На улице Мэй продолжала верещать, на них оглядывались, но никто не спешил на помощь. Наоборот — Мэй видела, как прохожие смотрят на её мучителя с пониманием и сочувствием, а на неё — с осуждением. Как будто это она была виновата!

— Да что я такого сделала⁈ — возмутилась она, но мужчина только фыркнул. Мэй уже смекнула, что лучше не дёргаться, чтобы не было больно. Впрочем, он не сильно сжимал — скорее, просто держал, направляя. Мэй покорно потрусила рядом, пытаясь сообразить, что делать.

За два поворота от ярмарки они подошли к калитке какого-то парка. У Мэй внутри всё похолодело. Парк? Зачем ему парк? Неужели он собирается…

Она уже приготовилась кричать на убой, но в парке оказалось многолюдно — садовники как раз стригли кусты. Тут же среди деревьев её взгляду открылось высотное здание со стеклянным фасадом, сверкавшим в рыжеватых лучах солнца. Ал подвёл её к неприметной двери и нажал на подсвеченную кнопку.

— Лиза, — сказал он в переговорное устройство и продолжил на всеобщем: — Я тут потеряшку подобрал, говорит, твоя.

Из динамика раздался женский голос, тоже говоривший на всеобщем:

— А кто там?

— Девица какая-то блондинистая, — с отвращением процедил Ал. — Приставала к Урику в лавке. Бедный парень от неё чуть сквозь стенку не прошёл. Потом ко мне полезла.

Из динамика донёсся смех — чуть сдавленный и не очень-то мелодичный. Мэй бы так при мужчине гыгыкать не стала.

— Наверное, Кира подружка, — сказал женский голос. — Веди её сюда.

Дверь щёлкнула, открываясь. Мужчина отпустил её ухо и толкнул Мэй вперёд, так что она влетела в вестибюль, чувствуя одновременно унижение и облегчение. Женщина упомянула Кира, значит, это кто-то знакомый!

Ал придержал её за загривок, когда подъехал лифт, как будто она могла пройти мимо дверей. В лифте Мэй сразу прилипла к зеркалу — волосы растрепались, ухо… Хм, даже не покраснело. Мэй осторожно его пощупала — не горячее. Ну ладно. Поправила пуховик. Кто бы ни была эта Лиза, всегда лучше выглядеть по максимуму.

Дверь открылась во что-то вроде просторной прихожей. Вдоль стены стояли обувницы с обувью самых разных размеров, на вешалке висел лыжный костюм и две маленькие курточки. Мэй увидела резную деревянную дверь и хотела было пойти к ней, но Ал придержал её за капюшон и молча указал на обувницу, после чего стащил свои сапоги и повесил на крючок свою роскошную шубу. Даже не на плечики! Вот варвар!

Впрочем, плечиков тут и не было, так что Мэй пришлось вешать свой пуховик точно так же. Она понадеялась, что Кир не обидится, ведь это его подарок.

Наконец её впустили в дверь. Мэй оказалась в просторной гостиной. Деревянная мебель органических форм, мягкие ковры на полу, на стене большое плетёное украшение из джутовой верёвки и деревянных бус. Огромные окна выходили на город, позолоченный зависшим над горами солнцем.

На диване, поджав под себя ноги, сидела невысокая женщина средних лет в голубом халате. Светлые кудрявые волосы обрамляли круглое лицо, которое Мэй сразу узнала.

Элизабет Гринберг. Императрица Муданга. Мать Кира.

— Привет, — сказала женщина с лёгкой улыбкой, поднимая взгляд от планшета. — Ты Мэй, что ли?

— Да… — выдавила Мэй, соображая, как себя вести. Папа пару раз брал её с собой на приёмы, где присутствовали высочайшие особы, но там всё было ужасно официально, и он следил за каждым её движением. В то же время Кир был… просто Кир. Хотя принц. И что же его мама?..

— А Кир знает, где ты? — спросила эта «Лиза». Вот ведь земляне, вечно у них с именами какая-то чехарда! Если бы Ал назвал её Элизабет, Мэй бы сразу всё поняла! А он сам-то тогда кто? Императора вроде иначе зовут, а наследный принц ещё маленький…

Ал меж тем по-хозяйски плюхнулся на диван в полуметре от «Лизы», раскинул ноги и руки и что-то недовольно проворчал на муданжском.

Тут до Мэй наконец дошёл смысл вопроса, и она спохватилась: Кир же наверняка её потерял! Она поспешно вытащила телефон и уставилась на экран. Связи не было ни на полпалочки.

— Ой, — сказала она. — У меня не ловит.

Императрица рассмеялась. Ал закатил глаза.

— У тигрэнок что, мозга вообще нет? — спросил он.

