Она проснулась в совершенной темноте и начала искать Максима. И беспомощно шаря руками по пустой постели, только тогда вспомнила все, что случилось за последние сутки. Все это снова обрушилось на нее, словно поток воды из-за сорванной плотины, и больше заснуть уже не представлялось возможным.

Она встала с постели и дернула за ручку, только потом вспомнив, что закрыла дверь, чтобы Максим к ней не зашел. Открыла замок и вошла на кухню. Там все еще горел свет, а Максим лежал на спине на диване и спал. Она замерла, глядя на него. Она даже подумать не могла, что он остался здесь, а не пошел к себе наверх. И тут взгляд ее упал на паспорт, который продолжал красным едким пятном выделяться на столе.

Максим вдруг вздохнул во сне, перевернулся на бок и открыл глаза. Увидел ее и мгновенно сел. Он так и не снял одежду, в которой утром пришел с работы. И почти наверняка, значит, не ходил в душ. Он выглядел усталым, лицо осунулось, а серо-голубые глаза в упор смотрели на нее. Ей захотелось подойти и обнять его, утешить, но после всего, что было, она просто не могла этого сделать.

Она подошла и села на другой конец дивана.

— Ты поэтому просил меня не уходить, когда я все вспомню? — вырвалось у нее. — Просил, чтобы мы сначала поговорили с тобой. Боже мой. — Она закрыла лицо руками. — Максим, так ты поэтому боялся начинать отношения между нами? Ты не хотел, чтобы я вспомнила что-то ужасное, что между нами было? Скажи же хоть что-нибудь! Ну скажи!

Она тихо заплакала. Но в этот раз он не стал приближаться к ней, оставаясь там, где сидел.

— Я не похищал тебя, — сказал он наконец. — Я просто… Ты упала тогда, а я…

— Принес меня сюда?

— Нет. Я отвез тебя в больницу. Испугался, что у тебя сильное сотрясение… Но ничего серьезного не нашли. Ты долго была без сознания, а когда очнулась, какое-то время была дезориентирована. Ноги плохо слушались, но врачи сказали, что это нарушение координации после травмы. Оставили тебя под наблюдением, а потом отпустили, когда убедились, что состояние стабильное… И тогда я привез тебя сюда. Я надеялся, что ты придешь в себя, и здесь мы сможем спокойно поговорить наконец.

— В больницу? — упавшим голосом спросила она, вспоминая, как он путался в своих объяснениях в самом начале, когда она только спросила его об этом.

— Да, — коротко ответил Максим. — Только… я ведь не знал, что ты все забудешь.

— Я не понимаю, — покачала она головой. — Что я забыла? Это… так странно. Хорошо, я упала, ударилась головой, ты отвез меня в больницу, привез домой, чтобы здесь спокойно поговорить… О чем?

— Яна… — беспомощно простонал он, запрокидывая голову на спинку дивана.

— Почему ты просто не можешь рассказать мне все, как есть? — Она повернулась к нему. — Всему этому есть какое-то… простое объяснение?

— Его нет, — покачал головой Максим, глядя на потолок. — Поэтому я и молчу… И молчал до сих пор. Я много раз порывался тебе все рассказать, а потом думал: «Как это вообще возможно?» Ты и себя-то не помнишь, уже не говоря о том, что произошло в тот вечер.

— Что произошло в тот вечер?

— Вот об этом я и говорю. — Максим поднял голову и сцепил руки в замок. — Я не хотел тебе навязывать то, чего ты не помнишь… Я тебе сказал как-то, что ситуация по-разному выглядит в зависимости от того, кто на нее смотрит, и… я об этом тоже думал. Что расскажу тебе все так, как оно выглядит с моей стороны, а потом ты вспомнишь все и начнешь меня винить, как раньше… Для меня было бы легче, если бы ты сама все вспомнила, и мы смогли поговорить. Я на это надеялся, когда только принес тебя домой из больницы, хотя предполагал, что ты… сразу же уйдешь. Но, Яна… я просто надеялся, как и много раз до этого, что ты меня услышишь… Теперь я, конечно, понимаю, что был не прав, когда стал все скрывать от тебя. Я думал только о себе, наверно.

— А я тебе сказала как-то, что могу никогда ничего не вспомнить. Что бы было тогда, а? Ты так ничего и не рассказал бы мне?

Максим сжал губы. И она решила, что отсутствие ответа и есть ответ. Но потом он снова заговорил:

— Это абстрактная ситуация. Я готов признать вину за то, что сделал. Но не проси меня оправдываться за то, чего я, возможно, никогда бы не сделал.

— Справедливо, — ответила она.

Какое-то время они сидели молча. Перед ней все всплывали и всплывали обрывки тех воспоминаний, что успели к ней вернуться, обрывки и тех, что появились у нее с тех пор, как она впервые открыла глаза в этом доме. И Максим. Конечно, всегда Максим, который постоянно был рядом, носил ее на руках, заботился о ней. А теперь сидит рядом с ней и молчит в такой важный момент.

— Я всегда жила здесь? — спросила она наконец и тут же задала следующий вопрос: — Почему тогда здесь нет моих вещей? Или ты их просто убрал? Мог бы тогда дать мне их, а не покупать новые…

— Яна, остановись, пожалуйста, — перебил ее Максим. — Не надо.

