Следующие две недели, пока Максим был в отпуске, девушка действительно практически поправилась. Головные боли больше не мучили ее, колени почти зажили. Синяк на плече остался, но она уже могла беспрепятственно поднимать руку в любом направлении. И самое главное — она уже могла ходить. Долго стоять ей было тяжело, но передвигаться по дому теперь ей удавалось без помощи Максима, и она отчасти была рада, что это сняло с него хотя бы часть забот, но отчасти и немного огорчилась в тот день, когда наконец встала с кровати и смогла медленно, но самостоятельно дойти до кухни.

Пока она еще не начала ходить, Максим носил ее везде и всюду: в комнату и из комнаты, в душ и в туалет, на крыльцо, чтобы она насладилась летним теплом, пока он возится на участке. Каждый день он сажал ее на кровать, становился перед ней на колени и обрабатывал ее раны, и она, все продолжая ругать себя за непонятные чувства к нему, которые никак не могла побороть, еле сдерживалась, чтобы не коснуться рукой его светлых волос, не провести пальцами по его щеке, не дотронуться до ямочки на его подбородке.

Но хуже — или лучше — было тогда, когда он укладывал ее на кровать, садился между ее ног и, по очереди кладя каждую ее ногу себе на колено, начинал делать ей массаж. Он все еще тактично спрашивал, хочет ли она этого, и, краснея, она отвечала, что, конечно, хочет, потому что чувствует себя после этого гораздо лучше. Но на самом деле ей хотелось вновь ощутить приятное прикосновение его теплых ладоней к своей коже, закрыть глаза, наслаждаться моментом. В эти минуты она гнала от себя прочь мысли о том, что не должна испытывать к Максиму ничего, кроме благодарности. Старалась забыть о кольце, которое по-прежнему носила в кармане. Повторяла себе, что в конце концов иногда можно и расслабиться. И она лежала на постели, млея от удовольствия, замирая, когда его пальцы поднимались все выше и выше, и в тот момент, когда они начинали двигаться в обратном направлении, представляла, что было бы, если бы они продолжили движение вверх, не робея, забрались под тонкую ткань и…

— Ну вот и все, — говорил Максим, вставая с постели, и ее фантазиям приходил конец.

А однажды, когда она уже могла вставать, но ей еще тяжело было ходить, Максим предложил сходить на озеро.

— На озеро? — удивленно переспросила девушка. — Мы туда… на машине поедем?

— Нет, — покачал он головой. Он стоял к ней спиной и мыл посуду после завтрака. — Оно в лесу, тут неподалеку. Но на машине туда не доехать. Я, знаешь, сегодня проснулся и подумал, что неплохо было бы искупаться. Погода хорошая. Так как? — Вытирая руки полотенцем, он обернулся к ней.

— Но я ведь не дойду, — растерянно проговорила она. — Или это совсем недалеко?

— Да… километр. Может, полтора. Ты не волнуйся, если хочешь пойти, мы этот вопрос решим, как обычно.

— Ты меня понесешь километр или даже полтора? — удивилась она.

— И донесу, — засмеялся он. — Ну устану, значит, отдохнем.

— Ладно. — Ей на секунду представилось это озеро в лесу, водная гладь, поблескивающая в солнечных лучах, деревья, теснящиеся вокруг. — А… в чем я купаться буду?

Максим недавно принес ей ворох вещей из магазина, когда ездил за продуктами, но купальника там, конечно, не было. Лишь самая необходимая одежда.

— Ну… в белье? Могу еще предложить только свои трусы да майку, если хочешь.

— Удобно будет? Там, наверно, другие люди? — заволновалась она.

— Нет, там никогда никого не бывает. Чуть подальше есть еще одно озеро, там что-то вроде пляжа. Вот туда все и ездят купаться… Надо только снять твои бинты и наклеить тебе на раны непромокаемые повязки. — Он бросил взгляд на ее колени. — Долго плавать, конечно, не получится, но все равно.

И она согласилась.

