю голову и окидываю ее долгим взглядом. Узел полотенца держится на честном слове.

— Абсолютно. То есть, я бы напряглась, если бы ты случайно вошел в меня, но ты же этого не сделал. — Она хихикает, бросает быстрый взгляд на мой пах и выуживает из сумки длинную юбку.

— Это да. Слушай, тебе и правда лучше переодеться, пока не случился еще один "случайный промах".

— В смысле?

— В смысле, твое полотенце сейчас рухнет на пол. — Я указываю на распускающийся узел. — И если ты окажешься голой, а потом случайно споткнешься и упадешь прямо на меня… ну, кто знает, к чему это приведет?

— Шутник из тебя так себе, — фыркает она, намертво вцепляясь в узел. — Пойду оденусь. — Она подхватывает вещи и идет к ванной. На пороге оборачивается:

— Но спасибо, что спросил. Я понимаю, что все это… странно. Вся эта ситуация с фейковым романом дико выбивает из колеи, но… я люблю тебя. Ты по-прежнему мой лучший друг. Мы просто немного расслабились, но вовремя остановились, и это главное.

Она скрывается в ванной и защелкивает замок.

Я несколько секунд тупо смотрю на закрытую дверь, гадая: что бы она сделала, если бы я сейчас вошел следом, сорвал с нее это чертово полотенце и заявил, что хочу совершить еще одну ошибку? Только для меня это уже не ошибка. И судя по тому, как она стонала, ей тоже все понравилось. Но она предпочла обесценить то, что между нами было. И меня это злит.

Я до сих пор чувствую ее запах. Чувствую вкус. Я глухо стону, когда член снова реагирует на воспоминания. Чертыхаюсь, поправляя белье.

— Только не сейчас.

Я уже собираюсь пойти на пробежку, чтобы выбить дурь из головы, когда звонит телефон. На экране высвечивается имя Рекса.

— Да?

— Привет, братишка. Просто хотел убедиться, что ты не проспишь завтрак.

— Мы скоро спустимся.

— Кто это «мы»? — В его голосе слышится неподдельное удивление.

— Мы с Мией.

— Она ночевала у тебя в номере?

— Она моя девушка. Естественно, она ночевала у меня.

— Кончай заливать, Люк. Что за цирк вы устроили? Все знают, что Миа всегда сохла по мне.

Я молчу.

— Да вы даже не выглядели так, будто спите вместе! Вчера на вечеринке вы вели себя как два старых кореша: ни объятий, ни взглядов, вообще ноль искры.

Я сжимаю челюсти. Неужели мы так отвратительно играли? Надо будет спросить у Джунипер, как это выглядело со стороны.

— Ты что-то конкретное хотел, Рекс? А то Миа переодевается, а мне еще в душ надо.

— Хочешь сказать, вы даже не потрахались в душе с утра пораньше?

— Что, прости?

— Я к тому, что вы столько не виделись, и тебе даже не пришло в голову затащить свою «девушку» в душ?

— Знаешь что, Рекс? Я не собираюсь обсуждать с тобой интимные подробности нашей с Мией жизни.

Я не стал добавлять, что если бы она действительно была моей девушкой, я бы прямо сейчас прижимал ее к кафелю в ванной.

— Ну-ну. На твоем месте я бы не упустил такой шанс. Уверен, она бы не отказалась.

— Мне пора, Рекс.

— Да, и еще одно. Я хотел сказать, что это было свинство с твоей стороны — вот так кинуть семью и уйти из компании.

— Что?!

— Отец рассчитывал, что ты возьмешь на себя часть моих клиентов, когда я стану генеральным директором. А ты просто сбежал как трус.

— Изначально план был в том, что мы станем со-директорами, — ледяным тоном чеканю я. — Но отец выбрал тебя. Я просто ушел своей дорогой.

— Ты до сих пор из-за этого бесишься? Я старший сын! Это мое по праву.

— Я знаю, что ты у нас золотой мальчик, Рекс. Идеальный наследник империи.

— Ты всегда мне завидовал, да?

Он бросает трубку, а я остаюсь стоять посреди номера, задумчиво глядя на погасший экран.

Я завидовал Рексу? Серьезно?

Видимо, я глубоко ушел в свои мысли, потому что вздрагиваю, когда открывается дверь ванной. Миа выходит в длинной летящей кремовой юбке и откровенном зеленом топе, приоткрывающем живот. Волосы распущены, на лбу поблескивает повязка. Ее карие глаза смотрят на меня с теплом, но, подойдя ближе, она хмурится.

— Что стряслось? Кто звонил?

— Рекс.

— И чего ему надо?

— Он не верит, что мы вместе. А еще решил почитать мне нотации по поводу моего ухода из семейной компании.

— Он просто отвратительный. — Миа презрительно кривит губы.

— Это правда.

— Ты сам прекрасно знаешь, что должность директора должна была достаться тебе. И никаких со-директоров. Ты единственный в вашей семье, у кого есть реальный талант к бизнесу.

— Ага, только если ты не бывший капитан школьной команды по футболу, в клане Хэвербруков ты — никто.

— Прости, — мягко говорит она. — Твои родители… точнее, твой отец… — Она морщит нос. — У него напрочь сбиты приоритеты.

— Забей. Я это давно перерос.

— Да, но детские обиды оставляют глубокие шрамы. Это все равно больно.

— Больно. — Я выдыхаю. — Ты шикарно выглядишь. Классная юбка.

— Спасибо, отхватила в секонд-хенде. — Она кружится, и ткань мягко обвивает ее лодыжки. — А топ как тебе?

