Но утром она, конечно же, совершенно об этом забыла, потому что это утро оказалось гораздо хуже вчерашнего. Если вчера она проснулась и поначалу не осознавала, что не помнит и не знает себя, то этим утром она поняла это, как только открыла глаза. Лишь прожитые вчера несколько часов остались в ее памяти среди гнетущей пустоты, поглотившей все остальное. Она лежала в постели, не смея пошевелиться, но чувствовала, как гудят от боли колени. Перебирала в памяти имена, примеряя их на себя одно за другим, но все они были неродными, незнакомыми.

Солнце уже встало, и в комнате было светло. Из-за двери она слышала, как Максим гремит посудой и что-то напевает. Эта песня вдруг показалась ей смутно знакомой, но, как и вчера, напрягая память, она смогла добиться лишь пульсирующей боли в голове.

Девушка откинула одеяло и вспомнила, что перед сном переоделась в одежду Максима, а вслед за этим тут же вспомнила, как что-то вчера выпало из кармана ее шорт. Она свесила голову с кровати и начала осматривать пол, но ничего было не видно.

Раздался стук в дверь.

— Да?

— Уже проснулась? — Максим отворил дверь и зашел. Снова в одних бриджах, свежий и улыбающийся. — Доброе утро.

— Доброе.

— Что-то потеряла?

— Да. — Она продолжала осматривать пол. — Вчера, в темноте, у меня что-то выпало из кармана.

— А что, не знаешь? — Он подошел к кровати и присел на корточки.

— Понятия не имею, — ответила девушка. — Я снимала шорты и вдруг услышала, как что-то упало на пол и покатилось. Ты там под кроватью ничего не видишь?

Максим наклонился, молчал несколько секунд, а потом вынырнул обратно.

— Нет, — покачал он головой. — Наверно, закатилось куда-то. Ты не волнуйся, найдется. Предлагаю после завтрака этим заняться.

— Ладно, — согласилась она, чувствуя дивный аромат приготовленной пищи, который доносился с кухни.

Она попробовала спустить ноги с кровати, и это вышло у нее гораздо лучше, чем вчера, хотя слабость все еще ощущалась. Собралась с силами, пробуя встать, и увидела боковым зрением, что Максим сделал несколько шагов по направлению к ней.

— Нет-нет, я сама, — быстро проговорила она. — Не можешь же ты все время носить меня на руках.

Но только она встала, как ноги ее подвели, предательской дрожью затряслись колени, и она тут же опустилась обратно на постель.

— Это ничего, — сказал Максим, подходя ближе. — Несколько дней… может, чуть больше еще будет такая слабость, но потом пройдет.

— Почему так? — спросила она, поднимая на него взгляд.

— Ну… ты ударилась головой, сильно повредила колени… Стресс и все такое.

Девушка вздохнула, глядя на него, а он молча подошел и поднял ее на руки. И она снова, машинально обвив его шею рукой, почувствовала себя совершенно спокойно и вновь удивилась этому.

А после завтрака, снова бегло осмотрев пол и ничего не найдя, Максим напомнил ей, что надо обработать раны.

— И лучше бы сначала в душ сходить, — проговорил он, убирая со стола тарелки. — Я подумал, что могу поставить в ванну небольшую табуретку. У меня как раз такая есть. И тебе будет удобно.

Она смотрела, как он подходит к раковине, включает кран и начинает мыть посуду, но молчала. Не знала, заплакать ей или поблагодарить его за то, что он проявляет такую заботу о ней. И эта мысль, конечно же, потянула за собой другую: был ли вообще кто-то в ее жизни, кто заботился о ней? Был ли вообще хоть кто-то?

— Как ты думаешь, меня кто-то ищет? — тихо спросила она.

— Я-на… я на столе тарелку забыл. — Максим с каким-то странным видом подошел к столу, хотя он был пуст, вытер руки о бриджи и, оглядываясь по сторонам, сказал: — Да… думаю, да.

— Максим, — пришла ей в голову неожиданная мысль, — а у меня были с собой какие-то вещи? Из кармана вот что-то выпало, но, может, еще что-то было? Сумка какая-нибудь или рюкзак?