— Я не могу остановиться, — призналась она. — Ты хочешь, чтобы я все вспомнила, но теперь я просто буду бесконечно перебирать все возможные варианты.

— Ты никогда не жила здесь, — ответил он. — Один раз только… приехала.

И тут внезапно ей вспомнился ответ Максима в ту ночь, когда они впервые — или нет — занялись любовью. Ответ, на который она тогда предпочла не обращать внимания: все было, как раньше.

— Но… — помедлила она. — Мы разве не встречались с тобой?

Максим молчал, глядя в сторону. Она не сводила с него испытующего взгляда. Ей хотелось подскочить к нему и начать трясти его изо всех сил, чтобы слова посыпались из него, как удобрение из мешка, когда он недавно подкармливал почву.

— Мы с тобой женаты.

И в этот момент мир рухнул окончательно. Она вскочила с дивана и уставилась на Максима, который опустил голову вниз.

— Что? — каким-то чужим голосом переспросила она, до последнего надеясь, что ослышалась.

— Мы с тобой женаты, — повторил Максим, не поднимая головы.

Ноги подогнулись, и она едва успела сесть обратно на диван. Ей едва удавалось вдохнуть, а в голове по-прежнему ничего не укладывалось.

— Но… в паспорте нет… отметки об этом. Я посмотрела.

— Ты как-то потеряла паспорт, — сказал Максим. — И не могла найти свидетельство о браке. Без него отметку не ставят. Сказала…

— Что я сказала?

— Что это не имеет значения, что нет отметки… Ведь я все равно твой муж.

Перед ее глазами всплыло кольцо, которое она нашла под комодом, кольцо, которое прожигало кожу сквозь ее карман, которое так долго не давало ей успокоиться и поддаться своим чувствам к Максиму. Кольцо, которое пару недель назад она закопала под ступенями крыльца этого дома.

Она вскочила на ноги и начала ходить по кухне. Мысли приходили в ее голову одна за другой, не давая ей покоя. Сначала она думала, что Максим ее похитил, что лгал ей так долго, что не говорил простой правды о том, что они знакомы. А теперь оказывается, что он и есть ее муж.

Она остановилась, собираясь сказать, что больше не верит ни одному его слову, но вспомнила, как именно это говорила другая Яна, из прошлого, собирающая вещи в чемодан. Не потому ли она так говорила, что Максиму ни в чем нельзя верить?

— Ты… — она запнулась, а потом внезапно почти закричала: — Ты ведь сказал мне тогда, что это не твое кольцо!

Максим поднял на нее измученный взгляд.

— Яна… я не знал, что тебе тогда сказать… Решил хотя бы не врать. — Он покачал головой. — Ведь это кольцо действительно не мое.

— Для тебя все не ложь, Максим, да? — продолжала она громко говорить. — Не сказать мне, что мы были знакомы — не ложь. Ах, даже женаты оказались! Не сказать про больницу — тоже не ложь. А про цирк с полицией я вообще даже думать не хочу! — Она сжала виски пальцами. — Вот они, наверно, посмеялись тогда, когда ты привез меня к ним. Они ведь твои друзья. И знали, значит, кто я такая? Ты тоже участвовал в этом фарсе?

Максим резко поднялся, подошел к ней и обнял.

— Не трогай меня! — Она начала вырываться, и он опустил руки, и она отскочила подальше от него, стукнувшись плечом об холодильник. — Никогда больше меня не трогай! Понятно?

— Яна…

— Что Яна? — кричала она, держась за ушибленное плечо. — Какую новую не ложь ты хочешь мне сказать на этот раз, а? Кризисный центр! — Она откинула голову назад и захохотала. — А что, правда, отвез бы меня тогда туда, если бы я не согласилась у тебя остаться?

— Нет, конечно, — покачал он головой. — Тогда бы я все тебе рассказал.

— Ну, спасибо!

— Знаешь, — Максим задумался на мгновение, положил руки в карманы и продолжил: — Именно так происходили все наши разговоры с тобой в последнее время… Я имею в виду, до того, как ты потеряла память.

— И не удивительно! — злобно выплюнула она. — Судя по тому, как умело ты скрываешь правду!

— Я никогда не скрывал правду, — нахмурился он. — По крайней мере до тех пор, как ты потеряла память. Но я объяснил тебе, почему я это делал.

— Мне все равно, почему ты это делал, — неприязненно ответила она. — Можно ударить и извиниться, что это якобы за дело было сделано. Только разве это отменяет все?

— Ты передергиваешь.

— Разве?

Максим помолчал, глядя по сторонам. А потом сказал:

— Так у нас не выйдет спокойного диалога. — Он взглянул на нее. — Я поеду на работу. А ты… Я надеюсь, когда я вернусь, мы сможем спокойно поговорить. И я готов, — он кивнул, — рассказать тебе все со своей точки зрения. Пусть будет как будет. Когда-нибудь ты вспомнишь все сама и сможешь сделать свои собственные выводы. Какими бы они ни были.

Он подошел к двери, схватил рюкзак и вышел из дома. Она услышала, как щелкнул замок, как открылись ворота, и его машина уехала. И тогда она медленно сползла по холодильнику на пол и разрыдалась.