— Ай, ладно тебе, — фыркнула императрица и пнула его ступнёй в носке в колено. Он никак не отреагировал. У Мэй глаза лезли всё дальше из орбит. Это же не мог быть император? Она видела его, у него лицо такое… запоминающееся. Но с кем ещё императрица могла быть на такой, э-э, короткой ноге? Буквально!!!

— Чтобы ловило, надо зарегистрироваться в планетарной сети, — продолжила «Лиза» — Ладно, сейчас.

Она достала свой телефон, навела камеру на Мэй и щёлкнула, а потом что-то понажимала на экране и, судя по разнёсшимся гудкам, поставила звонок на громкую связь.

— Кир, это твоё? — спросила она.

— Да! — голос Кира был одновременно облегчённым и взбудораженным. — Она уже во дворце, что ли⁈ Мы тут обыскались её!

— А ты получше бы следил за своими фефёлками! — рявкнул Ал в телефон, подавшись вперёд. — Ты представляешь, что она творила⁈ Домогалась сначала Урика, потом меня! МЕНЯ!!! В ресторан приглашала, троганая устрица!

Из телефона донеслось бульканье.

Лиза захохотала. Громко, от души, совершенно не скрывая веселья. Ал злобно на неё зыркнул.

— Ничего смешного! Мне хоть ладно, просто противно, а Урик? Могла парню всю жизнь сломать, а он только-только первый этап учения закончил!

Мэй стояла ни жива ни мертва. Жизнь сломать? Да что она сделала-то?

— Духовникам запрещено иметь отношения с женщинами, — сжалилась над ней Лиза, вытирая глаза. — Бедный Урик, небось, решил, что это испытание, ниспосланное его богом!

Ал фыркнул, но потом важно кивнул.

— Так-то оно, может, и так. Но ты, Кир, хоть основные вещи дурёхам своим втемяшил, там же в ухо посветишь — глаза загораются!

— Не надо так обобщать, — обиженно откликнулся Кир. — Ладно, ма, мы сейчас придём. Ты её там придержи, чтобы ещё чего не отмочила.

— Не волнуйся, — Лиза нажала отбой и посмотрела на Мэй с весёлой улыбкой, от которой в уголках глаз у неё проявились складочки. Как можно в таком молодом возрасте такое допускать? Вообще, что ли, за собой не следит? — Садись, чай будешь?

— Спасибо, — выдавила Мэй и опустилась в кресло с деревянными подлокотниками. Ну ладно, всё-таки это мама Кира, и она ведёт себя совсем не официально, так что, наверное, всё хорошо?

— Алтош, ты будешь? — спросила Элизабет.

— Я вообще-то делом был занят, пока это на меня не свалилось. Да и кстати, — он повернулся к Мэй. — Руки вперёд протяни.

Она покосилась на «Лизу», но сделала, как велели. Ал — или Алтош? — достал откуда-то из-под халата короткую палку с подвесками и поводил над её ладонями, что-то нашёптывая. Мэй только моргала — на Тигрэне магические ритуалы были строго запрещены несмотря на то, что не имели отношения к реальности. Государство берегло граждан от придуманной чуши.

— Чё такое? — миролюбиво спросила императрица.

— Да она похватала руками… — он замялся, — короче, там духовничьи приспособы перед лавкой были выставлены. Так-то ничего страшного, но на всякий случай лучше убрать фон. Всё, — он спрятал палку и встал. — Пошёл я Урика откачивать, он меня вообще-то попросил с выбором кое-чего помочь, а не вот это вот всё.

С этими словами он кинул на Мэй последний презрительный взгляд и исчез за дверью в прихожую. Навстречу ему из той же двери выскользнул молодой слуга с чайным сервизом на подносе. Расставил его на низком столике между Мэй и Элизабет и так же бесшумно испарился.

— Нафига тебе понадобилось к духовникам-то приставать? — усмехнулась Лиза.

Мэй прикинула. С одной стороны, какое ей дело? Да и не подобает целую императрицу грузить своими проблемами. С другой, она женщина опытная, может и помочь. У Кира взрослых сестёр нет, к которым можно было бы обратиться, а сам он вряд ли что подскажет, он вон вокруг Ютты выпрыгивает так, словно не знает, с какого конца к девушке подходить. Что ж, была не была.

— Понимаете, — сказала Мэй, потупившись для приличия, — мне по итогу этой поездки очень нужно получить хотя бы одно предложение о браке. Иначе папа меня на порог не пустит. И обязательно от какого-то важного человека, богатого или влиятельного. Может, вы мне что-нибудь посоветуете? У вас же получилось.

Она подняла глаза на Лизу, надеясь увидеть понимание или хотя бы сочувствие.

Лиза… захохотала.

Мэй смотрела, как императрица Муданга смеётся так, что под ней диван ходуном ходит, и чувствовала, что жизнь её не готовила к такому повороту.