— Да… — он запнулся на секунду. — Сумка была.

— А где она? — оживилась девушка. — Там что-то было? Ты заглядывал в нее?

— Я сейчас принесу.

Максим бросил на нее странный взгляд и поднялся по лестнице на второй этаж. Через минуту спустился, держа в руках небольшую женскую сумку.

— Вот, — он передал сумку ей в руки.

Девушка немедленно открыла ее и начала в ней рыться. Какая-то косметика, салфетки вперемешку лежали на дне.

— Тут… ни документов, ни телефона, — разочарованно проговорила она. — Вот ключи еще. — И вытащила их из сумки, разглядывая.

— Ну… да, — развел руками Максим.

Она подняла на него глаза и увидела, что он смотрит на нее с такой жалостью, и сердце ее снова наполнилось благодарностью к нему.

— Ладно. — Она поджала губы, бросила в сумку ключи и положила ее на диван. — Нет так нет… И да, я бы приняла душ.

Мысли о том, кто она и откуда, вновь сменило ощущение вспотевшего и липкого тела. Ей было очень некомфортно, и желание сходить в душ стало самым насущным в этот момент.

— Отлично, — проговорил Максим. — Только давай для начала я сниму бинты, а потом после душа снова обработаю раны. Идет?

Она только молча кивнула.

— Я думаю, что неплохо бы еще массаж сделать, — сказал он, присаживаясь на диван и кладя ее ноги себе на колени. — Так мышцы быстрее восстановятся. Но это уже потом.

— Как скажешь, — согласилась она. — А что там под бинтами? Что-то ужасное?

— Ну… — он помедлил с ответом, начиная разматывать бинт. — Не то чтобы… Но если хочешь, можешь отвернуться, хотя… все равно ведь потом в душе увидишь. Знаешь что? — Он мельком взглянул на нее. — Я мог бы оставить бинты, только не мочи их, а то они прилипнут намертво.

— Там явно жуткое зрелище, — горько усмехнулась она. — Снимай сейчас, потому что у меня вряд ли получится их не намочить.

Поначалу она отвернулась. Но любопытство все равно пересилило. Когда она почувствовала, что он снял первый бинт, аккуратно поднял салфетку, которая прикрывала рану, она еще смотрела в сторону. Когда он принялся за второе колено, тоже не стала смотреть. Но потом, подняв глаза к потолку, быстро досчитала до трех, опустила голову и ахнула: колени выглядели так, будто были разодраны до мяса.

— Это еще ничего, — сказал Максим. — Вчера тут же еще грязь была, но я все почистил и промыл, не волнуйся. Странно, что руки целы, но… это ведь хорошо. — Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся. — Удачно упала. Если, конечно, можно так выразиться.

— Да уж, удачно, — сдавленно проговорила она и отвела взгляд.

— Ну… я стараюсь во всем найти что-то хорошее.

— Куда я шла, интересно? — спросила она, но больше, наверное, себя, чем Максима. — И почему потеряла сознание?

— Там камень на земле был большой, — пояснил он. — Ты об него головой ударилась. На лбу глубокая царапина, но она заживет… И на щеке вот тоже. — Он поднял руку, видимо, собираясь коснуться ее щеки, но нерешительно опустил ее.

Девушка только вздохнула и ничего не ответила, пытаясь представить, как именно все это случилось.

— Может быть, я где-то неподалеку живу здесь? — спросила она наконец.

— Э-э-э, — замялся Максим, оглядываясь по сторонам. — Я… не думаю.

— Но… может, я только недавно переехала? Можно было бы спросить соседей… Хотя лучше, наверно, сразу в полицию поехать. Может, меня все-таки кто-то ищет?

— Давай для начала ты сходишь в душ, и я перевяжу тебе раны, хорошо?

Максим переложил ее ноги на диван и поднялся на второй этаж. Почти тут же спустился, показывая ей небольшой табурет, и прошел в ванную комнату. А потом вернулся за девушкой и, уже привычным движением подхватив ее на руки, отнес в ванную.

