29 января 997 г. от ВР.

…К поместью Урусовых подлетели без двенадцати восемь, неприятно удивились количеству вертолетов и квадрокоптеров, обнаружившихся на площадке приземления, притерли свой борт к пятачку, явно оставленному для нас, заглушили движки и выбрались из салона. Пока образовывали «походный ордер» и шли к особняку, убили еще минуты три-четыре. Так что оставили главе рода не так уж и много времени для словоблудия.

Кстати, послание, «зашифрованное» в букете, попытались истолковать и тут. Аж три самые старшие и умудренные опытом родственницы Ульяны.

Но иномирные цветы «не читались», поэтому злобные бабки обломались сами и обломали своего господина. Что было предсказуемо, вот я и оторвался — поздравил одноклассницу с совершеннолетием от имени всей компании, сделал изысканный комплимент и… подарил Матвею Григорьевичу надежду на «счастливое будущее» — чмокнул его внучку в щечку. Правда, потом этот мой поступок повторила вся «свита», включая Алексея и Игната, но дедок обрадовался не на шутку и лично проводил нас в зал для приемов. А там был вынужден оставить в покое. Чтобы подняться на возвышение, толкнуть приветственную речь и сказать «пару ласковых» о своей кровиночке.

Ну, а мы тем временем заняли свободное место в арьергарде огромной толпы гостей, прикрылись куполом и сделали вид, что внимательно слушаем монолог хозяина поместья. Хотя, на самом деле, «отсканировали» чувством Воздуха публику, набившуюся в зал, впечатлились количеству грудастых девиц, засекли нескольких Одаренных, использовавших стихии, скажем так, излишне вольно, и «обиделись». Так что «задавили» Воду, Воздух, Молнию, Природу и Жизнь. Или, говоря иными словами, все, кроме Приручения.

Большинству гостей приема резко поплохело, но возмущаться не стали даже маги девятого ранга, коих я насчитал аж двенадцать. Вероятнее всего, из-за того, что впечатлились разнице в своей мощи и мощи «блокировки». Ну, а меньшинство попробовало тихой сапой выбраться за границу области нашего контроля. И обломалось, обнаружив, что она накрывает все помещение.

К сожалению, эта «ротация» была не единственной — в то же самое время добрые три четверти обладательниц выдающихся достопримечательностей решили «незаметно» оттянуться назад. Но не тут-то было — в какой-то момент даже самые техничные особы упирались в нашу защиту и расстраивали крайне неприятными вспышками эмоций. Но я понимал, что так и будет, поэтому не принимал «эту радость» близко к сердцу. До тех пор, пока сразу две дуры не попробовали дотянуться до меня Приручением.

Тут-то Нинку праведным гневом и накрыло: она шепотом натравила на этих прелестниц своих телохранителей. А после того, как девицы «окутались» коконами и, заверещав, взмыли в воздух, подняла руку, привлекла к себе внимание главы рода Урусовых и перешла на рык:

— Прошу прощения за то, что прервала вашу речь, но две ваши гостьи имели наглость попробовать использовать Приручение на моем господине! Я понимаю, что новые статьи Уголовного Кодекса прочитали не все, а некоторая часть личностей, все-таки ознакомившихся с ними, искренне считает себя неуловимыми, самыми хитрыми, невероятно сильными или бессмертными, поэтому достучусь до их разума иначе: дамы и господа, я, боярыня Нина Петровна Беклемишева, даю слово, что прибью на месте любого, кто рискнет нарушить Закон в моем присутствии. Ну, а эти… экспериментаторши будут наказаны прямо сейчас…

Их «наказали» Игнат с Алексеем — сломали девицам нижние конечности, пролевитировали верещащие тушки к центральному выходу из зала и уронили перед дверями.

Как и следовало ожидать, в помещении стало шумно. До тех пор, пока я не «сгустил» Воздух и не ответил на возмущенные выкрики в стиле, прямо рекомендованном государем:

— Дамы и господа, судя по поднявшемуся ропоту, вы почему-то считаете, что вправе пользоваться магией так, как заблагорассудится. А о том, что ваши права заканчиваются там, где начинаются права других людей, предпочитаете не вспоминать. Что ж, можете не вспоминать об этом и дальше. Только имейте в виду, что любые попытки нарушить Закон что в моем присутствии, что в присутствии любого моего родича будет пресекаться предельно жестко. На этом у меня все. Матвей Григорьевич, прошу прощения за то, что перебили.

