Мне не хотелось верить, что я стала причиной угрозы для резерва боевика, как и не хотелось верить в то, что Том Аренс опустился до столь низменного поступка. Отчаянно не хотелось верить! Но когда взгляд зацепился за ворот расстегнутой рубашки, я увидела, как что-то шевельнулось под тканью. Мои пальцы похолодели.

Я склонилась над боевиком. На его шее виднелась серо-зеленая личинка, похожая на взрослую особь болотницы. Она успела на треть проникнуть под кожу.

— Госпожа Фаули, проснитесь! — мой крик разнесся по коридору.

Сонная и взлохмаченная целительница выбежала из комнаты. На объяснения не было времени.

— Пинцет! Скорее!

Спустя минуту паразит уже лежал в стеклянной банке под куполом, а я готовила очищающее плетение третьего уровня. Тварь успела впрыснуть яд, дошедший до резерва. Лишь тогда я осознала, что это не болотница. Под куполом извивался в предсмертных муках торх — не менее вредоносное существо, обитающее на кладбищах. В теплое время года они закапываются в землю и питаются разлагающимися телами с остаточными эманациями магии.

— Хорошая работа, Асвальд. — Госпожа Фаули помогла мне приподнять бессознательного боевика. — Отнесем его в палату, а уже утром будем разбираться, как торх попал в отделение.

Я перекинула руку боевика себе на плечо, и мы медленно пошли по коридору. Один из разбуженных мужчин порывался помочь, но госпожа Фаули не позволила.

— Идите в палату и ложитесь спать. Все. Нечего топтаться здесь.

Из-за чувства вины я попросила госпожу Фаули, чтобы она разрешила мне остаться у постели боевика. Роуд непременно обо всем узнает утром. Но это было уже не важно. Мне искренне хотелось помочь и проследить, чтобы резерв пришел в норму.

— Мне знаком этот взгляд. Можешь остаться с ним, поддерживать стабилизирующее плетение, но не смей вливать в него собственную магию. Если повезет, он выкарабкается и не потеряет работоспособность.

Страшные слова для любого мага. Большая часть боевиков уходила в отставку не из-за травм и даже не из-за оторванных конечностей, а потому что их резервы не справлялись с нагрузкой.

Когда Фаули ушла, я тихо придвинула стул. Пальцы, сцепленные на коленях, дергались каждый раз, когда боевик издавал болезненный стон. Очищающее плетение избавило тело от яда, магия перестала утекать. Однако резерв был по-прежнему нестабилен и вызывал жар. И все, что я могла — надеяться.

Рассвет окрасил палату в оранжевый цвет. Кожа боевика все еще покрывалась испариной. Я обтирала ее найденным в шкафу полотенцем. Желудок сжимался, но голода не было. Я потерла глаза, в которых ощущалась болезненная резь, и прислонилась лбом к постели.

— Вам лучше вернуться в академию и попросить о новом назначении, пока не слишком поздно.

Шепот, раздавшийся над ухом, был полон едва сдерживаемого гнева. Я поморщилась и подняла голову. Для Роуда это стало неожиданностью, потому что он не успел отодвинуться. Я зашипела и схватилась за затылок.

— Ваше нахождение в моем госпитале — это сущее наказание, Асвальд. И где я так согрешил? — потирая подбородок, шепотом вопросил Роуд. — Фаули уже отчиталась. Вот скажите мне, Асвальд, как вы умудрились принести торха? О, не пытайтесь оправдаться. Я видел, как вы выходили с кладбища вчера, и теперь серьезно обдумываю выгнать вас на законных основаниях. И ваша мать не сможет повлиять на мое решение.

Не сказал, а припечатал. Я опустила голову и сжала колени. И все же смолчать не смогла:

— Она бы только обрадовалась вашему решению. — Я резко поднялась. — Могу идти собирать вещи?

Мартин Роуд прищурился, затем с его пальцев сорвалась зеленая искра и растворилась в груди боевика.

— Вы вовремя оказали правильную помощь. За это я не оставлю замечание в личном деле. Ректор должен учесть все обстоятельства и быть благосклонным.

— Вы всегда так сильно растягиваете слово «да»?

Роуд скривился. Боевик пошевелил рукой, открыл глаза и хрипло произнес:

— Стойте. Не только целительница была вчера на кладбище. Моего напарника недавно похоронили здесь.

— Вы очнулись! — Не обращая внимания на недовольного профессора, я склонилась над боевиком и проверила его показатели. — Как вы себя чувствуете?

— Жить буду. — Мужчина слабо улыбнулся. — Спасибо.

— Все это очень мило, — не выдержал Роуд, — но не снимает вины с Асвальд.

— У меня нет претензий к целительнице, и я прошу не наказывать ее.

Роуд перевел взгляд с пациента на меня и обратно, затем поджал губы. Его молчание длилось минуту.

— Ступайте к себе, Асвальд. Через два часа я жду всех во дворе.

Когда я вошла, Марселина еще сладко спала, подсунув одну ладонь под щеку. Я тихо собрала вещи и отправилась в душевую. Прохладная вода взбодрила, но ненадолго. Стоило присесть на кровать, как я мгновенно заснула.

Разбудила меня Марси, и я с удивлением поняла, что колокол не справился с этой задачей.

— Выглядишь ужасно, Кора. Неужели тебя так измотало дежурство?

— И да, и нет. Пора на завтрак? Пойдем, я расскажу все по пути.

Как и сказал Роуд, адепты собрались во дворе госпиталя рядом со столовой в назначенное время. Профессор выглядел как всегда безупречно и не скрывал недовольства. Золотые кисточки на концах его пояса покачивались в такт шагам.

— Сейчас я озвучу распределения. Считайте, что это аванс моего доверия к вам, как к настоящим целителям. Назовем это проверкой на самостоятельность. Итак…

Я несколько раз поймала на себе пристальный взгляд Роуда. Дыхание замерло. Моя фамилия вторая в списке, и уже были названы почти все адепты, а она все не звучала, поддерживая внутреннюю тревогу и напряжение.

— Что касается Асвальд… Отправитесь сегодня в архив.

Аренс повернулся ко мне с недоуменным выражением. Я едва сдержалась, чтобы не скривиться в ответ. Он ведь должен радоваться! Из-за него моя практика с самого начала не задалась.

— У вас есть какие-то вопросы? — Роуд засунул руки в карманы и перекатился с пятки на носок. — Вот и отлично. Тогда расходитесь по назначенным корпусам, но не забудьте проверить список ночных дежурств.

Я догнала Роуда, когда двор начал пустеть.

— Чего вы хотите? Обжаловать назначение? Благодарите пациента. Если бы не он, то я бы тотчас вас выгнал.

— За что вы меня наказываете?

— А с чего вы взяли, что это наказание?

Роуд остановился. Я врезалась в его спину, ойкнула и потерла ушибленный нос.

— Я отправил вас в архив, потому что он нуждается в разборе. А еще потому, что уставший целитель для пациентов опасен. Вы же не будете разубеждать меня, что успели выспаться за отведенный час? Вот и славно. Идите, Асвальд, идите.

Я стиснула кулаки. Звучало разумно, а оттого злило.

Роуд уже собирался уходить, когда со стороны ворот раздался крик.

— Неподалеку на тракте произошло нападение нечисти. Много раненых, — запыхавшийся боевик говорил и держался за левый бок.

— Я могу помочь! Вам ведь нужны будут свободные руки.

— Нет, — холодно и резко возразил Роуд. — В архив. Не желаю возиться с упрямой адепткой. Еще слово…

Я не стала дослушивать. Развернулась и быстро зашагала прочь.