Прошли еще несколько дней, отпуск Максима закончился, а девушка почти выздоровела. Бинты с ее коленей были сняты, и раны, покрывшиеся коркой, заживали.

В день, когда Максим ушел на работу, она встала рано, чтобы проводить его, и чуть не плакала, потому что ей казалось совершенно невероятным, что он может уйти, и она не увидит его целые сутки. Она понимала всю глупость своего страха, но ничего поделать с этим не могла. И он, уже выгнав машину на дорогу и закрыв ворота, увидя наступающие слезы в ее глазах, подошел к ней и обнял.

— Ну ты чего? — опустил он голову и шептал ей в ухо, обнимая ее за талию и прижимая ее к своей груди. — Я же тебе поесть оставил, дал телефон, чтобы ты могла позвонить мне, если что-то случится. Книги тебе дал, чтобы было нескучно. А уже завтра утром я вернусь, и заметить не успеешь, что меня не было.

И от этих ласковых слов она разрыдалась, оставляя мокрые пятна на его футболке, а он только прижал ее крепче к себе и поцеловал в затылок.

— Просто, — задыхаясь от слез, проговорила она, — просто так непривычно… что тебя не будет… Глупость, конечно, но…

— И мне непривычно будет, — спокойно сказал он.

— А? — Она подняла на него заплаканные глаза.

— Ну да, — кивнул он, снимая ладони с ее талии и осторожно вытирая ей слезы большими пальцами. Его губы тронула легкая улыбка: — Непривычно будет провести этот день без тебя.

— Тоже будешь плакать? — улыбаясь, спросила она.

— Конечно, — кивнул он. — И в машине, и на работе.

Она засмеялась. Но на его лице улыбки уже не было. Он смотрел на нее, продолжая гладить ее щеки, хотя слезы уже высохли. А потом внезапно наклонился, собираясь — как она потом думала, вспоминая об этом, — поцеловать ее в щеку. Но она, не поняв его намерений, повернула голову, и его губы коснулись ее губ. Всего лишь на мгновение. Но сердце в ее груди бешено заколотилось.

— Ладно, я пойду, — сказал Максим, мягко отстранясь, и улыбнулся. — Я позвоню тебе вечером, хорошо?

Она кивнула, и он сел в машину. Махнул ей ладонью на прощание и уехал.

Девушка подождала, пока его машина скроется на лесной дороге, и вернулась в дом. Коснулась пальцами своих губ и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Обычная нелепая случайность и ничего больше.

Она совершенно не знала, чем себя занять. Перебрала книги, которые ей оставил Максим, выбрала одну, но читать не получалось — мысли то и дело возвращались к Максиму и к этому неловкому утреннему поцелую. С чего она вообще решила, что он собирается целовать ее в губы? Она трясла головой, пытаясь не думать об этом, прогнать эти мысли прочь, и постепенно сюжет книги наконец захватил ее внимание.

Она продолжала читать и за обедом, и за ужином. И после, когда, приняв душ, улеглась в постель. Именно тогда ей позвонил Максим, чтобы спросить, как она провела этот день и чем занята сейчас. Пожелал ей доброй ночи, и она снова вернулась к книге, да так и уснула с ней в руках.

А утром она проснулась от того, что кто-то провел рукой по ее волосам и, открыв глаза, увидела Максима, который сидел возле нее на постели.

— Ой, — проговорила она, привставая. — Я же хотела тебе завтрак приготовить.

— Не страшно, — улыбнулся он. — Я больше спать хочу, чем есть.

— Ложись. — Она немного подвинулась, уступая ему место.

Он внимательно взглянул на нее, видимо, собираясь что-то сказать, но передумал и лег с ней рядом.

— Боюсь, я так засну, — проговорил он. — Ты сама не хочешь позавтракать?

— Нет. Пока нет. — Она прилегла рядом, но не касаясь его.

Прошло несколько минут, и она спросила:

— Как на работе?

Но ответа не было. Она подняла голову и увидела, что Максим спит. Прилегла на бок, подложив руку под голову, и не сводила с него глаз. Всеми силами вчера она гнала от себя мысли о нем, но теперь это стало невозможным. Недочитанная книга лежала в ее ногах, с укором смотрело на нее обручальное кольцо с прикроватного столика, но она глядела только на Максима и думала только о нем.

Последние дни все шло так, будто не случилось того поцелуя на озере, будто не было того неловкого разговора после массажа. Все было как раньше — легко и просто. И она все больше ловила себя на мысли, что Максим заблуждается в том, что ее интересует только его тело. Нет, гораздо больше ее привлекала удивительная чистота его души, его доброта и сострадание ко всем и к ней в частности. И хоть она не могла бы сказать, что этим не отличается человек, который однажды, возможно, надел ей на палец обручальное кольцо, она его все же не знала и не помнила. Такое ли уж страшное преступление она совершает, если чувствует, что ее тянет к Максиму? Люди сходятся и расходятся. Разводятся. Даже помня и зная друг друга. И если она вдруг однажды вспомнит того, другого, разве забудет она о Максиме и о том, что чувствует к нему, разве перестанет иметь значение все то, что происходит между ними?

Максим вдруг открыл глаза и тряхнул головой. И его взгляд встретился с ее взглядом.

— Кажется, я заснул, — сказал он, поворачиваясь к ней на бок.

И они оказались совсем близко. Еще ближе, может быть, чем тогда на озере. Ей вспомнился вчерашний утренний поцелуй. И то, как она гладила лицо Максима на озере, как долго он смотрел ей в глаза, как целовал ее после. И девушка потянулась и коснулась его губ своими губами. Он помедлил немного, но ответил на поцелуй. Его ладонь легла ей на затылок, спустилась на шею, а потом ниже по спине, прижимая ее к себе все теснее, все крепче. Он целовал ее так жарко и жадно, словно ему самому давно хотелось это снова сделать. И она обняла его за шею, тая от удовольствия.

И когда поцелуй закончился, она прислонилась лбом к его лбу и, переведя дыхание, тихо сказала:

— Я думаю, нам надо поговорить.