— Что-то изменилось, — произнёс я, когда мы вышли из разлома.

Десятка тут же схлопнулась, показывая всему миру, что кристалл десятого ранга и артефакт в виде какого-то крайне интересного щита уже находятся в моём пространственном хранилище. Маги среальными щитами? Кстати, неплохая идея. Если он позволит блокировать атаки, как магические, так и физические — цены ему не будет.

— Естественно, — фыркнул Дорн, рассматривая пустое пространство вокруг его защитного купола. — Ни одна разломная тварь не сможет пробиться через мой барьер.

— Так пробиваться некому, — поправил я. — Все сдохли.

— Только не говори, что ты опять начнёшь заниматься очисткой, — Дорн даже повернулся в мою сторону. — Я не позволю так бестолково тратить своё время!

— Чистить? — я посмотрел на огромные горы разложившихся тел. — Земля уже заражена тьмой. Здесь ничего не сделаешь. Когда мы уничтожим разломы, в этом месте появится какая-нибудь тёмная аномалия, которая начнёт порождать страшных и опасных монстров.

— Дополнительная угроза полезна, — заметил Дорн. — Не позволяет расслабиться.

— Да хаос с ней, с угрозой, — только что не отмахнулся я. — Меня другое волнует. Как тебе щит?

Я продемонстрировал добычу, полученную с разлома десятого ранга.

— Обычный бесполезный артефакт, — ответил Дорн. — Я бы даже сказал, что глупая и бестолковая подделка. Её создатель явно пытался копировать какой-то легендарный предмет, но у него ничего не вышло. Как по мне — выкинуть и забыть!

— Это две тысячи лет назад подобные артефакты можно было выкидывать, — не согласился я. — В наше время подобными ценностями не раскидываются. Их хранят в сокровищницах.

— Ближе к делу, — заявил мой учитель. — Слишком много вводных.

— Уничтожение разлома десятого ранга гарантированно дарует кристалл и какой-то артефакт, спрятанный в сокровищницах древних, — ответил я. — Как только мы уничтожим радужный разлом, все остальные разломы исчезнут. Вопрос на засыпку, о великий учитель — каким образом можно достать предметы из пространственных хранилищ убитых людей? Ведь там могут быть не только щиты или прочие безделушки, как ты их называешь. Там могут быть и весьма интересные вещи. Например, те же штарингалы.

— Ты знаешь о штарингалах? — Дорн с интересом на меня посмотрел. — Откуда?

Любой интерес древнего мага порождал ощущение скорой смерти. Видимо, не умел Дорн просто так спрашивать, только пытать. Ничего, научим! Он будет учить меня магии, я его быть человеком. Вдруг получится?

— Твои последователи их использовали, — пояснил я. — Вживляли в людей, позволяя им пользоваться всеми шестью стихиями.

— Какой процент отбраковки? — спросил Дорн. Судя по тому, как загорелись его глаза, его вновь заинтересовал очередной эксперимент. Пусть и чужой.

— Не ко мне вопрос, — ответил я. — Я занимался не установкой, а уничтожением. Собственно, из девяти штарингалов я уничтожил девять.

— Невозможно! — заявил Дорн. — Этот артефакт сразу проектировался таким образом, чтобы его нельзя было уничтожить!

— У тебя есть какой-то особо крепкий артефакт, который не жалко? — вопросом на вопрос ответил я. — Нет смысла доказывать. Проще один раз показать.

В руках древнего мага появился штарингал. Да, тот самый неприятный металлический паук, который доставлял так много проблем нашему миру. Судя по всему, это был результат экспериментов самого Дорна. Подобная мерзость могла прийти в голову только воспалённому разуму.

Недолго думая, Дорн швырнул металлического паука в мою сторону, но до меня он не долетел. Точнее, долетел, но не в целом виде — взмах Лунарис разрубил артефакт с такой лёгкостью, словно тот был бумагой.

Дорн очутился рядом со мной раньше, чем вспыхнуло ощущение опасности. Его рука сомкнулась на клинке Лунарис, и я ощутил, как моё оружие вырывают вместе с рукой. Дорн категорически был не согласен с тем, что какой-то маг хаоса владеет подобным предметом и, наконец, решил дать волю своим желаниям.

Не знаю, как я успел среагировать. Лунарис практически оказался в руках Дорна, когда я приказал своему клинку отправляться в пространственное хранилище. Дорн потянул сильнее, но было уже бесполезно — клинок начал превращаться в дым.

