30–31 января 997 г. от ВР.

…Урусова с Самойловой улетели ровно в десять вечера. Что особенно приятно, без стенаний, просьб не рисковать или ужаса во взглядах. Поэтому я со спокойным сердцем временно забыл о существовании этой парочки, в темпе вернулся в особняк, поднялся в кабинет и отправился к Ррыгу. За заказанными ему защитными артефактами на сапфирах. Само собой, не один, а с Наташей. Так что с ее помощью зарядил три браслета, вытянув Пространство из первого попавшегося естественного портала, и провел ходовые испытания приблуд. Причем как в одиночном режиме, так и в режиме взаимного усиления.

Результаты порадовали. Настолько сильно, что я подарил мишке самый крупный рубин из «первой поставки» — тот самый, на который артефактор облизывался сильнее всего — и разрешил использовать этот «камешек» так, как заблагорассудится. А потом выслушал очередное пожелание удачи — только в непередаваемом стиле Косолапых — открыл «зеркало», ведущее в кабинет, и следом за напарницей перешел на Землю.

Следующие минут шесть-восемь мы убили на переодевание в парадно-выходное шмотье. Затем вышли в общий коридор, в котором успели собраться оба ближних круга, и я дал команду выдвигаться к ангарам.

Погрузка в два «Икара» и три «Исети» прошла штатно и очень быстро. Так что в какой-то момент все пять бортов взмыли в воздух, встали на нужный курс и начали набирать высоту. Конференцсвязь тоже «образовалась» заметно шустрее, чем обычно. Но повторять уже сказанное или вдаваться в не особо существенные подробности досконально продуманного плана операции я не видел смысла. Вот и порвал все шаблоны поведения в такой ситуации — врубил любимый музыкальный сборник на своем ИРЦ и дал команду расслабляться.

Расслабился и сам. Правда, не так… хм… энергично, как хотелось бы: да, в моем квадрокоптере, кроме меня и Наташи, не было ни души, но мять очень хорошие костюмы не хотелось, вот я и задавил желание подомогаться к любимой женщине. Кстати, страдал не так уж и долго — минуте на четвертой полета мне позвонил генерал Анциферов и поделился самыми последними разведданными, кинул доступ к телеметрии с камеры армейского спутника слежения и «истолковал» кое-какие нюансы картинки, к которой я, конечно же, подключился.

Мне было не до досужих размышлений и на посадочной глиссаде — я жил в электронных отчетах автомобилей транспортной компании «Проспект», прибывавших к месту назначения, и на карте южной окраины Зеленогорска. В результате зевнул момент приземления, зато потом переключился в рабочий режим — вырубил двигатели, опустил дверь-трап, усилил покров напарницы «лишними» слоями, выбрался на стадион общеобразовательной школы номер три, поухаживал за Наташей и неспешно направился к выходу с охраняемой территории. Школьного сторожа и сотрудника краевого ИСБ, убедившего его не поднимать паники, заметил на втором-третьем шаге, прикоснулся двумя пальцами к правой брови, почувствовал, что моя родня образовала походный ордер, и чуть-чуть ускорился. А после того, как вышел на улицу, навелся на десятиместные минивэны, дожидавшиеся нас перед невзрачным трехэтажным особнячком, и с намеком повел рукой…

Следующий звонок Григория Денисовича принял, выезжая за пределы городка, вдумался в лаконичное сообщение, заявил, что мы успеваем, и чуть-чуть придавил педаль акселератора. А уже минуты через две с половиной-три затормозил возле весьма симпатичных кованых ворот, украшенных гербами Вышеславцевых, неспешно выбрался из салона, дождался остановки второго минивэна, прошел несколько метров по направлению к владению моих врагов, остановился и сделал вид, что разглядываю особняк, видневшийся в самом конце аллеи.

Матушка, Аня, Варвара, Валентина, Нина, Алексей и Игнат подошли к нам с Наташей от силы через полминуты, так что дежурный по этому посту, выглянувший из невысокого, но очень массивного строения КПП, побоялся выполнить свои должностные обязанности — замер в дверном проеме, секунд десять вглядывался в мое лицо, а потом побледнел, торопливо дотронулся до сенсора активации гарнитуры скрытого ношения и затараторил. Докладывая начальству о моем прибытии.

