Потом, когда к ней полностью вернулась память, она много раз вспоминала об этом дне. И все время думала: ну как она могла не понять? Ведь все было очевидно. Думала и о других странных моментах, на которые не обратила внимания или просто не захотела обратить. Но тогда, оставшись одна в комнате, она лишь удивилась тому, что Максим так поспешно сбежал, но не стала раскручивать эту мысль в голове.

Она походила по комнате, вышла на кухню, огляделась. Взгляд ее прошелся по кухонному гарнитуру, по дивану, по зеленым цветам на подоконнике, полускрытым прозрачным тюлем. Наткнулся на крутую лестницу на второй этаж и в конце концов остановился на входной двери.

Она вышла на веранду, подумав, что лучше дождаться Максима там, и присела на ступеньки, поглядывая на соседний участок. Там никого не было. Собака, посаженная на цепь, молчала.

И тут вдруг дверь соседнего дома хлопнула, и девушка немедленно повернула туда голову. Максим несся по тропинке, ведущей к калитке соседского участка, но тут из дома вышла та самая соседка и окликнула его. Он остановился и медленно обернулся. Девушка замерла, испугавшись, что они ее заметят, но никто не смотрел в ее сторону. Соседка подошла к Максиму, на ходу надевая грязные перчатки, и начала что-то говорить. Но они были далеко, и девушка никак не могла расслышать, что именно. Она прищуривалась, пытаясь прочитать по губам, но тоже, конечно, ничего не выходило. Но самым странным во всем этом было лицо Максима — раздраженное, неприязненное. Она никогда еще не видела его таким, и ей стало не по себе.

Наконец он что-то резко сказал соседке, развернулся и зашагал к калитке. Открыл ее, преодолел по дороге пару десятков шагов и зашел на свой участок. Он увидел ее тут же, только закрыв калитку и повернувшись лицом к дому. Но выражение его лица, хоть и стало мягче, было по-прежнему рассерженным. Он сделал несколько медленных шагов по направлению к ней, замер, пару раз глубоко вдохнул и наконец подошел к девушке.

Она смотрела на него, но молчала.

— Не обращай внимания, — сказал он, кладя ладонь на перила.

— Хотела бы, — ответила она. — Но все же… может, объяснишь, что происходит?

— Просто она неприятная, вот и все.

— Это я уже поняла.

Максим вздохнул и принялся похлопывать ладонью по перилам. Его взгляд блуждал по сторонам.

— Она лезет не в свое дело, — наконец сказал он.

— Ну… ладно. Я просто не могу понять, зачем ты тогда к ней пошел, раз не выносишь ее. Ну пришла бы она, и что с того? Я бы сказала ей, что тебя нет.

— Машина здесь, — сказал Максим и закусил губу, оглядываясь на соседний участок. — Она бы не поверила… Знаешь что? — Он резко повернул к ней голову. — Я хочу закрыть эту тему. Ладно?

— Ладно, — пожала она плечами.

Максим присел рядом с ней и обнял ее.

— Все хорошо, правда. Я сейчас приду в себя, — сказал он, целуя ее в затылок.

И больше они на эту тему не говорили.

Максим действительно пришел в себя и довольно быстро. Не прошло и пяти минут, как он коснулся пальцами ее подбородка, заставляя поднять на себя взгляд, и его глаза уже были прежними, на губах играла легкая улыбка.

— Надо бы позавтракать, — спокойным голосом проговорил он. — Да и душ мне принять не мешало бы.

— Что сначала? — улыбнулась девушка ему в ответ.

Все ее напряжение спало. Максим стал прежним, и образ соседки померк, отошел на задний план, уступив место ее непреодолимому притяжению к Максиму. Когда он упомянул душ, она мгновенно представила его стоящим полностью обнаженным под струями воды, проводящим рукой по волосам, облизывающим капли, которые упали на губы. И она уже готова была согласиться идти с ним вместе в душ и отложить завтрак до ужина.

— Сначала, я думаю, завтрак, — ответил Максим, поднимаясь и помогая ей встать.