Урусов-старший решил сыграть на моей стороне — заявил, что не только не в обиде, но и полностью разделяет мое отношение к Закону и личностям, которые его нарушают. А для того, чтобы заработать еще несколько очков в моих глазах, мрачно вздохнул и рассказал присутствующим, что его род уже сталкивался с «Приручителем, потерявшим берега», до сих пор не отошел от последствий и искренне благодарен нам, Беклемишевым, за своевременную помощь. Затем сделал небольшую паузу и… хм… поднял ставки. Как-то уж очень круто — сообщил, что осознает реальную опасность бесконтрольного использования стихии Приручения, знает, что мы, Беклемишевы, чтим Закон всегда и везде, и верит мне, как самому себе, поэтому отказывает от дома всем членам родов, представительницы которых совершили преступление «в этом особняке», и… уже поручил сыну вызвать в поместье дознавателей ИСБ!

Публика потеряла дар речи, и «оратор» воспользовался этой паузой для того, чтобы вернуть мероприятие в изначальную колею:

— А теперь, когда эта мелкая, но неприятная проблема принципиально решена, предлагаю вспомнить о причине, заставившей вас прибыть в гости, и порадовать именинницу теплом наших сердец…

…Первые минут сорок-сорок пять после завершения приветственной речи гости Урусовых старательно делали вид, что прибыли на мероприятие из-за Ульяны — в порядке общей очереди подходили к ней, поздравляли, желали всякого-разного и, конечно же, восхищались. Плотностью покрова и девятым рангом девчонки, «которую знали с пеленок». Да, отдельные личности, точно знавшие, что она со мной дружит и регулярно наведывается в мое поместье, пытались улучшить имевшиеся отношения, но делали это завуалированно и не лезли в душу. Ну, а мы никуда не торопились — стояли на том же месте, лениво поглядывали по сторонам, обсуждали всякую ерунду и изредка «подпускали» к себе некоторых подруг Самойловой, моих хороших знакомых и добрых соседей.

Когда очередь к имениннице практически рассосалась, пересекли зал, подождали еще немного и тоже рассыпались в поздравлениях. Ага, абсолютно все. Благо, меня, Дарью и Марину этому делу учили с детства, а остальные как следует зазубрили речи, написанные матушкой, и… не стеснялись от слова «вообще» — даже Лешка с Игнатом держались ничуть не хуже потомственных аристократов и давили окружающих абсолютной уверенностью в себе. Ибо манер, как таковых, у них еще, по сути, и не было. Вот я парней и похвалил. Скинув им в лички по сообщению. А после того, как старшие представители Урусовых спустились в зал и направились к самым уважаемым гостям, кинул в «Паутинку» еще одно. С предупреждением:

«Готовимся: сейчас нас попробуют разделить. Чтобы вы не мешались под ногами у внучек главы рода Урусовых, намеренных соблазнить меня, а я не мешал его родичам охмурять Нину и подставлять Марину…»

Мои подобрались и едва заметными кивками дали понять, что готовы. Вовремя — не прошло и двух минут, как к нам подошли Матвей Григорьевич, его младший сын и две внучки, «заряженные на действо». Лезть в беседу, само собой, не стали — подождали, пока я договорю, а Урусов-старший изобразил Живое Воплощение Нравственности, Порядочности и Законопослушности. В смысле, сообщил о том, что группа быстрого реагирования краевого ИСБ уже прилетела и приступила к медикаментозному допросу «преступниц», затем со вздохом заявил, что Человечество оказалось не готово к обретению магии, из-за чего его немалая часть поддалась соблазну пресловутого Права Сильного, и порадовался тому, что по-настоящему порядочные люди остались теми же.

Закончив со столь многоплановым вступлением, плавно съехал с общих размышлений к конкретике — перечислил несколько подвигов, прославивших наш род, «признался», что аналитики его рода регулярно анализируют записи наших схваток с иномирными разумными существами и животными, после чего вносят коррективы в методику подготовки членов родовых дружин, и что он гордится Ульяной, сумевшей заинтересовать такую выдающуюся личность, как я. К слову, с лестью не перегибал — вспомнил наши «подвиги» только для того, чтобы получить возможность прилюдно поблагодарить меня за науку, преподанную его любимой кровиночке, и подаренный ей шанс проявить себя. Впрочем, упомянув орден, пожалованный его внучке государем, дал понять, что понимает, тенью чьих заслуг является эта награда. И… потрафил Наташе. Вероятнее всего, решив, что демонстрация уважения к ней улучшит мое отношение к нему. Но я понимал, что и эти слова — всего лишь прелюдия к самому главному. И оно не заставило себя ждать: решив, что нужный эффект достигнут, Урусов «наткнулся взглядом» на внучек, «сообразил», что я с ними еще не знаком и представил их мне, а меня им. После чего настолько толково описал их личные достижения, что я мысленно зааплодировал. Тем не менее, мысль взять эту парочку под свое крылышко и помочь раскрыться меня так и не посетила. Равно, как не посетил и плотский интерес: да, на первый взгляд, девицы выглядели неплохо,

но стоило заглянуть в глаза или «прислушаться» к эмоциям, как все вопросы снимались сами собой — эти особы РАБОТАЛИ. То есть, выполняли приказ главы рода и планировали лечь под перспективного мальчика отнюдь не из соответствующего интереса.

