— … Обзавидуются все, у нас такого днём с огнём не найдёшь, это же кожа натуральная, она даже пахнет иначе, у нас такое не делают, это считается безделка для богачей, на такое тратить время людей неправильно… — Мэй болтала, не закрывая рта, кажется, даже для произнесения звука «п». Во всяком случае, Киру всё время казалось, что она как-то ленится полностью произносить согласные, отчего её речь лилась вдвое быстрее, чем он успевал обрабатывать.

Впрочем, Кир не особо-то и слушал. Его мысли занимало другое.

Ютта совершенно точно на него обиделась, но он никак не мог взять в толк, почему.

Кир считал себя не то чтобы прямо знатоком женских душ, но определённо опытным кавалером. С его внешностью и официальным статусом муданжским девицам было трудно придумать причину, чтобы отказать ему во внимании, а всякие мелкие игры с подарками, намёками, флиртом в сообщениях и даже изредка самостоятельно сочинёнными стихами Кир освоил уже давно. Старейшина Унгуц был хорошим учителем — и в этой премудрости тоже.

Другое дело, что все эти стандартные игры Кира не особенно-то и привлекали. Конечно, для поддержания уважения со стороны приятелей (а также чтобы бабушки не донимали предложениями обратить внимание на ту или иную девицу) он время от времени выгуливал какую-нибудь подругу в парке или даже приглашал в гости. Благо сам же, ещё будучи мелким пацаном, завёл в своей банде правило принимать девочек в игру наравне с мальчиками, так что выбор подруг всегда был под рукой.

Понятное дело, видные люди — что в столице, что в городах, куда Кир попадал, когда помогал ма на выезде, — старались познакомить его со своими дочерьми, и Кир добросовестно уделял им внимание, чтобы девочки получили потом похвалу и награду от родителей, а себе оставили приятное воспоминание. Но всё это было — для галочки, для репутации, во избежание проблем.

Плотнее — и честнее — всего он общался с двумя подругами-духовницами, Айшей и Атех, но они обе знали его, как облупленного, и не питали иллюзий. Айша вообще по жизни иллюзий не питала, ибо знала всё наперёд, а Атех с тех пор, как попала под опеку Ирлик-хона, вообще к людям относилась несколько снисходительно. Мол, милые зверюшки, конечно, но у неё и поинтереснее дела есть. Зная Ирлик-хона, Кир предполагал, что и правда есть.

Так вот, весь этот опыт в целом сообщал Киру, что девушка — это такое явление действительности, которое надо перетерпеть с минимальными потерями. При этом на них зачастую было приятно посмотреть, особенно когда они молчали и, скажем, танцевали. Время от времени Кир даже поддавался порыву и принимался ухаживать за какой-нибудь особо приятной глазу барышней. Правда, увы, в конце концов она всегда расслаблялась достаточно, чтобы начать болтать, и на этом очарование развеивалось.

Ну, конечно, это не касалось девушек, которые учились или работали в Доме Целителей. Те были просто свои в доску парни, хоть и девушки, и с ними можно было по два часа обсуждать модели сканеров или красители для препаратов, и там задействовать обаяние вообще не требовалось. Он знал, что ма поддержала бы его интерес к кому-то из студенток, да и отец смотрел благосклонно, но… Это же свои. Как за ними ухаживать? У Кира как будто нужная программа в голове не включалась, особенно когда соратница с восхищением ощупывала какой-нибудь заформалиненный орган или, чуть не облизываясь, тесаком кромсала свиную тушу, чтобы потренировать швы. Не то чтобы Кир был против — он и сам с таким же лицом это делал. Но в итоге выходило, что это — братан, корешок, коллега, в конце концов. А не девушка.

А вот с Юттой звёзды сошлись в какой-то новое созвездие. С одной стороны, она однозначно ласкала взгляд. Кир вообще с трудом смотрел на что-то ещё в её присутствии — глаза так и магнитились, особенно если она сядет этак, ноги подоткнув под себя сбоку, или там, скажем, стилусом в пальцах играет, а не дай боги грызть начнёт… Кхм, так, о чём это он? Ах да. Ютта при этом была вроде как своим парнем, да не совсем. Учебная программа у них была чуть разная, Ютта ориентировалась в целых областях науки, в которых Кир едва смыслил, а в некоторых, известных ему — совсем нет. И в формалине они вместе не копались, и свиней не зашивали. Зато Ютта иногда вела себя, как девушка, которой интересно его внимание — смущалась, шутила с подтекстом, иногда даже сама приглашала его на свидания.

Ну, так было, пока они торчали на Земле и ходили в универ. И Кир понимал, что на Муданге будет как-то иначе. Здесь всё другое, и привычное поведение придётся как-то менять. Но от мыслей об этом у него быстро вскипал мозг, так что он старался особо не думать. Ма несколько раз говорила ему, что хорошо бы Ютту предупредить о том, как именно здесь всё иначе, но Кир терялся, с какого конца вообще начать. Вроде уж он столько Ютте про Муданг рассказывал… Да и некоторые вещи он и сам не особо понимал, так, чувствовал в целом, что атмосфера другая, что привычный подход не сгодится, но в чём именно? И какие будут последствия? Он, в конце концов, на врача учится, а не на психолога или там социолога, прости рыжий господи.

