Когда я вошла в комнату, Марселина уже была там — сидела на кровати, поджав под себя ноги и прислонившись спиной к стене. В руках она держала листы с зарисовками плетений и оторвалась от них, лишь когда я нависла над ней.

— Ох! Кора, ты меня напугала! Нельзя так бесшумно подкрадываться.

— Тебя увлекло сращивание мягких тканей настолько, что ты не услышала скрипа двери?

— Да, — немного виновато протянула Марселина. — Профессор Нильс просто чудо. Сегодня мы присутствовали на операции по удалению шрамов от магических ожогов. У мальчика была поражена половина лица. Ну, ты представляешь… Но теперь его кожа абсолютно чиста! Меня так поразила техника профессора, что после я попросила его показать схемы плетений. — Она потрясла рукой, бережно сжимающей листы. — Вот, изучаю.

— Повезло тебе. Воистину чудо…

— А что же твой тиран? Что у вас опять случилось?

Злость утихла, поэтому мне удалось безэмоционально передать суть конфликта. Выслушав, Марселина неодобрительно поцокала языком. Пока она возмущалась, я успела закрепить форму внутри стерилизационного артефакта и активировала плетение.

— … и натуральный деспот. Знаешь, Кора, если так продолжится, то я приду к выводу, что у тебя есть задатки пророка.

Я посмотрела на подругу через плечо и продолжила готовиться к ночному дежурству.

— А как иначе объяснить, почему молодая и хорошенькая девушка вместо красивых вещей засунула в чемодан эту железяку?

Марселина указала подбородком на артефакт и сморщила нос.

— Практичностью. Вот если тебе срочно потребуется второй комплект, что будешь делать? Резерв тратить?

Она удивленно моргнула, будто такая мысль даже не приходила в ей в голову, затем посмотрела на стул, где висел китель, и снова вернула внимание артефакту.

— Теперь и я задумываюсь над этим вопросом… Но ты ведь поделишься со мной?

— М-м-м. Смотря как попросишь.

— Ох, Боги! Кора Асвальд изволит шутить. Отмечу этот день в дневнике красными чернилами.

Артефакт тихо гудел, очищая ткань. Я присела на стул возле него и поочередно начала разминать руки.

— Кажется, Роуд тебя невзлюбил. И дело не в том, что ты женщина. У него будто изначально была к тебе неприязнь.

Я пожала плечами, но мысленно допустила, что этому могла посодействовать матушка. Каким бы ни казался мне Мартин Роуд, а я была свято уверена, что такого человека подкупить нельзя.

За ужином Аренс самодовольно улыбался. Как бы я ни старалась сосредоточиться на рисовой каше с овощами, слух все равно выхватывал нелестные комментарии моим целительским умениям и самооценке.

— Я сполна насытилась. Пойду переоденусь, а затем в терапию.

Марселина кивнула и шепнула:

— А я, пожалуй, останусь.

В тишине комнаты мне стало спокойнее. Я растянулась на узкой кровати и всего на миг прикрыла глаза. Так мне казалось. На деле же я провалилась в глубокий сон, и Марселина разбудила меня с помощью плетения импульса.

— Стоит ли ради практики так себя изводить? — проворчала она, когда я спешно надевала форму.

Ничего ей не ответив, я выбежала в коридор. Опоздать на первое дежурство будет настоящим позором! К счастью, на пост в терапевтическом корпусе я подошла ровно в десять вечера. За стойкой сидела женщина с коротко остриженными рыжими волосами. Она просматривала записи в журнале и, не поднимая головы, махнула рукой на соседний стул.

— Я госпожа Фаули. Ночью у нас спокойно, работы мало.

Она захлопнула журнал, повернулась ко мне, оценивающе прошлась взглядом по внешнему виду, кивнула каким-то мыслям и поднялась.

— За мной.

