Лавка с платьями разочаровала. Нет, сами платья были сто из ста, но вот продавец… Он, конечно, старался, но его всеобщий был настолько ужасен, что она так и не поняла ни слова. А когда попыталась перейти на муданжский, он затараторил что-то неразборчивое, очень быстро и как-то смазанно, да ещё и за прилавок спрятался. Мэй расстроилась: она так старалась учить язык, особенно все темы, что касались знакомства, отношений, семейной жизни — и всё равно ничего не понимала.

Ну и ладно. Не последний бутик на планете.

Задняя стена магазина представляла собой почти сплошное окно, из которого тёплый послеполуденный свет заливал шелка. За окном открывался вид на крытую пешеходную зону. Фасады магазинчиков, столики прямо на улице, наверняка с подогревом — потому что за ними сидели люди в расстёгнутой одежде и не мёрзли. Мэй засмотрелась на висящие под крышей цветные фонарики, на выставленные из лавок стенды с мелочёвкой.

Около одного из таких стендов толокся молодой мужчина. На нём была шикарная шуба, длинная, из какого-то густого меха, отороченная по вороту и подолу чем-то более тёмным. Он рассматривал стенд, и на фоне тёмного фасада Мэй могла рассмотреть его профиль: прямой нос, чёткая линия скул, блестящие тёмные волосы.

Ну так вообще ничего. И шуба явно дорогая, у Мэй глаз намётанный.

Она уже начала понимать, что пока она рядом с Киром, на неё никто не смотрит. Вон Дух — едва парой слов с ней перекинулся, а потом вцепился в Ютту. Оно и понятно: Ютта смелая, умная, мужикам с ней интереснее. Да и в лифчик ей есть что положить, а муданжцы, судя по Киру, такое любят. Мэй не завидовала — Ютта её подруга, и она искренне рада, что та наконец-то заинтересовала парня, а то всё смотрела волком, как будто её вид размножается как-то иначе. Но если всё время тереться рядом с Юттой, Мэй самой внимания не достанется. А ей нужно. Очень нужно.

Она поправила волосы, расстегнула пару пуговиц на пуховике, глубоко вздохнула и решительно двинулась к витрине с побрякушками.

— Привет, — сказала она на муданжском, стараясь выговаривать слова, как учили на курсах. — Красивые вещи. Вы разбираетесь в них?

Молодой мужчина повернулся к ней и вытаращился. Мэй мысленно отметила, что вблизи он ещё симпатичнее: глаза тёмные, почти чёрные, высокие скулы, кожа смуглая и гладкая. Из-под шубы выглядывал ворот с густой золотой вышивкой, явно ручной, но профессиональной. Небось сынок какого-нибудь министра.

— Естественно, — пробормотал он, чуть отодвигаясь. Ишь какой вежливый, к стенду её пропускает.

— А мне вот эти нравятся, — Мэй показала на пару подвесок с голубыми камнями и повернулась к стенду, чтобы мужчина лучше видел, как солнечные блики играют в её волосах. — Как вы думаете, они мне пойдут?

Она наклонила голову, позволяя локонам скользнуть по плечу, и посмотрела на него снизу вверх чуть искоса — приём, который всегда работал на мужчин.

Но этот отступил ещё на шаг.

— Вы что с ними делать собрались?

Мэй сняла подвеску со стенда и приложила к своей груди, как раз так, чтобы острым кончиком та указывала в ложбинку, видимую в декольте.

— Носить! Мне идёт?

Мужчина побелел.

— Вы… это… Нельзя трогать!

Мэй выпятила губки.

— Я же только померила… Оно такое дорогое?

Она неохотно повесила подвеску на место, всем своим видом намекая, что порядочный мужчина мог бы и подарить ей эту мелочь.

Мужчина оказался совершенно непорядочным — он попятился, чуть не споткнувшись о порог магазина, который оказался прямо у него за спиной.