Поэтому к визиту Ютты Кир отнёсся по привычной схеме — надо просто перетерпеть с минимальными потерями. Будет как-то плохо, как именно — он не знал, но Ютта умная и в итоге во всём разберётся. Он поможет, если поймёт, как. Или если она попросит, хотя на это надежды мало. Он же как-то разобрался в конце концов там, на Земле. В любом случае, он обеспечит её комфорт и безопасность, а остальное как-нибудь само утрясётся. Они ведь не запланировали ничего сложного. Так, погулять, виды посмотреть, деликатесы попробовать. Что тут могло пойти не так?

Однако что-то пошло. И бесперебойно щебечущая над ухом Мэй всё больше казалась Киру вероятной причиной проблем. Сам он никогда не замечал за собой ревности, да и в семье эта тема как-то не возникала — все всем доверяли и не выносили себе мозг. Но по приятелям и подругам он видел, что бывает и иначе. Ютта вроде до сих пор казалась ему в этом плане нормальной, но как знать… Мэй тоже на Земле вела себя как-то сдержаннее. Конечно, наверняка её отец выдал ей указания насчёт установления близких отношений с муданжским императорским семейством, но не настолько же близких!

Кир как раз склонился к мысли, что хорошо бы вечером как-то поговорить с Мэй на эту тему и донести до неё, чтобы поумерила свои порывы или что у неё там, но тут её болтовню прервал мужской голос.

— О, Коновал, чего тут торчишь?

Кир сфокусировал взгляд и не сдержал улыбки — по улице к нему спешил Дух.

Это был один из первых ребят, с кем Кир познакомился когда-то, едва приехав в столицу. Он тогда задал трёпку главарю местной подростковой банды, после чего банду-то и отжал. И вот Дух был в том первом составе. Позже к ним ещё присоединялись, и много, но те, самые первые, кто сказал Киру — ты теперь наш главный, — с ними Кир так и остался ближе всего.

— Ждём кое-кого, — ответил Кир, не переставая улыбаться. Духа он последнее время видел нечасто, и эта встреча сильно подняла ему настроение, угнетённое загадочным поведением Ютты. Тут он вспомнил, что, вообще-то, не один, и поспешно перешёл на всеобщий, чтобы представить друзей. — Это, э-э, Мэй.

Называть девушку настоящим именем Киру было тяжело. На Земле-то уже привык, там все так делали, но сейчас они стояли посреди оживлённой улицы, и на Кира с инопланетянкой то и дело оборачивались зеваки, и как-то было прямо почти болезненно нарушать это базовое правило.

Но дальше оказалось ещё сложнее: Духа ему называть по имени? Нет, он его знал, конечно, но Дух не давал добро делиться, да ещё, опять же, посреди улицы. А если называть прозвище, то как есть или в переводе?

Положение спасла сама Мэй, которая радостно всплеснула руками и чуть не подпрыгнула от восторга, а потом громко выпалила на муданжском приветствие, которое принято между членами семьи. Дух вытаращился, но упускать возможности оказаться на короткой ноге с инопланетянкой не стал, и тут же представился — прозвищем, по-муданжски.

Мэй озадаченно склонила голову набок и похлопала неестественно длинными ресницами.

— Это его так зовут, — вставил Кир, стараясь, чтобы его физиономия не очень перекосилась от неловкости момента. — Это значит «дух».

— А! — обрадовалась Мэй. — Имя! Я поняла! — И захлопала в ладоши.

Дух смотрел на неё, как заворожённый, и Кир осознал, что друг никогда в жизни не видел вблизи инопланетян. Разве что ма, но к ней все друзья Кира вообще относились, как к какому-то божественному знамению. Более того, Дух вряд ли осознавал, что Мэй — не землянка. Внешне она полностью попадала в стереотип — тощая, бледная, с натуральными золотыми волосами, ещё и высокая. Это Кир знал, что земляне бывают какие угодно…

— Мэй с Тигрэна, — поспешил прояснить он, на случай, если у приятеля возникнут странные идеи вроде попросить благословения или там что.

— А-а, — сказал Дух. — Зашибенно.

Мэй снова вопросительно склонила голову, но Кир не стал переводить, и тогда она решила спросить:

— А что значит твоё имя? Есть какая-то легенда?

Говорила она, вольно перемешивая муданжские слова и всеобщие, но Дух, к счастью, на всеобщем понимал сносно.

— А я это… Воду очень люблю, — пояснил он.

Киру захотелось куда-нибудь спрятаться. Он умрёт раньше, чем всё это объяснит — и про то, какая связь духов с водой, и про то, что это не имя, и за ним стоит не легенда, и вообще…

Как раз когда его мозг уже начал кипеть, из лавки кожевника выскочила Ютта — какая-то встрёпанная, с покупками в одной руке и подарочным пакетиком в другой. Подлетев к Киру, она на пару секунд уставилась на него таким взглядом, словно узнала о мире что-то несовместимое с жизнью, потом сглотнула, глубоко вздохнула и заявила:

— Пошли отсюда.