— Мне нужен этот артефакт, ученик! — заявил Дорн, и я ощутил, что меня окутывают невидимые путы. Двигаться я не мог, дышать тоже. По сути, всё, что мне позволялось — смотреть и слушать гнев своего учителя. Даже говорить возможности не было. — Немедленно!

Ладно, в эту игру можно играть вдвоём. Лунарис вновь материализовался в моей руке, мгновенно впитывая чужую магию. Лезвие ощутимо нагрелось. То, что использовал Дорн, явно относилось к разряду высшей магии десятого ранга. Если не выше. Что-то у меня есть ощущения, что маги древности могли оперировать дополнительным рангом. Ведь словосочетание «радужный разом» не вызывает у них каких-то вопросов. Значит, с чем-то подобным они уже сталкивались. Например, с заклинаниями радужного ранга. Или, переводя в понятные цифры — одиннадцатого.

Я отпрыгнул, выставив перед собой Лунарис. Лезвие всё ещё было тёплым, а искристая разноцветная молния, в которую превратились накопители, начала активно пульсировать, показывая, что ей пришлось несладко.

— Не нужно этого делать, учитель, — заявил я, прежде чем Дорн атаковал вновь. — Это моя шпага.

— Ты забываешь, ученик, с кем разговариваешь, — произнёс Дорн. Причём говорил он таким ледяным голосом, что мне стало не по себе. Вспыхнуло ощущение смерти и, даже не понимая, что делаю, я махнул Лунарис над собой.

Меня окатило чем-то чёрным, но, судя по тому, как сузились глаза Дорна, это «что-то» было уже не смертельно. Клинок вновь нагрелся, а радужная искорка накопителя начала дёргаться ещё сильнее, чем раньше. Заклинание, применённое магом древности, могло уничтожить любое живое существо этого мира. Но, видимо, Лунарис к нашему миру не имеет никакого отношения. Потому что я остался жив.

Да пошло оно всё в хаос! Стоять, принимая удары — самая глупая тактика из всех, что я знаю. Дорн велик — бесспорно. Но, видимо, он так привык к тому, что никто не огрызается на его безумства, что совсем потерялся в своём величии. Пришло время ему напомнить о том, что другие существа тоже умеют злиться.

Я не знал, что применил Дорн. Но мне и не требовалось понимать и чётко представлять структуру поглощённого заклинания. Лунарис делал всё это за меня. Чем я, собственно, и воспользовался, вернув древнему магу его же атаку. Над головой Дорна появился насыщенный чёрный шар, обрушившийся вниз. Пространство вокруг мага тьмы почернело, после чего в весьма обширном радиусе перестало существовать, словно здесь прошлись магией хаоса. Но это была чистая тьма, способная отравить любого мага до десятого ранга. Может, даже и магов десятого ранга она была способна отравить. Проверять на своей шкуре подобное мне не хочется.

Однако навредить Дорну его же магия не смогла. Вокруг мага тьмы появился защитный купол, словно он держал его на постоянной основе и удар пришёлся в никуда. Вспыхнуло ощущение смерти, и я пригнулся, выставив Лунарис над собой. Кувырок и Лунарис ударил вперёд, протыкая плотную пелену тьмы. Тут же развернулся, чтобы разрубить тёмного призрака. Телепортация прочь из зоны активных действий и, прежде чем Дорн перенаправил на меня свои заклинания, вернул ему всё то, что поглотил Лунарис.

Вновь бестолку, но это меня не заботило. Сбегать я не собирался — уйди я сейчас, нашему миру придёт конец. Дорн через изнанку покинет нас и Пожирателя миров никто уже не остановит. Но и покоряться, падая на колени и вымаливая прощения, тоже не собрался. Лучше умереть в бою, чем жить рабом.

Тем более что убить меня довольно сложно, как оказалось. Хотя, если бы не Лунарис, сдох бы я ещё несколько лет тому назад.

Дорн разошёлся на полную. Забыв о цели нашего похода, он начал применять на меня такие заклинания, от которых трещало само пространство. Причём это была не только магия тьмы. Непонятные магические конструкции, похожие на спрессованный воздух, давили так, что камни рядом со мной превращались в мельчайшую пыль. Воздух искрил, земля чернела, даже разломы десятого ранга, попавшие в эпицентр нашей битвы, чувствовали себя крайне плохо, но ничего поделать со мной Дорн не мог. При том, что он старался. Очень старался. Атаки шли с разных сторон, предсказать их или спрогнозировать обычный человек был просто не в состоянии.

Но кто сказал, что я являюсь обычным человеком? Я, хаос вас всех раздери, Соло Греймод! Маг хаоса десятого ранга! Что мне какой-то древний маг, решивший, что он самый сильный на этом свете?