«Пуглив не в меру…» — подумал я, сделал еще десяток шагов и обратился к ни разу не герою:

— Доброй ночи. Передайте, пожалуйста, главе вашего рода, что я, боярин Олег Леонидович Беклемишев, уже тут. И атакую. В полночь. Соответственно, вылетать куда бы то ни было нет никакой необходимости…

Он, конечно же, передал. Но рокот движков семи вертолетов «Радонеж», раскручивавших винты на посадочной площадке за особняком, не затих. А зря: секунд, эдак, через сорок характерный посвист лопастей начал ускоряться, а в оперативном канале «Паутинки» раздался голос Антипа Назаровича:

— Здесь командир группы «А». Мы на месте. Взяли под контроль Воздух. Вертушки никуда не полетят…

— Здесь командир группы «Б»! — дал о себе знать Максим Алексеевич. — Наш дрон в воздухе. Судя по картинке, к погрузке в «Радонежи» готовится «коробочка» из ста восьмидесяти человек. До строя не дотягиваюсь — он стоит перед торцом особняка — так что ранги магов не определю. Зато могу сказать, что группа командиров, стоящая чуть поодаль, уже задергалась…

«Принято!» — написал я все в тот же канал, снова вперил недобрый взгляд в дежурного по КПП и холодно усмехнулся: — Ваши борта не взлетят. Так что начинайте готовиться к войне: до ее начала осталось всего пятьдесят две минуты…

…На первый взгляд, слишком дискретное кольцо оцепления, замкнутое вокруг поместья Вышеславцевых, оправдало себя без четверти двенадцать — мои родичи сначала засекли чувством Воздуха, а затем аккуратно «упаковали» в коконы и отправили в медикаментозный сон группу из десяти «невидимок». После чего нашли и изъяли баллоны с боевыми отравляющими веществами. Вот я из себя и вышел: выслушав лаконичные доклады Антипа Назаровича и Ивана Борисовича, вытребовал и переслал генералу Анциферову фотографии маркировок, подождал порядка трех минут, принял вызов государя и вдумался в о-о-очень злой монолог:

— Эти спецсредства были украдены с Иркутских окружных складов ИСБ в марте девяносто четвертого. То есть, в период, когда ими командовал один из братьев нынешнего главы рода Вышеславцевых. Вещество, содержащееся в баллонах, отличается сразу несколькими неприятными свойствами — уже через восемь секунд после распыления перестает быть видимым, сохраняет крайне высокую токсичность даже при достаточно сильном ветре, а чуть менее, чем через четыре часа полностью разлагается и не оставляет идентифицируемых следов ни на местности, ни в организмах жертв. Не знаю, как вы, а я в ярости. Поэтому поднял по тревоге сразу несколько спецподразделений и сразу после завершения вашей межродовой войны вырежу под корень род, не только укравший эту дрянь, но и решивший применить его против своих сограждан! В общем, не тяните с воздаянием и не жалейте ублюдков, плюнувших в лицо и вам, и мне…

Я тоже был в ярости. Поэтому без четырех секунд двенадцать вышел в оперативный канал, выдохнул слово «Начали!!!» и на пару с Наташей всадил в ворота взаимно усиленную воздушную стену. Как только створки обрели крылья и усвистели к ближайшим деревьям заснеженного парка, матушка и ее команда вернули дежурного в КПП и сравняли строение с землей. Вернее, со снегом. Причем в буквальном смысле этого выражения.

Аккурат в этот момент с крыши особняка заговорили крупнокалиберные пулеметы. Судя по ощущениям, которые я ловил чувством Воздуха — не только в нашу сторону. Но толку от этого огня было немного — пули даже не царапали ни мой щит, вывешенный метрах в пятидесяти от нас, ни артефактные купола, поднятые командирами групп. Вот защитники владения и решили повысить ставки — выстрелили в мою сторону из восьми реактивных противотанковых гранатометов. Видимо, надеясь, что взрывы «выстрелов» продавят защитное заклинание, а очереди из четырех пулеметов заставят отвлечься и дадут шанс проявить себя засадному полку, прячущемуся в парке.

Будь я обычной «девяткой» или «десяткой», этот план мог и сработать. За счет того, что гранатометчики и пулеметчики находились под ускорением и идеально согласовали свои действия, а в момент взрыва «выстрелов» в мою сторону одновременно рванули аж шестьдесят человек. Но реальный радиус области моего контроля был в два с лишним раза больше демонстрируемого, поэтому я засек этих Одаренных задолго до того, как они доползли до места засады. И не постеснялся поставить нашей боевой группе уточненную боевую задачу. Так что второй рывок у Вышеславцевых не получился. Из-за того, что первый переместил их в зону, в которой не откликались семь стихий — Вода, Воздух, Молния, Природа, Жизнь, Огонь и Приручение.