Мэй растерялась. Она что-то не то сказала? Или не так посмотрела? Может, он просто очень стеснительный? Её не попадались такие, но от подруг она слышала — их надо брать настойчивостью. Что ж, внутри магазина тоже наверняка есть симпатичные украшеньки.

Мэй решительно двинулась следом.

— Старейшина Алтонгирел! — выкрикнул вдруг этот стеснительный. — Тут девушка, она… трогает…

Мэй не всё поняла, что он сказал, но зато сразу заметила второго мужчину.

Он был постарше, лет сорока, с длинным носом и непропорционально большими губами. Не красивый, но Мэй зацепилась взглядом за его глаза — огромные, тёмные, с длинными-длинными ресницами, печальные и какие-то… глубокие. На нём тоже была шуба — богатая, чёрного меха, расстёгнутая, так что видно было халат, густо вышитый серебряной нитью, и на шее золотая… Как же это называется? Гривна, во! С камнями, которые явно были не простой бижутерией.

Что ж, мужчина в возрасте наверняка более значимая фигура, чем молодой. Папа будет доволен.

— Здравствуйте! — она оставила молодого в покое и шагнула к старшему. — Не подскажете, тут есть что-нибудь синее? Мне синее идёт.

Старший со сложным именем посмотрел на неё, потом на молодого, который аж за прилавок зашёл.

— Урик, где ты это откопал? — спросил он, игнорируя Мэй.

— Сама подошла! — выпалил, очевидно, Урик. — Сезонные диски трогала, прямо руками! Старейшина Алтонгирел, я ни-ни, я бы никогда!

Старейшина Ал… В общем, Ал. Закатил глаза. Ну правильно он-то понимает, что от девушек не надо шарахаться. Да и чем ей трогать эти… диски, как не руками? Не носом же! Да и на диски они совсем не похожи… Нет, младший точно ей не подойдёт. Лучше взяться за старшего.

— Вы очень красиво одеты, — пошла она в атаку, поворачиваясь чуть боком, чтобы свет падал на её лицо под самым выгодным углом. Мэй точно знала, как именно её черты надо подсвечивать для наилучшего эффекта. — Уж вы-то точно разбираетесь в красоте!

Ал молчал, и его молчание начинало её нервировать. Но Мэй не была бы Мэй, если бы сдавалась после первой неудачи. Она вообще никогда не сдавалась, как её жизнь ни трепала.

— Знаете, — она театрально вздохнула и провела рукой по волосам, откидывая их за плечо, — я тут совсем одна. Мои друзья куда-то делись, а город такой большой, такой незнакомый… Было бы замечательно, если бы какой-нибудь надёжный мужчина пригласил меня пообедать. — Она подняла на него глаза, делая их максимально невинными, а потом взмахнула нарощенными ресницами.

Тишина была такой густой, что Мэй услышала, как молодой, всё ещё стоящий в углу, судорожно сглотнул. Она украдкой глянула на Ала из-под ресниц.

Верхняя губа у него начала медленно подниматься, обнажая зубы в гримасе отвращения.

— Ты кто такая? — спросил он, и голос его звучал так холодно, что Мэй поёжилась.

— Я… я в гости приехала, — пробормотала она, теряя уверенность.

— К кому?

Мэй замялась. Сказать, что к Киру? Но вдруг он подумает, что она девушка Кира? Обычно к мальчикам девочки просто так не приезжают. С другой стороны, если не скажет, что у неё есть связи, он может решить, что она какая-то простушка, с которой можно не церемониться.

— К императорской семье, — выпалила она, надеясь, что произнесла всё правильно.

Эффект превзошёл все ожидания: Ал внезапно оказался совсем рядом и… схватил её за ухо.

— Ай! — взвизгнула Мэй, пытаясь вырваться. — Отпустите! Что вы делаете⁈

Он не обращал на её вопли никакого внимания. Просто повернулся и пошёл к выходу из магазина, таща Мэй за собой, как нашкодившего котёнка.

— Помогите! — закричала Мэй, оглядываясь на молодого в углу. — Он меня похищает!

Молодой осенил себя каким-то религиозным жестом, но не двинулся с места.