— Давай я буду стоять за дверью, — сказал он. — Если тебе что-то вдруг понадобится, зови.

Она с сомнением посмотрела на высокий борт и на табурет, что уже стоял в ванне.

— Вряд ли мне удастся перекинуть ноги через край, — сказала она.

— Как быть… — Он задумчиво потер щетину на щеках. — Давай я тогда посажу тебя сразу на табурет.

Он помог ей сесть на табурет, положил на край ванны полотенце и вышел.

Она подняла глаза на зеркало, которое теперь находилось на недостижимом расстоянии, и со вздохом стянула резинку, держащую волосы. Они тяжелой волной упали ей на спину и плечи. Она даже предположить не могла, когда вчера увидела себя в зеркале, что они такие длинные, и несколько минут отрешенно перебирала их пальцами. Сняв с себя майку и помучившись с семейными трусами, она включила воду в душе, взяла его в руки и принялась мыться.

Но само это тело — чужое, незнакомое. Словно она сидела рядом и мыла кого-то другого, а вовсе не себя. Чудовищное, пугающее чувство — не помнить своих рук и ног, своих пальцев, груди и живота. Она зажмурила глаза, стараясь все делать наощупь и не задеть колени. И только потом, когда выключила воду, вновь открыла их. Промокнула полотенцем волосы, вытерлась до пояса и натянула широкую майку. Кое-как вытерла ноги и с трудом опять надела на себя мужские трусы, и только тогда позвала Максима, который тут же вошел в ванную.

Он принес ее в комнату, усадил на кровать, на которой уже лежала аптечка, и, опустившись возле постели на колени, принялся обрабатывать ее раны. Бережно и нежно, промокая их раствором, дуя на них.

— Не больно? — спросил он, поднимая на нее глаза, и она отрицательно замотала головой. — Это хорошо.

Но ей было больно, конечно. Все щипало и горело, но она уговаривала себя терпеть, кусая губы, потому что сам Максим был терпелив и предупредителен. Он долго возился, но потом забинтовал ее раны, отставил аптечку в сторону и проговорил:

— Все, я закончил. Давай я осторожно разомну тебе ноги. Колени трогать не буду.

Девушка молчала. Она была совсем не против, когда он обрабатывал ее раны, была даже благодарна ему за это. Но массаж был чем-то совершенно иным. Она, не помнящая даже собственного имени, дома у незнакомого мужчины, который, хоть и врач и желает просто помочь, собирается сделать ей массаж ног. И ей стало до того неловко, что она почувствовала, как горят ее щеки.

— Ты… уверен, что это необходимо? — спросила она наконец.

— Нет, в этом нет никакой необходимости, — просто ответил Максим, вставая на ноги. — Это так, если хочешь. Думаю, массаж поможет мышцам быстрее прийти в норму.

Она раздумывала, глядя по сторонам, а потом, когда он уже взял в руки аптечку, собираясь выйти из комнаты, неуверенно кивнула и смущенно улыбнулась:

— Ладно. Ты же все-таки врач.

Максим помог ей лечь, а сам сел напротив нее на постель, положив одну ее ногу себе на колено. Его руки были теплыми, уверенными. Легкими движениями они сначала гладили ее стопу и голень, осторожно поднимаясь все выше и выше, разминая икроножные мышцы, но не касаясь ее раненого колена.

Потом внезапно руки его замерли, он посмотрел на нее и спросил:

— Если ты не против, я осторожно разомну мышцы бедра?

Она кивнула, как зачарованная, и его теплые ладони опустились на переднюю часть ее бедра, принялись гладить его, слегка нажимая время от времени. А потом внезапно одна его рука скользнула вниз и принялась массировать заднюю поверхность.

Девушка поймала себя на том, что лежит с закрытыми глазами. Приказала себе немедленно открыть их и увидела, что Максим сидит с сосредоточенным выражением лица, полностью увлеченный массажем. Она напряглась, когда его пальцы приблизились к мужским трусам на ней, остановились на секунду, но не позволили себе поднять ткань и пробраться внутрь, а двинулись назад. И она спросила себя, что бы она сделала, если бы он позволил себе лишнего. Но тут же ответила себе, что весь его вид и все его поведение — не только сейчас, но и до этого — говорят о том, что он не собирается причинять ей вреда. И она снова позволила себе закрыть глаза и расслабиться.

