Госпожа О'Райли даже не удивилась моему приходу.

— Успехи неважные, да? — Уголки ее губ дрогнули, но улыбка так и не появилась. — Младшим целителям и уборщикам не помешает помощь. Сейчас мы активно готовим операционный блок перед сезонной вспышкой.

Увидеть операционный блок? Да у меня от воодушевления перехватило дыхание! Внутренне ликуя, я сдержанно кивнула госпоже О'Райли и пропустила ее вперед.

Мы прошли сквозь очищающий круг и попали в святая святых госпиталя. Она была заполнена спешащими людьми, и мне тотчас же вручили коробку с зельями и артефактами.

— Не стой, не стой! Будешь помогать мне с расстановкой, — быстро проговорил парень в целительской форме и поманил к боковой двери.

Пока я подавала флаконы в строгой последовательности, он продолжал тихо ворчать, ни к кому не обращаясь:

— Ненавижу лето. Самый пик активности у нечисти! Чтобы их всех в Бездну утащило…

Когда он в очередной раз протянул руку, я неловко кашлянула.

— Коробка пуста.

Лишь тогда он оторвался от шкафа и впервые сфокусировал на мне осмысленный взгляд.

— И?

Целитель посмотрел сначала на мое лицо, на коробку, прижатую к груди, а затем на пояс.

— Практикантка? Наказанная, что ли? Ай, ладно! Отдай артефакты, а сама беги прямо по коридору до зеленой двери и возьми еще зелий. В журнал перепиши номер коробки и в графе «операционная» укажи третий номер. Ну? Шевелись, шевелись!

Незаметно я втянулась в суматоху. Было приятно чувствовать себя ее частью. Сноровистые девушки под командованием госпожи О'Райли меняли постельное белье в палатах быстрее, чем я успевала приносить корзины. Не отставая от них, младшие целители закрепляли и активировали дезинфицирующие артефакты. К полудню у меня уже ломило спину. Налицо были все признаки мышечной усталости. Руки еле поднимались.

«Сейчас бы контрастный душ и легкий массаж…» — мечтательно подумала я и опустилась на скамью в коридоре. Здесь меня и нашла госпожа О'Райли.

— Отправляйся на обед, а после вымой полы в терапевтическом корпусе. На этом наказание завершится.

— Задача ясна. Если я не голодна, могу приступить к отработке?

Госпожа О'Райли бросила на меня неодобрительный взгляд, но ответила равнодушно:

— Воля твоя.

Во дворе я столкнулась с Марселиной, которая спешила в столовую.

— Кора? Что ты здесь делаешь и почему у тебя в руках ведро?

— Практика у Нильса отбила у тебя логическое мышление? — вяло огрызнулась я и сразу же об этом пожалела. — Прости… Я поспорила с Роудом, и он меня выгнал.

— А я говорила, что он тиран! И все же приемы пищи пропускать нельзя. Разве наказание не может подождать?

— Аппетита нет. Марси, извини, мне нужно идти. Поделимся впечатлениями вечером.

В тишине и прохладе я заканчивала уборку в западном крыле. Пациенты еще были в столовой, и мне никто не мешал. Пребывая в мрачных мыслях, я не услышала шаги, а от голоса за спиной вздрогнула.

— Вам идет.

Я резко выпрямилась и стиснула древко швабры. Роуд стоял всего в трех шагах от меня.

— Благодарю. Вашими стараниями зарабатываю дополнительную должность.

Кажется, его позабавил мой едкий выпад, который делать не следовало, но вернувшаяся злость не оставила шансов здравомыслию. Мартин Роуд вздохнул, снял очки в серебристой оправе и убрал их в карман кителя.

— Эмоции всегда мешают целителю… Злитесь, Асвальд?

— Нет, что вы! Я просто в восторге от происходящего.

— Тогда перестаньте смотреть так, будто мысленно ломаете мне кости, а затем сращиваете.

На этот раз усмехнулась уже я и уточнила:

— Криво, полагаю? Недоучка без диплома ведь не сможет сделать все правильно.

Роуд оперся плечом о стену и скрестил руки на груди.

— Мне следует извиниться. Вы были правы на счет риска потери чувствительности. К тому же предложенное лечение не ошибочно.

От растерянности и возмущения я выронила швабру. Злость всколыхнулась с новой силой.

— Тогда почему? Почему вы позволили Аренсу применить к пациентке магию? — едва не сорвалась на шипение я. — Это не целительство, а настоящее вредительство!

— Потому что целитель должен мыслить шире, смотреть в будущее. Прежде чем проклинать меня, сначала выслушайте. Та женщина — боевой маг и частая пациентка госпиталя. Она предпочитает результат долгосрочным последствиям. Ничего бы не изменилось. Ей пора понять, что выбранный метод приведет лишь в могилу.

Медленно до меня стал доходить смысл слов, и я посмотрела на произошедшее утром под другим углом.

— И вы уверены, что она бы продолжила принимать стимуляторы?

— На девяносто девять процентов.

Где-то рядом хлопнула дверь, а затем коридор погрузился в тишину.

— Если бы вы так рьяно не настаивали, пациентка не восприняла бы предупреждение всерьез. К сожалению… Аренс оказал первую помощь, но пройдет несколько дней, и симптомы вернутся, а боль усилится. Тогда, возможно, она испугается, вспомнит ваши слова и наконец-то остановится.

Мне не понравилось, насколько расчетливо это прозвучало. Я подняла швабру и нахмурилась. Образ идеального целителя дал трещину. Роуд склонил голову набок.

— Будем считать этот инцидент уроком и для пациентки, и для вас.

Я шумно выдохнула и отвела взгляд.

— Сегодня вы останетесь на ночное дежурство в отделение терапии. После ужина приходите на пост для получения подробных инструкций.

Мартин Роуд развернулся и быстро исчез за поворотом. Я же осталась стоять посреди коридора, шумно дыша.

«Высокомерный! Самодовольный! Просто несносный тип!» — мысленно кричала я ему вслед, сжимая древко швабры до скрипа. Не о такой практике я мечтала. С таким же успехом можно было согласиться и на деревенского знахаря.

Я не стала применять успокаивающее плетение. Вместо этого отнесла орудие наказания в хозяйственную комнату и вышла во двор. Мой путь лежал к местному кладбищу.

Воздав небу молитву за упокоение душ, я бродила вдоль деревянных крестов, пока не остановилась возле свежего захоронения. Рядом лежал букет полевых цветов, перевязанный алой траурной лентой. Ветер качал верхушки деревьев и обдувал мое лицо, остужая пыл.

Жизнь так драгоценна и так хрупка…

Прикрыв глаза, я вздохнула. Ногти впивались в ладони. Во тьме воображения я видела костлявые руки, что любовно гладили кресты, скребли землю.

Смерть. Она всегда была где-то рядом, шла рука об руку с жизнью. И в этой связке целители находились между ними. Иногда я задумывалась, правда ли мы спасаем или же просто отсрочиваем неизбежное?

Водя пальцами по шероховатой поверхности креста, я вспоминала, для чего так стремилась стать целителем. Взгляд туманился, сознание уносилось в далекое прошлое — туда, где я впервые увидела смерть и познала горечь чужой утраты.