Проснулась девушка в тот момент, когда Максим заглушил двигатель.

— Приехали. — Он повернулся к ней. — Я так есть хочу. Думал, заедем куда-нибудь по дороге, но ты спала. Не хотел тебя будить.

— Я просто очень устала, — ответила она, потирая глаза.

— Оно и понятно. Там вчерашнее рагу еще осталось. Будешь?

Уже когда она сидела на кухне, перед ней снова всплыло воспоминание, которое вернулось к ней в отделении полиции. Перед глазами стояли тот белый стол, та мужская рука, что ставила перед ней чашку с кофе. Ей показалось на мгновение, что она слышит даже запах этого кофе, и она поморщилась. И где-то в голове услышала собственный голос: «Фу! Ненавижу кофе, ты же знаешь!»

Кто был этот мужчина? И почему она разговаривала с ним таким недовольным тоном? Хотя, если он прекрасно знал, что она не любит кофе, но все равно предложил ей его, может быть, она просто вспылила? Потому что неоднократно уже, судя по всему, говорила ему, что не любит кофе.

— Мне бы потом еще участок поровнять. — Отвлек ее Максим от мыслей о воспоминании, ставя на стол тарелки с дымящимся рагу. — Если хочешь, можешь на крыльце посидеть со мной или… Как хочешь, впрочем.

Он сел за стол.

— Хлеб забыл. Тебе надо?

— Да нет, — мотнула она головой.

— Хорошо. А то мне вставать уже лень, — улыбнулся он и набросился на еду.

— А что «или»?

— Или? А-а-а. Или чем-то другим заняться, — пояснил он. — Можешь поспать, если устала… Книгу тебе могу дать. У меня, правда, одна медицинская литература, но пара художественных книг найдется, наверно.

— Ты любишь читать?

— Да. Просто книги… Они… — Он принялся жевать, не глядя на нее. И потом сказал: — Ну здесь их нет.

— А где есть? — спросила она, не сводя с него глаз.

— Остались в… другом месте, — проговорил он, глядя в тарелку.

— В другом месте?

— Ну… я же переехал недавно. — Он положил вилку в тарелку и внимательно заглянул ей в глаза. — Книги пока там остались. Знаешь, что? Наверно, мне нужен хлеб. А то я так не наемся. — И он встал со стула и пошел резать хлеб.

Девушка проводила его задумчивым взглядом. Он явно что-то не договаривал, но ей совсем не хотел снова его подозревать. Особенно после всего, что случилось сегодня. Она подумала, что его недоговоренности — это нечто совершенно обыденное, ведь какая-то часть ее памяти сумела сохранить знание о том, что люди иногда не стремятся говорить чужим людям каких-то болезненных вещей о себе.

И она была ему благодарна. За все то, что он делал для нее, пока не отвез в полицию. За то, что все-таки отвез в полицию. За то, что не убил — и тут она даже улыбнулась, вспомнив свою панику, пока Максим ходил в сервис, и потом, у него в машине. И улыбнулась еще шире при воспоминании о том, как растерянно и трогательно он предложил ей пока остаться у него.

— Может, и мне отрежешь кусочек? — спросила она. — С хлебом, правда, как-то лучше… И я бы посидела с тобой на крыльце.

Там, на ступеньках — она сама выразила желание сесть именно там — только сидеть и оставалось. Иногда вытягивая ноги и чуть разминая их пальцами. Максим был занят, и разговаривать им не удавалось. Она внимательно осмотрела все окрестности, заглянула через забор на соседний участок, а потом принялась смотреть на Максима. Снова обнаженный по пояс он усиленно копал и ровнял землю. Той самой лопатой с оранжевой ручкой, что раньше стояла около стены сарая и так напугала ее. Пот стекал по его загорелому торсу. Изредка он останавливался, вытирал пот со лба тыльной стороной ладони, смотрел на девушку и улыбался ей.

Она пыталась, но никак не могла отвести от него глаза. Вздохнула, обернулась на дверь, но поняла, что такой путь ей пока не осилить. Снова принялась оглядывать участок, но Максим притягивал ее взгляд, словно магнит. И тогда она просто уронила лицо на колени, а те отозвались неприятной болью, и закрыла глаза.

Это было совершенной глупостью — в такой неприятной ситуации увидеть в нем не просто заботливого человека, а красивого мужчину. После всех тревог и волнений заметить вдруг его широкую грудь, мышцы на руках, снова эту ровную белоснежную улыбку. И главное ведь, что сама она находится в таком печальном состоянии, с забинтованными коленями, с ушибленным плечом. Она протянула руку, сквозь ткань шорт нащупала обручальное кольцо в кармане, и тогда ей стало совсем грустно. Что, если это кольцо действительно принадлежит ей? Где-то ее ждет мужчина, который ее любит, которого любит она, да только не помнит об этом и сидит на крыльце, глядя на своего случайного спасителя, и мысли ее начинают течь в каком-то совершенно непозволительном направлении.

За забором залаяла собака, и девушка подняла голову. Максим замер, воткнув лопату в землю и опершись на черенок.

— Вот об этом я и говорил. — Он кивнул головой в сторону соседского участка. — И днем, и ночью… Зачем только заводить животное, чтобы держать его на цепи? — И снова принялся за работу.

И когда он закончил, он присел рядом с ней на крыльце, положив локти на колени.

— На сегодня хватит, я думаю.

— Часто ты это делаешь? — спросила она.

— Да каждый день, — ответил он. — У меня отпуск сейчас, надо бы закончить. Во время работы тоже, конечно, можно, но… Я сутки через трое работаю, иногда могут и не в мою смену вызвать, чтобы подменить кого-то. Так что лучше сейчас спокойно все доделать.

— И когда тебе на работу? — поинтересовалась она.

— Через две недели. — Он обернулся и окинул ее взглядом. — Думаю, к тому моменту ты как раз уже сможешь передвигаться самостоятельно.

— Или меня кто-то найдет.

Он неуверенно дернул плечом и отвернулся.

— Или вспомню все, — тихо сказала она.

— Или так, — кивнул он. — Я бы в душ сходил. А ты?

— А-а-а… — растерявшись, протянула она.

Целый час наблюдая за тем, как он работает, невольно любуясь его телом, она как будто совсем оторвалась от реальности. И при его вопросе ее живое воображение мгновенно нарисовало ей картину того, как они с Максимом идут принимать душ вместе.

Она закрыла глаза и замотала головой.

— Ты чего? — спросил он.

— Да… ничего, — выдавила она из себя. — Муха какая-то.

— Тут еще комары летают, — заметил Максим. — По вечерам, правда. Так что, пойдешь в душ? Я бы первый сходил, конечно, а то так вспотел.

— Да, иди, конечно. — Она положила ладонь себе на горло, чувствуя большим пальцем, как напряженно бьется сердце, и отвела взгляд в сторону. — Я тут посижу.

Когда он ушел, она снова попыталась взять себя в руки. Достала из кармана кольцо и долго смотрела на него, вертела со всех сторон, но ни единого проблеска, ни единого воспоминания так и не пришло к ней. Она засунула его обратно и несколько раз глубоко вдохнула, мысленно повторяя себе, что должна выздороветь, должна все вспомнить, не должна такими глазами смотреть на Максима. Он лишь заботливый врач, подобравший ее на улице, предложивший ей помощь и крышу над головой. И самое главное — сам он никогда не позволял себе лишнего. И эта мысль ее отрезвила — Максиму она не интересна, как женщина, поэтому надо притормозить. Он просто хочет помочь, потому что он такой — чуткий и добрый. Не более.