На кухне он полез в холодильник и принялся доставать продукты, сообщив ей, что пожарит оладьи. И она встала рядом посмотреть. Она уже была абсолютно уверена, что раз не знает толком, как нарезать помидоры, то такое сложное блюдо, как оладьи, ей точно не по плечу. И наблюдала она больше не за тем, как Максим готовит, а за ним самим. И в какой-то момент, когда он мешал тесто венчиком, подошла к нему сзади и забралась руками ему под футболку, прижалась грудью к его спине, встала на цыпочки и провела языком по позвоночнику на его шее.

Максим остановился, отложил венчик, и, все еще стоя к ней спиной, стянул с себя футболку и бросил на пол. И девушка стала гладить его спину, целовать его плечи, водить ладонями по его сильным рукам.

— Это очень приятно, — проговорил он, — но ты меня немного отвлекаешь… Может, сама помешаешь тесто?

— У меня вряд ли получится, — ответила она, не отвлекаясь от своего занятия.

— Уверен, что все получится.

Он поставил ее перед собой, дал ей венчик в правую руку и положил на нее свою ладонь. И первые секунды он показывал ей правильные движения, но потом убрал свою руку, и она почувствовала, что он делает все то же самое, что только недавно делала она сама. Что он приник к ней всем телом так, что она оказалась вплотную прижатой к кухонной стойке. Что его ладони скользнули ей под майку, почти дошли до груди, но остановились и медленно спустились вниз, на живот, а потом сползли ниже, и его пальцы подняли тонкую ткань домашних шорт и уже оказались под ними. Его губы прошлись по ее позвоночнику, принялись целовать ее шею, и она застонала, бросив венчик в миску и уперевшись ладонями в столешницу.

Максим резко развернул ее лицом к себе, наклонился, чтобы поцеловать, но не поцеловал, и она уже сама была готова это сделать, как услышала, что он отодвинул миску подальше, подхватил ее за бедра, приподнимая, и усадил на столешницу. Она совсем не ожидала этого и, испуганно выдохнув, схватилась за его шею. Теперь она оказалась выше него, наклонилась и поцеловала его, а он прижимал ее бедра к своему животу все крепче, хотя между ними и так не осталось уже ни одного миллиметра.

Она поняла, что больше ждать не может. Ни минуты, ни секунды. Ни даже меньше. Что сейчас просто сойдет с ума, если все не случится прямо здесь и сейчас. Максим принялся целовать ее шею, а она откинула голову назад. И с глухим стуком ударилась затылком об шкафчик. И захохотала, положив руку на голову.

Максим посмотрел на нее и улыбнулся.

— У меня начинает складываться ощущение, что нам все время что-то мешает, — сказала она.

— Вряд ли, — не согласился он. — Но, если честно, я бы… сделал все иначе.

— О чем ты? — удивилась она.

— Вечером сама узнаешь, — произнес он, коснувшись губами ее уха.

И тут же спустил ее со столешницы, пододвинул к себе миску и принялся мешать тесто.

— Сильно ударилась? — спросил он, оглянувшись на нее.

— Да нет, — она стояла рядом, прислонившись к его левому плечу.

— Это хорошо. А то только поправилась вроде.

— Ну да, — засмеявшись, она отошла и присела на диван, решив, что лучше будет наблюдать за Максимом издалека, иначе их ждет не обеденный завтрак, а только ужин. А вот вечером, после ужина она все узнает наконец. И в груди все приятно сжалось.

И наступивший вечер ее действительно не разочаровал, хотя она ждала, что что-то опять случится. Что кто-то придет или позвонит, что она упадет и подвернет ногу. Но не случилось ничего, кроме того, чего она так долго ждала.

Она встала после ужина, чтобы пойти в душ, оставив Максима на кухне, и, прежде чем раздеться, снова вглядывалась в зеркало, рассматривая свое лицо. И тут в дверь постучали. Она открыла ее, уже готовая к тому, что Максим скажет ей, что ему нужно уехать. Но он лишь положил ладонь на дверной косяк и смущенно улыбнулся.

— Я ведь так и не помылся еще.