Разорвать дистанцию вражеские маги тоже не смогли. Из-за того, что я «сгустил» Воздух. А потом мы вложились в площадные заклинания. Сначала в акустический удар, взаимно усиленный восемью магами, и аналогичную мясорубку, затем шарахнули дождем точно такой же мощи и вбили в снежно-водяную взвесь строенную сферу молний.

Кстати, в этот раз я реально забил на гуманизм. Поэтому подал команду «Делай, как я!», единственным рывком переместился в точку, в которой нас не могло не зацепить посмертными импульсами, и немного подождал. А после того, как «пророс» на целый ранг, ушел в следующий рывок — к центральной аллее — почувствовал, как за моей спиной собирается все тот же атакующий ордер, и медленно, но неотвратимо пошел к особняку.

«Неправильное» перемещение «чего-то овального» засек секунд через двенадцать-пятнадцать и уставился на одиннадцать часов. А через мгновение увидел темно-серый «Сенеж», летевший горизонтально и… кувырком, оценил силу, с которой вертушка впоролась в особняк, и пришел к выводу, что в нее вложилось не менее шести человек. И почти сразу услышал в оперативном канале доклад, подтвердивший эту догадку:

— Здесь командир группы «А»! Мы засекли попытку побега трех человек на вертолете «Сенеж» и ударили взаимно усиленной воздушной стеной. Двое беглецов ощущались «девятками», следовательно, должны были выжить. Мои действия?

— Работайте по плану! — распорядился я, ушел в серию из трех рывков, после выхода из последнего выждал полторы секунды, создал над вертолетом

структуру горизонтального щита, жестом приказал «своим» ее как следует усилить, и резко опустил. Когда рванули баки, и плоскость заклинания начало выгибать, добавил в него «немного» Пространства, а народ без каких-либо распоряжений с моей стороны образовал второй слой. Из Воды. А после того, как «блин» потух, смял его еще немного и… проявил инициативу. Ударив вверх. По пулеметчикам, продолжавшим стрелять по нашей группе на расплав стволов. Ну, и разнес вдребезги приличный кусок крыши и часть верхнего этажа. И пусть почти половина обломков в конечном итоге упала на наш купол, никто не расстроился. Ведь заполошная пальба, наконец, стихла, а в оперативном канале начали раздаваться доклады командиров остальных групп.

Первый — Антипа Назаровича — просто уведомил о том, что он и его подчиненные перемололи отряд из пятидесяти Одаренных седьмых и восьмых рангов, подошли к особняку и готовы к финальному этапу Воздаяния. Второй — Ивана Борисовича — отличался от первого лишь количеством уничтоженных противников. А третий — Максима Алексеевича — развеселил: он и его люди не только положили «свою партию» Вышеславцевых, но и наложили загребущие лапы на все семь «Радонежей». Само собой, взяли и пилотов. Дабы «было кому перегонять трофеи в наши владения». Но на всякий случай лишили пленных Дара и отправили в целительский сон!

«И нахрена нам вертолеты, да еще и настолько большие?» — подумал я, но расхолаживать народ этим вопросом, естественно, не стал — поблагодарил «добытчиков» за предприимчивость и вернул родичей в рабочий режим:

— Создаю структуру горизонтальной стены над крышей. Усиливайте по полной и ждите обратного отсчета…

…Старший сын главы рода Вышеславцевых — тот самый, который, по словам Валентины Сергеевны, прославился на всю Империю невероятным упрямством, болезненным самолюбием и редкой безрассудностью — совершил неплохую попытку сорваться в бега через считанные мгновения после начала обрушения здания. Момент для ухода в туман был выбран идеально: Геннадий Владиславович пробил собой панорамное окно первого этажа под прикрытием очень плотного облака бетонной пыли. А для того, чтобы до предела увеличить шансы уйти, спрятался под невидимостью. Но не учел радиуса охвата наших чувств стихий, «глубины» ускорения и ненависти к Вышеславцевым, появившейся во мне и моих родичах после захвата баллонов с отравляющими веществами. Поэтому тело, перемещающееся рывком начальных уровней девятого ранга, впоролось в два двуслойных щита двенадцатого, а разряды Алексея и Игната не только продавили покров, но и вышибли из реальности. Так что горе-наследничек пришел в себя в коконе, попробовал потрепыхаться, понял, что это бесполезно, и выдал матерную тираду, в которой наобещал… хм… всякого-разного. Зря: парни обиделись, вернули пленника к развалинам особняка, попросили ближайших родичей поднять в воздух чудом уцелевшую бетонную плиту, затолкали под нее матершинника и как следует придавили. Еще одной горизонтальной стеной, которую усилили все желающие.