А Максим уже опустил ее ногу на кровать и принялся за другую. И девушка уже ловила себя на том, насколько ей приятны его прикосновения. Сама же мысленно ругала себя за это, но наслаждалась. Чуть закусила губу, когда его ладони поднялись слишком высоко, но он снова не позволил себе ничего лишнего, и она успокоилась окончательно. И даже немного огорчилась, когда все закончилось. Она действительно почувствовала, что ногам стало немного легче, но продолжала пока лежать, не рискуя встать и проверять.

— Полежи немного, отдохни, — сказал Максим, вставая с постели. — Я сейчас на кухне приберу и вернусь.

Он вышел за дверь, а она лежала, глядя в потолок и размышляла. В первую очередь, конечно же, о том, кто она такая, собственно. Откуда и куда она шла, как умудрилась споткнуться и упасть, да еще головой удариться так, чтобы напрочь отшибло память. Почему в ее сумке лежат только косметика, салфетки и ключи. Она все-таки была уверена, что люди могут оставить дома документы, но носят с собой хотя бы кошелек и телефон.

Перед глазами снова всплыли те неясные образы, что она наблюдала вчера, прежде чем прийти в сознание. Что все это значит? Она не видела женщину, которая бежала и зажимала ладонями рот, но была почему-то абсолютно уверена в том, что эта женщина и есть она сама. А те двое? Кто они? Она не помнила их лиц. Только смутные очертания одной фигуры, склонившейся над другой. А этот яркий свет, что бил в глаза? Что именно это было?

А потом она внезапно вспомнила про предмет, который выпал из ее кармана вчера вечером. И тут уже ей было не до того, чтобы продолжать лежать, задаваясь вопросами, на которые у нее пока не было ответа. Нужно было обязательно найти этот предмет, потому что он мог рассказать о ней гораздо больше нее самой в этот момент.

Она спустила ноги с кровати. Хоть она и чувствовала теперь приятное напряжение в мышцах, слабость все равно оставалась, и она не была уверена, что сможет устоять на ногах. Поэтому она медленно сползла на пол и принялась осматривать его. На старых половицах не было ничего. Пол был идеально чистым даже под кроватью, куда она успела заглянуть. Видимо, Максим был не из тех, кто разводит дома бардак. И при этой мысли она обернулась, потому что вспомнила, что вчера, только очнувшись, видела на комодах груды какого-то хлама. Но теперь оказалось, что это были просто чистые, аккуратно сложенные вещи. Видимо, вчера она действительно была не в себе.

Она почти легла на пол, всматриваясь в каждый миллиметр пола рядом с собой. Под столиком у кровати тоже было пусто. Девушка подумала тогда, что, может быть, вещь, которая упала, была прозрачной? Или до того маленькой, что ее невозможно разглядеть? Но почему тогда она с таким громким стуком упала на пол и куда-то покатилась? И тут ее осенило: действительно, она же слышала, как эта вещь куда-то покатилась.

И она поползла ближе к двери. На боку, чтобы не травмировать колени. Медленно-медленно, потому что боль в плече внезапно стала почти невыносимой, хотя за прошедшую ночь немного отступила. Оказавшись почти в середине комнаты, девушка внимательно осматривала пол, подолгу задерживая взгляд, но так ничего и не увидела. Взгляд ее упал на комоды, и она подумала, что предмет мог закатиться под один из них. Она осторожно подтащила к ним свое тело, чувствуя, как слабеют руки, легла на живот и заглянула под ближайший комод. И там, у самой стены, что-то лежало. Она прищурила глаза, но тень все скрывала. Тогда она повернулась боком и запустила руку под комод, и ее пальцы нащупали какой-то маленький предмет.

Обрадованная, она зажала его в руке и вытащила из-под комода и, продолжая лежать на животе, разжала кулак. На ладони лежало обручальное кольцо.