И действительно. После завтрака он решил вдруг пойти что-то поделать на участке, а потом готовил ужин.

И девушка распахнула дверь пошире, впуская его, а он вошел и закрыл ее за собой. Она стояла и смотрела на него, забыв, как дышать, потому что поняла, что он пришел не просто принять душ.

Максим наклонился к ней, и она снова подумала, что сейчас он поцелует ее, закрыла глаза, но почувствовала, что он спустил лямки майки с ее плеч, и она, слишком широкая для ее худого тела, соскользнула на пол. Его пальцы потянули вниз шорты, которые упали вслед за майкой, а потом и белье, и он присел, помогая ей освободиться от одежды. Медленно поднялся, проводя ладонями по ее ногам, талии и груди, погладил ее по щеке, и она открыла глаза. Так много раз она думала об этом, но именно такого не представляла себе никогда.

Она потянулась, чтобы тоже раздеть Максима, и он лишь молча наблюдал за ней. Смотрел ей прямо в глаза, пока она непослушными пальцами расстегивала его бриджи и стягивала с него белье. Они упали ему на щиколотки, и он, быстро отбросив их ногой, залез в ванну и протянул ей руку. И она все думала: как оно будет? Что будет дальше? Что именно она почувствует?

Она ступила к нему в ванну, но стояла перед Максимом, не решаясь что-то сделать. Ее память сохранила представление об интимных отношениях между мужчиной и женщиной, но для нее это сейчас было впервые. На секунду перед ее глазами возникла та женщина, складывающая вещи в чемодан, и девушка подумала: «Вот она, она-то точно знала, что нужно делать в такой момент? Не робела, должно быть, ни секунды.»

Но Максим мягко притянул ее к себе за талию, откинул ее распущенные волосы назад и принялся покрывать поцелуями ее шею, спускаясь все ниже и ниже. Его губы прошлись по ее ключицам, остановились на ее груди. Максим медленно опускался на колени перед ней, а его язык чертил линию до самого лобка девушки. И она вся напряглась, но он принялся целовать внутреннюю часть ее бедер, сжимая руками ее ягодицы, и ее дыхание окончательно сбилось. Она положила руки ему на голову, и когда Максим медленно провел кончиком языка по ее половым губам, раздвинул их и проник языком внутрь, она вздрогнула, застонала, зарылась руками в его волосы, но потом одной рукой уперлась в стену, впиваясь в нее пальцами, потому что поняла, что ей не устоять.

И когда ее тело сотряслось от удовольствия, а ноги стали ватными, когда она поняла, что теперь ей не удержаться, даже опираясь на стену, он быстро встал и обнял ее. И его губы накрыли ее губы. Она откликнулась на этот поцелуй жадно, обнимая его за шею, изо всех сил прижимаясь к нему всем телом и чувствуя, как сильно возбужден он сам.

Ей казалось, что все случится прямо здесь, что больше Максим не станет ждать. Но он стал неторопливо намыливать ее тело, водить ладонями по каждому сантиметру ее кожи, и это оказалось не менее приятно. Она тоже намылила ладони и принялась гладить его, замирая от восторга и предвкушая то, что будет дальше. Но пока она лишь повторяла все за ним, потому что ей нравилось все, что он делал. Он касался ее груди — и она в ответ делала то же. Он проводил мыльной пеной по ее животу — и она повторяла этот путь своей ладонью по его телу. Его рука забиралась ей между ног, гладя внутреннюю поверхность бедра, едва касаясь клитора — и она опустила ладонь на его пенис и начала водить по нему пальцами, иногда чуть сжимая его. И тогда Максим мягко убрал ее руку и поцеловал ее. Включил душ и продолжал ее целовать, смывая с нее мыло под теплыми струями воды.

А потом завернул ее в полотенце и отнес в постель, в которой она в его объятиях забыла бы собственное имя, если бы только помнила его.

И потом, засыпая, уже со слипающимися глазами, лежа в кольце его рук и чувствуя, как он дышит ей в затылок, она тихо спросила:

— А это я… умею делать?

— Да… — отозвался он сонным голосом. — Всегда умела… Все было, как раньше.