Яна мерила шагами комнату и уже сбилась со счета, сколько раз она прошла от двери до кровати и обратно. Она начала считать свои шаги, чтобы перестать думать, но это было все равно что перестать дышать. Она слышала, как Максим на кухне гремит посудой, знала, что скоро он позовет ее на ужин, и самой страшной казнью представлялось ей сейчас выйти туда как ни в чем ни бывало и поддерживать с ним приятный разговор.

Все ее прежние сомнения вернулись к ней и терзали ее с новой силой, потому что обросли новыми фактами. Вернулась к ней ее прежняя уверенность в том, что Максим всегда был нечестен по отношению к ней, завел роман на стороне. Она мучилась, но вместе с тем впервые за долгое время ощущала себя свободной от мук совести. Если Максим сам изменял ей, то она не просто так бросилась в объятия Юры. Значит, она виновата не так сильно, как корила себя все эти дни.

Она замерла, услышав стук в дверь.

— Яна, ужин готов.

Она обернулась к двери. Помедлила немного, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. И вышла из комнаты.

Максим уже расставил на столе тарелки, в которых дымилась курица с картошкой. Уже нарезал хлеб и сел на стул, поджидая ее. Она подошла и села на диван, не сводя с него настороженного взгляда, но он не смотрел на нее. Взял вилку, принялся за еду и только потом увидел, что Яна сидит, не шелохнувшись.

— Что такое? — спросил он, прожевав.

— Ты изменял мне с Олей? — спросила она после напряженного минутного молчания.

Максим бросил вилку на стол, откинулся на спинку стула и, запрокинув голову назад, шумно вздохнул.

— Что ты вспомнила, Яна? — спросил он наконец.

— А ты все время боишься, что я что-то не то вспомню? — ядовито отозвалась она.

— Да я же не об этом! — он повысил голос, но потом, успокоившись, продолжил: — Прости… Я просто…

Закрыв глаза, он покачал головой.

— Так ты изменял мне или нет? — спросила Яна.

— Нет, — ответил Максим, не глядя на нее, но и это ее воспаленный сомнениями мозг счел подозрительным.

— Хорошо, — согласилась она. — А почему я так думала, Максим?

— Я не знаю, Яна, — выразительно проговорил он.

Она встала из-за стола и подошла к двери в свою комнату. Уже взявшись за ручку, она обернулась и сказала:

— Ты говорил, что измучен моим постоянным недоверием к тебе. А я измучилась постоянными сомнениями. И, знаешь, Максим, ты думаешь только о себе.

Его взгляд немедленно метнулся к ней. И ничего хорошего он не предвещал.

— Поясни, — сухо проговорил он.

— Ты говоришь, что между нами ничего не может быть, пока я тебе снова не начну верить. Так вот, ты заботишься только о своих чувствах. Вместо того, чтобы просто все рассказать мне… Я ведь тебе верила, пока не нашла свой паспорт. Я каждому твоему слову верила! — Она замолчала, потому что у нее перехватило дыхание, а потом снова заговорила: — Да, я многого не помню, но то, что случилось после потери памяти, тоже не внушает мне доверия. Твои уклончивые ответы, которые и не ложь, и не правда. Цирк с полицией… Да много чего! И от того, что я не помню почти ничего из своего прошлого, лишь какие-то странные отрывки, мне только хуже. А ты и не рассказываешь толком, и ведешь себя так, словно я тебе совсем безразлична!

Максим молча выслушал все, а потом встал. Она испугалась его странного взгляда и стала отступать. Он медленно шел за ней, пока она не наткнулась спиной на входную дверь. Она вжалась в нее, чувствуя, что страх сковал все ее тело. Ждала, что Максим сейчас просто отодвинет ее, откроет дверь и вышвырнет ее на улицу. Ее воображение уже готово было нарисовать, что угодно. Но Максим вдруг прижался к ней вплотную и начал целовать ее и гладить ее тело руками. И только тогда, когда она невольно подалась ему навстречу, обхватила руками его шею, он отстранился и глухо сказал:

— Да, Яна, многого ты не помнишь.

Она растерянно хлопала глазами, не зная, что ответить. Но он вдруг подхватил ее на руки и понес в комнату, ногой распахнув дверь. Опустился вместе с ней на кровать и стал ее раздевать. И все было совсем не так, как всегда. Она чувствовала, как он напряжен, как взволнован, но не могла понять, почему. Хотя быстро перестала гадать об этом. Были позабыты и страх, и сомнения. Ничего больше не существовало, кроме Максима.

Она уже была полностью раздета и лежала, вся дрожа от нетерпения и наблюдая за тем, как он сам быстро освобождается от одежды, как нетерпеливо бросает ее на пол. Он лег на нее сверху, раздвинув коленом ее ноги, и она обняла его, обхватила ногами его бедра, начала покрывать поцелуями его лицо. Она уже знала, что он никогда не торопится, что сейчас он начнет целовать ее шею, медленно опускаясь вниз. Что через какое-то время она уже будет умолять его войти в нее, но он все равно не станет спешить. Но в этот раз все случилось иначе. Он чуть отстранился, навис над ней, придерживая ее за шею, чтобы она не отводила взгляд, и она почувствовала, как он перехватил одну ее ногу за колено и медленно вошел в нее, начал неспешно двигаться, покачивая бедрами. Она застонала и закрыла глаза, но услышала его голос:

— Яна… Смотри на меня.

Она сглотнула и открыла глаза.