— Слишком откровенный. — Я слегка хмурюсь. Она выглядит потрясающе, но для утреннего семейного завтрака это перебор.

— Люк, у меня же не грудь вываливается. Подумаешь, полоска кожи.

— Я вижу твой пупок.

— Это модно!

— Не спорю. Но в Нью-Йорке на деловой завтрак так бы не пошли.

— Слава богу, мы не в Нью-Йорке!

— Это точно.

— Ты в душ собираешься?

— Надо бы. Но у меня, в отличие от тебя, нет ни чистой одежды, ни свежего белья.

— Ну, пойдешь без белья. В чем проблема?

— Резонно, — усмехаюсь я. — Если только…

— Только не проси одолжить тебе трусики! — Она прыскает со смеху. — Хотя, если хочешь… У меня там стринги завалялись.

— Я не по этой части. Надевать твои стринги не планирую, а вот посмотреть на тебе — с удовольствием.

— Размечтался, Хэвербрук! — Она со смехом бьет меня по руке.

Как только ее пальцы касаются моей кожи, я инстинктивно перехватываю ее запястье и мягко тяну на себя. Она замирает. Дыхание сбивается, и я вижу, что ей нравится моя близость. Ее пульс ускоряется, ресницы опускаются под моим пристальным взглядом.

— Нам нужно поднять планки перед Рексом и всеми остальными, — тихо говорю я. — Он не купился. Сказал, что мы ведем себя как обычные приятели. Ноль химии. Не знаю, блефует он, ревнует или что, но нам нужно играть убедительнее. Дать им страсти.

— Я справлюсь, — выдыхает она, прикусив губу.

На ее щеках расцветает яркий румянец. Опять вспоминает ночной инцидент? Вспоминает, как сжимала мой ствол, или как мои пальцы ласкали ее до стона?

— Тогда пошли собираться. Хочешь, я сбегаю в серф-шоп и куплю тебе нормальные шорты?

— Было бы круто.

— Футболку захватить?

— Да, возьми с логотипом Coconut Beach. Хочу почувствовать, что я реально вернулся домой.

— Я так рада, что ты здесь, — она нежно сжимает мою руку. — Мы слишком долго не виделись.

— Я знаю. — Мой голос дрожит. — И мне жаль, что так вышло.

— Мне тоже. И мне жаль, что твой брат и отец ведут себя как придурки. Они не заслуживают тебя.

— У него не выйдет меня задеть. Я сейчас на пороге сделки всей своей жизни. Это будет триумф.

— Я в тебя верю, Люк, — тихо отзывается она и отступает к двери.

Я стою посреди комнаты, и мой мозг мгновенно переключается в рабочий режим. Почта. Надо проверить почту. Я вроде как в отпуске, должен расслабляться на предсвадебных тусовках, но эта сделка решит все. И после очередной стычки с Рексом мне как никогда нужно доказать им всем: я лучший бизнесмен, чем Рекс когда-либо сможет стать.

— Эй, Люк? Ты меня вообще слышал?

Миа стоит в дверях и испытующе смотрит на меня.

— Извини, отвлекся на работу.

— Ясно. Я скоро вернусь. — В ее глазах мелькает что-то похожее на обиду. Она поджимает губы, всем своим видом демонстрируя раздражение, и выходит в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

Я растерянно смотрю ей вслед. И чего она взбесилась?

Подхожу к окну и смотрю на бирюзовый океан и белоснежный песок. На пляже почти никого, человек пять, не больше.

Не верится, что я снова дома. Все до боли знакомое и в то же время — чужое. Эта поездка вывернула меня наизнанку, заставив усомниться во всем, чего я добился. И я уже не в первый раз задаюсь вопросом: а стоило ли вообще ввязываться в эту авантюру с «фальшивым романом»? Потому что до меня начинает доходить пугающая истина. Миа, девчонка, в которую я втюрился еще прыщавым подростком, превратилась в сногсшибательную женщину. И моя детская влюбленность никуда не исчезла — она мутировала во что-то огромное, темное и всепоглощающее. Я хочу ее до одури.

Хочу изучить каждый миллиметр ее тела. И ее души.

Но я знаю, что это невозможно.

Она — лучшее, что есть в моей жизни, и я не имею права ей рисковать. Уверен, именно поэтому она так испугалась ночью и отказалась говорить об этом утром. Ей понравилось, я чувствовал это, но в ушах до сих пор звучат ее слова, сказанные много лет назад, когда мы чуть не поцеловались по-настоящему:

«Если мы перейдем эту черту, все усложнится. А сложные отношения так легко разрушить. Я не хочу тебя потерять, Люки. Ты лучший друг в мире, и никакой поцелуй не стоит того, чтобы это разрушить».

Эти слова въелись в подкорку, и сейчас они причиняют такую же жгучую боль, как и тогда. Если жалкий поцелуй мог уничтожить нашу дружбу, то секс просто стер бы нас в порошок.

Я не стану давить, как бы ни сходил с ума мой член. С инстинктами я справлюсь. А вот как заставить замолчать сердце — понятия не имею. Миа ясно дала понять: мы друзья и только друзья. И я буду уважать эти границы, потому что потерять ее — выше моих сил.

Она — единственный человек в моей жизни, рядом с которым я чувствую себя значимым. Достаточно хорошим, достаточно умным, достаточно классным. И она любит меня просто так, а не за должность, счет в банке или статус. И это стоит гораздо больше, чем просто крутой секс.