Сама она только переоделась и сидела, наблюдая за тем, как Максим складывает им еду с собой, собирает вещи в рюкзак. Как снимает ей бинты и заклеивает колени какими-то огромными пластырями, которые принес со второго этажа.

— Пожалуй, все, — он натянул рюкзак на плечи, подхватил ее, вынес на крыльцо и усадил. — Сейчас, только дверь закрою.

Дорога до озера заняла минут двадцать. Максим шел не быстро, аккуратно ступая по едва протоптанной тропинке, а девушка смотрела по сторонам. Лес был невероятно красивым. Она, конечно, не помнила, бывала ли когда-нибудь в лесу, но ей определенно это нравилось, и она подумала, что вполне могла бы сделать вывод, что раньше любила природу. В задумчивости она разглядывала то орешник, то березы, то сосны, поднимала голову, чтобы рассмотреть далекое солнце, едва проглядывавшее через вершины деревьев. Где-то вдалеке слышалась кукушка, а воздух был напоен ароматом хвои. Она улыбалась, иногда прикрывая глаза, глубоко вдыхая лесной воздух, и вдруг поняла, что ее рука, лежащая на плече Максима, машинально гладит его шею. Она испуганно отдернула руку и почесала лоб, потому что Максим в этот момент посмотрел на нее.

— Укусил кто-то? — спросил он.

— Н-нет… или да, — неуверенно проговорила она. — Зачесалось.

Он на секунду взглянул наверх.

— Надо было бы головные уборы взять, но вроде тут не водится никто, — сказал он и бросил на нее задумчивый взгляд. — Вот я как-то ходил в лес, не здесь, а далеко, — продолжил он говорить, опять глядя на дорогу, — а там такие паразиты водились. Лосиная вошь, вроде, они называются. Они никаких болезней не переносят, но такие цепкие. Я потом долго еще их от тела и от одежды отдирал. — И он засмеялся.

— Ужас какой. — Девушка не смогла сдержать улыбку. — Ты не устал? Я имею в виду сейчас.

Она увидела на его лбу и под носом капли пота. Чуть не потянулась смахнуть их рукой, но вовремя сдержалась.

— Да нет, — мотнул он головой. — Уже почти пришли.

И действительно: скоро деревья немного расступились, и показалось озеро.

Максим остановился, все еще держа ее на руках, и она залюбовалась открывшимся перед ней видом. Деревья действительно теснились со всех сторон, не смея подступить ближе. Легкий ветер гнал небольшую рябь по черной воде. Высоко в небе летали птицы и изредка покрикивали. И ни души не было вокруг.

— Какая красота, — сказала девушка наконец.

— Согласен.

Максим опустил ее у ближайшего дерева, а сам принялся расстилать на земле клетчатый плед. После помог ей дойти до него и сесть. Сам отвернулся от нее лицом к озеру и принялся раздеваться. Стянул через голову футболку, снял бриджи. На нем были просторные плавки, но гораздо короче бриджей, и девушка на секунду замерла, увидев его крепкие ноги, которые, казалось, были сделаны из одних мышц. Сглотнула, отвернулась и принялась раздеваться сама. Ей было неловко, что сейчас он увидит ее в одном нижнем белье, которое он и купил для нее сам, но которое, как ни странно, почти подошло ей по размеру. Еще примеряя его в своей комнате, она успела удивиться этому. Но Максим обернулся как ни в чем ни бывало, аккуратно сложил свою одежду на рюкзак, сложил заодно и ее вещи. Взял девушку на руки и стал медленно заходить в воду.

— Я не буду тебя пока отпускать, хорошо?

— Хорошо, — кивнула она. — Какая черная вода. Такая разве бывает?

— Это так кажется, — ответил он. — Зачерпни рукой.

Она послушно наклонилась и зачерпнула воды в ладонь. Ее удивило и приятно порадовало, что вода была такая теплая. Где-то в голове что-то смутно зашевелилось, но тут уже угасло. А вода в ее ладони, которая уже начала просачиваться сквозь плотно сжатые пальцы, отдавала на солнце краснотой.