Не могу сказать, сколько длилась наша битва. Дорн атаковал, Лунарис поглощал, я уклонялся и контратаковал, Дорн защищался. Повторить до пылающего источника. В какой-то момент я заметил, что атаки стали реже, а вскоре и вовсе прекратились. Маг тьмы висел в воздухе, а под ним булькала чёрная жижа, в которую превратилась эта область проклятых земель. И даже чёрно-красные разломы десятого ранга были в этой картине как нельзя кстати. Словно их специально подбирали для пущего визуального эффекта.

— Я не услышал ответа, учитель, — произнёс я, зависнув в воздухе напротив Дорна. Состояние было таким ужасным, что единственное желание здесь и сейчас было лечь и лежать, но я не мог позволить себе подобного. Потому что должен показать, что всё произошедшее является для меня не более чем простой разминкой. Мало того, даже упоминать о бое нельзя! Кто вообще обращает внимание на подобные мелочи!

— Ответа? — спросил Дорн. Дышал он ровно и внешне никак нельзя было сказать, что он только что активировал несколько десятков, если не сотню, заклинаний десятого ранга. Полагаю, мои ученицы на подобное пока не способны. Да никто не способен! Это что-то из невозможного!

— Каким образом можно вытащить предметы из пространственного хранилища убитого мага? — повторил я.

— Никак, — уверенно заявил Дорн, причём в его голосе больше не было былой надменности. Простой рабочий тон. — Это основа безопасности магов. Их нельзя убивать, иначе никогда не получишь их добро. Даже пытать бесполезно, так как многие маги готовы расстаться с жизнью, а не со своим добром.

— Но разломы каким-то образом имеют доступ к этим хранилищам, — произнёс я. — Каждый раз, когда мы уничтожаем разлом, появляется артефакт. И чем старше разлом, тем интересней артефакт появляется, словно где-то там, в другом измерении, все предметы оценили и создали некую иерархию. Если мы уничтожим радужный разлом, не разобравшись с механизмом выдачи артефактов — мы можем потерять огромный пласт истории. Да не только истории — огромные запасы редчайших артефактов, которые могут помочь человечеству в будущем.

— Разве не ты говорил, что у нас осталось не более трёх недель? — напомнил Дорн.

— Говорил, — согласился я. — Через три недели должны достроиться башни. Но что, если мы не дадим им достроиться, зачистим первый этаж радужного разлома и потратим какое-то время на изучение механизмов работы пространственных хранилищ? Ведь есть заклинание, которое открывает туда доступ. Значит, вполне может быть заклинание, которое открывает само пространство.

— Интересная постановка задачи, — задумался Дорн, переключившись на новую тему. О том, что буквально несколько мгновений назад хотел меня прибить, он уже не думал. Хотя нет, я ошибался. Ничего он не забыл! — Ученик, я хочу посмотреть на твой артефакт. С подобным предметом мне ещё не доводилось сталкиваться. Он поглощает магию в таких неограниченных количествах, что мне становится немного интересно.

— Я не могу передать его, учитель, — ответил я. — Потому что…

— Я, Дорн Зу Лапорт, маг тьмы одиннадцатого ранга, клянусь вернуть твой артефакт в целости и сохранности не позже, чем через пять минут после того, как получу его, — неожиданно произнёс Дорн. — Если я нарушу слово, пусть мир покарает меня.

Клятва магов — штука неприятная. Это на первый взгляд кажется, что это обычные слова. Когда подобные слова говорит маг такого высокого ранга, слова перестают быть обычными.

— Учитель, ты же понимаешь, что у меня появились новые вопросы? — спросил я, доставая Лунарис. — Что значит одиннадцатый ранг? Как он может существовать?

— Всё потом, ученик, — заявил Дорн, протягивая руку. Возникло неприятное чувство, что меня где-то сейчас обманут, но я подавил его и, перевернув шпагу, вложил рукоять в руку Дорна.

Лунарис тут же окутался тьмой. Дорн активировал не просто «анализ», а какую-то особо продвинутую версию этого заклинания. Я смотрел на шпагу, испытывая небывалое чувство ревности. Да даже когда кто-то на Вирену засматривался, я так не ревновал, как к своей шпаге! Потому что мою Вирену не сможет забрать у меня даже Дорн. А вот Лунарис — запросто.

— Что же, это многое объясняет, ученик, — произнёс Дорн, небрежно швырнув мне Лунарис. Я даже ловить его не стал, сразу отправив в пространственные ножны. Контроль над оружием никуда не девался, и я перевёл дух. Оказывается, я ещё тот собственник!

— Хотелось бы больше контекста, — произнёс я.