Все бы ничего, но эту часть нашего Воздаяния увидела компания из двух гражданских лиц и четырех полицейских, подбегавшая к нам по центральной аллее. И мордастый дяденька лет сорока пяти, изображавший лидера, сорвался на визг.

Я его заткнул. Лентой. В начале гневной тирады. А Наташа «упаковала» в кокон и оторвала от земли. Или, если выражаться точнее, то от асфальта, присыпанного бетонной пылью и, местами, снегом.

Второй гражданский тоже вякнул что-то неуважительное и, конечно же, повторил судьбу первого. Только затрепыхался в коконе Варвары. Так что я поймал взгляд самого ближнего полицейского и хмуро поинтересовался, кто это такие и что им надо в зоне ведения межродовой войны.

Хамить служака не решился: вежливо сообщил, что первый является прокурором Белоярского края, а второй — его заместителем, и развеселил, заявив, что, по его сведениям, межродовая война уже закончилась, значит, мы нарушаем Закон и вот-вот будем ЗАДЕРЖАНЫ!

— И чем же закончилась межродовая война? — поинтересовалась матушка, начавшая закипать.

— Капитуляцией рода Вышеславцевых! — уверенно заявил этот недоумок и злобно добавил: — Поэтому вам инкриминируется сразу не— ..

Договорить не смог — обзавелся лентой моей родительницы и коконом Ани. Его коллег «нейтрализовали» Нинка, Валя и Игнат. А я задумчиво потер подбородок и набрал Голицына.

Анатолий Игоревич принял вызов после первого гудка, поздоровался и спросил, что случилось.

Я ответил на приветствие и задал встречный вопрос:

— Скажите, пожалуйста, вы в курсе того, что мне объявили межродовую войну?

— Конечно! Более того, с нетерпением жду уведомления о ее завершения, дабы принять активнейшее участие в наказании рода, попытавшего применить против вас боевое отравляющее вещество.

— Забавно… — холодно усмехнулся я. — Вы, генеральный прокурор, ждете какое-то там уведомление, а двое ваших подчиненных — прокурор Белоярского края и его заместитель — уже прибыли в поместье Вышеславцевых вместе с полицейскими. Задерживать меня и моих людей за то, что мы продолжаем боевые действия после официальной капитуляции противника!

— Что за бред⁈ — возмущенно рыкнул он. А через мгновение попросил меня дать ему пару минут и «пропал» на три. Зато после того, как вернулся в «канал», объяснил происходящее: — Олег Леонидович, Тихон Валентинович Веригин — младший брат покойной супруги Владислава Яновича и его давний деловой партнер, а Алексей Борисович Чащин — зять Веригина. И последнее: никакой информации о капитуляции Вышеславцевых в соответствующей базе данных нет. Так что вы — в своем праве, а личности, заявившиеся в зону боевых действий, находятся ВНЕ правового поля. Следовательно, вы вправе пресечь их вмешательство в межродовую войну так, как считаете нужным!

— Большое спасибо за консультацию… — поблагодарил его я, попрощался, сбросил вызов, подошел к господину Веригину и холодно усмехнулся: — Почти уверен в том, что межродовую войну мне объявят еще не раз. Что, безусловно, неприятно, но нисколько не пугает. Не пугают и вмешательства в ход боевых действий вроде вашего. Тем не менее, я, пожалуй, намекну любителям лезть не в свои дела, что не страдаю всепрощением…

Прокурор недоуменно нахмурился… и прикипел взглядом к тычковому ножу, который я вырастил на правом кулаке. Потом сглотнул и попробовал отодвинуться. Но куда там: кокон моей напарницы даже не пошевелился. А через пару мгновений дергаться стало поздно — я оттянул в сторону левое ухо родственника и «давнего делового партнера покойного Владислава Яновича», чиркнул магическим клинком и, отбросив в сторону закровивший кусок плоти, повернулся к родичам:

— Чего ждем? Остальные пять «намеков» сами себя не создадут…