Вооружившись деревянными коробами с лекарствами, мы двинулись по коридору, мягко освещенному магическими лампами. Где-то впереди хлопнула дверь, затем послышался звук приближающихся шагов. Их обладателем оказалась невысокая девушка. Она передвигалась медленно, одной рукой держась за стену, а второй за горло. Госпожа Фаули ускорила шаг.

— Что случилось? Я только начала обход.

— Не могла я ждать, — всхлипнула девушка. — С самого ужина мутит и живот крутит.

Госпожа Фаули достала из короба склянку с противорвотным настоем.

— Половину выпьешь сейчас и ляжешь спать, а вторую — утром натощак. Не нужно тратить силы, Асвальд. Я знаю причину этого недуга.

Мне пришлось стряхнуть с пальцев диагностическое плетение. Девушка взяла склянку. Ее глаза подозрительно блестели. Ничего не сказав, она ушла. Стоило двери снова хлопнуть, как госпожа Фаули недовольно проворчала:

— Приходят лечиться, а сами не слушаются. Наедятся тайком всякой гадости…

Она поманила меня к первой палате. Здесь лежали пациенты с истощением и нарушением работы резерва. Я проходила между кроватями, проверяла показатели, плетения и раздавала зелья. В следующих двух палатах все повторилось. Менялись пациенты, диагнозы, а я все больше унывала. Не о такой практике я мечтала!

Когда мы вернулись на пост, госпожа Фаули негромко произнесла:

— Неплохо работаешь для практикантки. Девушки, попадавшие к нам до тебя, кривили губы и задирали носы. А ты ничего, смекалистая и расторопная. И даже умудрилась не запутать плетения. Если будешь слушаться Роуда, может, жизнь в госпитале у тебя наладится.

Хотелось фыркнуть или едко прокомментировать последнее высказывание, но вместо этого я натянуто улыбнулась и присела на стул.

— Просто у меня есть опыт.

Госпожа Фаули подняла брови и облокотилась на стойку. Весь ее вид говорил, что она ждет подробностей.

— Ничего незаконного! Я подрабатывала помощницей академического целителя по выходным. Адепты бывают изобретательны, скучать не приходилось. За два года я успела отточить некоторые навыки — вот и весь секрет.

— Теперь понятно. — Госпожа Фаули скрыла зевок и посмотрела на часы. — Раз так, то воспользуюсь подарком Роуда. Останешься на посту одна. Но если что-то случится — разбудишь меня. Договорились?

Я кивнула. Оказанное доверие разлилось теплом в душе.

С уходом госпожи Фаули и приближением полуночи тишина терапевтического корпуса стала казаться осязаемой. Чтобы прогнать сонливость, я принялась изучать журналы и карточки пациентов. Когда ударилась лбом о дубовый стол, поняла, что метод оказался неэффективным. Оглянувшись на дверь, за которой скрылась госпожа Фаули, я потерла глаза и вздохнула. До конца дежурства оставалось продержаться четыре часа.

Но сколько бы я ни боролась и ни подбадривала себя легким зарядом магии, сонливость взяла верх. Я подперла щеку ладонью и прикрыла глаза всего на минуту. Так мне, по крайней мере, казалось.

— … тель. Госпожа целитель… помогите.

От незнакомого голоса рядом я подскочила на стуле и едва не скинула со стола карточки. Взгляд с трудом сфокусировался на говорившем. Передо мной стоял молодой боевик: крепкий, рослый. Его лицо, шея и грудь покрылись испариной.

— Простите. Что-то мне нехорошо. Голова…

Он рухнул на пол. С моим телосложением я бы при всем желании не смогла его удержать, но попыталась смягчить удар. От резкой боли, прострелившей локоть, я зажмурилась. Одновременно с этим к боевику полетело диагностическое плетение, сорвавшееся с пальцев привычно и быстро.

Что-то было не так, потому что я вспомнила его. Во время обхода резерв боевика был стабилен, хоть и истощен, но теперь магия утекала без видимых причин.

Нехорошее предчувствие скрутилось спазмом в желудке.