— Это артефакт другого мира, — пояснил Дорн. — На его основе были созданы шпаги стихий. Их я видел в своё время, но не придал значения. Обычные безделушки. Но, как оказалось, эти безделушки были тщетной попыткой воссоздать это оружие. Оно адаптируется и подстраивается под своего владельца. Причём чем больше подстраивается, тем меньше шанс отторжения. Сейчас, к примеру, забрать Лунарис у тебя не получится. Для того, чтобы сбросить шпагу до базовых настроек и запустить новый процесс адаптации, необходимо тебя прикончить.

— Но делать ты так, конечно же, не будешь, — дополнил я.

— Потому что не вижу смысла, — кивнул древний маг. — Как я понимаю, у тебя предчувствие опасности? Это единственное объяснение тому, как ты действовал. Обычные люди так не могут.

— Где ты видел обычных людей среди Греймодов? — я даже бровь вопросительно поднял. — У меня в роду таких нет. Кстати, уроженец Лапортов, нет желания стать Греймодом?

Вновь мелькнуло ощущение смерти, но тут же исчезло. Дорн заржал, и нельзя сказать, что что-то изменилось в его смехе. Всё такой же кашель безумной вороны.

— Лапорты — величайшие маги, насчитывающие сотню поколений! — заявил Дорн с нескрываемой гордостью. — Это величайший род за всю историю человечества! И ты хочешь, чтобы я стал каким-то Греймодом? Две тысячи лет назад никто даже не знал о таком роде!

— Зато в наше время Греймоды являются силой, а Лапорты, как ты понимаешь… — начал я, но не закончил. Лишь руки развёл в стороны, предлагая Дорну додумать самому.

Древний маг ничего не стал дополнять, но хмурый взгляд не предвещал ничего доброго. Причём не было ощущения смерти. Здесь что-то другое.

— Чтобы заполучить меня в свой род, ты должен доказать, что твой род меня достоин! — заявил Дорн после долгой паузы. — Для начала закончим с радужным разломом, а там разберёмся, кто и кому что будет советовать делать. Твои предложения по поводу разломов? У тебя же есть сейчас какие-то предложения?

— Предлагаю потратить сутки на уничтожение десяток, — заявил я. — Работаем вдвоём, каждый со своими разломами. Заходим, сразу перемещаемся к кристаллу, убиваем вожака, если он ещё на месте, помещаем кристалл в хранилище, забираем артефакт, выходим из разлома. На всё про всё две-три минуты. Закончили с первым разломом — переходим к следующему. И так целые сутки. За это время мы не только накопим на будущее достаточное количество кристаллов энергии, но и вытащим целую гору древних артефактов. С большой вероятностью там будет что-то полезное.

— Почему не хочешь использовать своих учениц? — спросил Дорн. Судя по тону, моя идея упала в благодатную почву. Магу тьмы хотелось убивать, а в разломе будут все условия для этого.

— Потому что их нужно обучать, — пояснил я. — Они сильнее меня, но им всего по двадцать пять лет. У них нет моей или твоей школы жизни и уровня образования. Книга, которую ты мне дал в качестве теста, их, скорее всего, убьёт. Поэтому пусть отдыхают и готовятся к радужному разлому. Так что, учитель, устроим соревнование? Кто больше набьёт десяток за сутки?

— Что в качестве приза? — у Дорна загорелись глаза. — Ставишь Лунарис?

— Ты же сам говорил, что это бессмысленно, — напомнил я. — Нет, учитель, шпагу ставить не буду даже в качестве шутки. Но предложение у меня есть. Тот, кто проиграет, готовит весь поход еду на группу. Без возражений, споров или тяжёлых вздохов. Три раза в день, независимо от того, насколько тяжёлые битвы были в этот день. Причём еда на весь наш рейд. Нормальное условие? Всегда хотел узнать, чем кулинарные рецепты древних отличаются от наших.

— Не так быстро, ученик, — ухмыльнулся Дорн. — Вначале выиграй! С какого момента начинаем отсчёт?

— Сейчас, только свяжусь с женой, чтобы не волновалась, — ответил я, доставая амулет.

— Дорогой, тебя к ужину ждать? — спросила Вирена настолько спокойно, словно это не я отправил её недавно прочь, подальше от безумного древнего мага.

— Сегодня не смогу, — ответил я. — У нас тут с Дорном небольшое соревнование намечается. Так что ближайшие сутки я буду занят. Устроим массовый геноцид разломам десятого ранга.

— В этом есть какой-то смысл? — уточнила Вирена.