— Так она красная? — спросила девушка.

— Да. Ну почти. В этой воде много минералов.

Максим сделал еще несколько шагов, и ее тело начало медленно погружаться в воду.

— А как я пойму, умею я плавать или нет? — неожиданно спросила она.

— Ну… наверно, надо попробовать просто, — задумавшись, ответил Максим. — Это называется процедурной памятью. Когда ты умеешь что-то делать. Ты не помнишь об этом, потому что ничего не помнишь о себе, но твое тело помнит. Это как… уметь есть ложкой, если однажды уже этому научился.

— И с чего мне начать? — она беспомощно взглянула на Максима.

— Сложный вопрос, — улыбнулся он, уже зайдя в воду по пояс. — Ну ты же помнишь, как люди плавают? — спросил он. — Надо, наверно, тоже так попробовать. И тело, возможно, само вспомнит движения.

— Ладно. — Она вдруг поняла, что у нее нет никакого страха, что ей прямо не терпится попробовать и узнать, умеет ли она плавать.

— Я только думаю, что тебе надо на живот перевернуться, — заметил Максим. — Попробуй обнять меня за шею обеими руками, а я отпущу твои ноги и перехвачу тебя спереди.

И она его обняла. Слегка, стараясь почти не касаться его руками, если это только было возможно. Но как только он отпустил ее ноги, прижалась к нему всем телом, потому что испугалась упасть, а он крепко держал ее за талию. Она подняла на него взгляд. Никогда прежде они еще не стояли вот так лицом к лицу. Ее глаза были где-то на уровне его губ, и сердце ее немедленно заколотилось в груди. И она испугалась уже не упасть, а того, что он заметит это, раз она так крепко прижата к его телу.

— Отлично, — тихо проговорил Максим. — Теперь одну руку опусти и повернись боком. Только держись крепко. Я тебя отпущу и попробую положить на живот.

— Хорошо, — едва слышно отозвалась девушка.

Она сделала все так, как сказал Максим, и вот она уже лежала на воде. Одна его рука придерживала ее чуть ниже шеи, а вторая за бедра.

— Ну… попробуй, — нерешительно сказал он. — Если что, я рядом.

И она поплыла. Заскользила по воде, словно водомерка. Странное это было ощущение. Ее незнакомое тело действительно знало гораздо больше нее самой. И Максим, который успел сделать только несколько поспешных шагов за ней, чтобы подхватить ее в случае опасности, остановился, опустил руки и громко засмеялся за ее спиной.

— Умеешь, значит, плавать! — воскликнул он.

А она плыла и улыбалась. Сделала круг и поплыла обратно, а потом снова назад. Это был миг совершеннейшего счастья, невыразимого блаженства. Пусть она пока не могла сама ходить, но плавать было в разы лучше.

Максим тоже поплыл.

— Ну как? — спросил он ее с улыбкой, когда они поравнялись.

— Здорово, — ответила она. — Спасибо тебе.

Она перевернулась в вертикальное положение, но тут тело ее подвело. Ногам было тяжело удерживать ее на плаву, и она изо всех сил цеплялась ладонями за гладкую поверхность воды, но чувствовала, что все равно опускается на дно.

— Ты устала? — встревоженно спросил Максим. — Может, попробуешь на спину лечь? Или можешь схватиться за мою шею, и я доплыву с тобой до берега.

— Нет-нет. — И она перевернулась на спину. — Хорошая идея.

Прямо над головой было голубое небо. Какая-то птица летела, надрываясь от призывного крика. Случайное облако выплывало из-за горизонта. И тут голова взорвалась такой страшной болью, что стало тяжело даже дышать. Все потемнело, провалилось куда-то, и девушка почувствовала, как вода заливается ей в нос. А из глубин памяти всплыло новое воспоминание: как однажды она уже лежала так на воде, гребла руками и, запрокинув голову назад, высматривала случайные препятствия на пути.