— Смысл есть всегда, — заверил я. — Особенно после того, что мы провернули. В нашем мире больше не появится ни одного разлома. И да, весь мир теперь скрыт под тем самым куполом, который уничтожил соседний материк.

— Что выступило в качестве фундамента? — Вирена умела задавать правильные вопросы.

— Моя кровь, — ответил я. — Дорн изменил заклинание, поэтому стел стихий не потребовалось. Вместо них купол замкнули за мою кровь. Точнее, не конкретно мою, а на всех, в чьих венах течёт моя кровь. Нужно будет Марка и девочек обучить управлению, наверно. И пояснить, что у них всегда должны быть дети.

— Полагаю, ты продумал все последствия своего решения? — после паузы спросила Вирена. Причём не самым приятным тоном. Таким, от которого у меня сразу забегали мурашки. — Как для себя, так и для наших детей?

Пришлось рассказывать о том, что мы выяснили в разломе. Как его изучили, как увидели утекающую энергию, как поняли, что радужный разлом появится вновь. Так что, по сути, выбора у нас толком и не было.

— Хорошо, допустим, ты прав, — согласилась Вирена. — Но почему ты? Почему не Ру? Кирине? Монстры живут долго и они куда лучше подходят для этой роли.

— Именно по этой причине, — ответил я. — Потому что они живут долго. Это не всегда нормально. Кровное родство — единственное разумное решение. Если кто-то из хранителей сойдёт с ума, решив, что у него есть право судить и наказывать целый мир, воплотить свою угрозу он не сможет.

— Заклинанию нужно обучаться? — Вирена перешла к практической стороне вопроса. — Или оно поддерживается, пока есть хоть один человек с твоей кровью?

Я посмотрел на Дорна, так как ответа не знал.

— Ничего поддерживать не нужно, — пояснил древний маг. — То, что я сделал, вообще не имеет аналогов. Ни сейчас, ни в прошлом, ни в будущем! Это шедевр магической мысли. Пока жив хоть один человек, в котором течёт кровь базы, система будет находиться в стабильном состоянии.

— Будет ли система находиться в стабильности, если мы заморозим такого человека? — спросила Вирена, услышав ответ мага тьмы.

— Кажется, я начал понимать Греймодов, — после паузы ответил Дорн. — Что Соло, что его жена… Одного поля ягоды. Нет, женщина, такой способ работать не будет. Для сохранения баланса необходима циркуляций крови. Она создаёт особые магические завихрения, которые поддерживают созданную мной конструкцию в стабильном состоянии. Если кого-то заморозить, кровь течь не будет.

— Переливание будет работать? — продолжила допытываться Вирена. — Что произойдёт, если часть крови Соло передать другому человеку? Например, если тот выпьет стакан-другой крови Соло Греймода?

А вот сейчас Дорн задумался. Причём так, что даже кресло воплотил и уселся прямо в воздухе. Его не смущало, что он висел в нескольких метрах от пузырящейся тьмы.

— Хороший вопрос, — наконец, ответил он. — Его нужно обязательно проверить. Технически подобный вариант вполне рабочий, но нужны дополнительные эксперименты.

— Ты можешь провести эксперимент без того, чтобы рисковать всей планетой? — спросил уже я, прекрасно зная уровень «экспериментов» Дорна. — Что будет, если кровь передать нельзя, а купол начнёт сжиматься?

— Сдохнете вы все, — пожал плечами Дорн. — Первый раз, что ли? Я понял тебя, женщина. Вирена Греймод, кажется? У тебя с уровнем магического образования, полагаю, ещё хуже, чем у моего ученика? Ничего, это лечится. Готова учиться? Конечно готова, кого я спрашиваю? Займусь ещё и тобой, пока мы находимся в радужном разломе. Твой подход мне нравится куда больше, чем подход Соло. Ученик, ты решил свои вопросы?

— Решил, — кивнул я, отключая амулет. Вирена наверняка хотела сказать мне несколько ласковых по поводу предстоящего обучения, но я был даже рад тому, что Дорн передаст ещё и ей свои знания. Как ни крути, но системный подход моей жены был куда более обстоятельным, чем у меня. Она сумеет не только всё быстро понять, но и структурирует знания куда лучше меня. А я спихну на неё всё это, занимаясь чем-нибудь приятным и привычным.

— У нас сутки, — напомнил Дорн. — Никаких подтасовок. Отстанешь от меня хотя бы на сотню разломов — получишь эксклюзивный учебник магии хаоса. Сейчас такого точно нигде не достанешь. И да, запомни, ученик — мне нравится правильно приготовленное мясо, да ещё и с приправой! Только попробуй его пережарить! Вперёд!