В общем, комплименты у меня получились… так себе. Что сподобило Матвея Григорьевича ввести в действие план «Б». Или, как вариант, ускорить переход плана «А» в новую фазу — Урусов расфокусировал взгляд, «выслушал чей-то доклад», заявил, что все понял, и снова посмотрел на меня:

— Олег Леонидович, девушек уже допросили, и следователи изъявили желание задать пару вопросов лично вам. Позвольте вас проводить. А с вашей подругой и родичами побудут мои внучки. И не позволят им заскучать…

…В эмоциях старшего группы быстрого реагирования чувствовалось недоумение — по моим ощущениям, он уже разобрался в сути проблемы, точно знает, что Нина является сотрудницей спецотдела «Омега», соответственно, была в своем праве, и не видит смысла задавать мне какие-либо вопросы. В то же самое время, и посылать лесом меня, главу единственного боярского рода Империи, как-то не получалось. Вот служака и уделил мне пару минут своего времени — сообщил, что задержанным поручили снизить критичность моего мышления, заинтересовать собой и, в конечном итоге, «подмять» под себя, что у следствия нет никаких вопросов ни ко мне, ни к «глубокоуважаемой Нине Петровне», и что генеральный прокурор уже дал санкцию на арест глав обоих родов, так что в начале следующей недели им придется предстать перед судом. А потом пообещал, что со мной обязательно свяжется Большое Начальство, и завуалированно дал понять, что хотел бы продолжить заниматься делом.

Урусов-старший, организовавший эту никому не нужную встречу, «от всего сердца» поблагодарил ИСБ-шника за оперативность, непредвзятость и неустанное следование долгу, и вывел нас в коридор. А там повернулся к нам с Наташей, поймал мой взгляд и «порадовал». Сообщив, что хотел бы познакомить меня с главами семи влиятельнейших родов Империи и обсудить несколько «на редкость интересных вопросов».

В этот момент я читал доклад Игната, прилетевший в личку, и наливался злостью. Поэтому, выслушав это предложение, взял и обострил ситуацию до предела:

— Если ваш младший сын, внезапно заблагоухавший «химией» на основе феромонов, не прекратит строить из себя героя-любовника — наклоняться к уху моей Приручительницы, нежно ворковать и что-то там обещать — то я сочту ВАШЕ отношение ко мне и моим родичам оскорбительным, выверну вас наизнанку и забуду о существовании Урусовых. И еще: очень не рекомендую строить какие-либо козни Марине Мироновне Самойловой — я дружу с этой девушкой в исконном смысле понятия «дружба», соответственно, прибью ее обидчика только после того, как пройду по всей цепочке и накажу конечного выгодоприобретателя.

Он попробовал изобразить оскорбленную невинность, но я прервал его монолог на полуслове и ужаснул. Упаковав в кокон и легонечко сжав:

— Я — человек дела. Поэтому если ваш сын не уймется в течение тридцати секунд и не свалит в туман, то в груду дробленых костей превратитесь ЕЩЕ И ВЫ. Время пошло…

Озвучивая этот ультиматум, я, кроме всего прочего, еще и давил Матвея Григорьевича взглядом. И задавил — почувствовав, что я ни разу не шучу, дед Ульяны набрал младшего сына и потребовал немедленно подняться в кабинет. А когда Павел Матвеевич заартачился, сорвался на рык:

— Я сказал «немедленно»!!!

Услышав нужный ответ, сбросил вызов, заколебался и… решил меня не злить. Так как почувствовал, что «захват» кокона стал жестче. Правда, при этом взмок. Зато позвонил некоему Федору Николаевичу и приказал отменить «акцию». А потом попробовал объяснить, что руководствовался самыми, что ни на есть, благими намерениями. Но я прервал начинающийся словесный понос и поморщился:

— Сомневаюсь. И разочарован вашим «гостеприимством». Да, улетать с середины приема, естественно, не стану. Из уважения к Ульяне Игоревне. Но настоятельно рекомендую вам держаться от меня подальше. Так как вы дали основания считать вас врагом, а врагов я к себе не подпускаю.

Договорив последнее предложение, развернулся на месте, подхватил Наташу под локоток и повел по уже знакомому маршруту. А минуты через две подошел к толпе молодежи, окружившей моих родичей, Ульяну и Марину, вслушался в монолог поддатого красавчика лет двадцати, рассказывавшего о своей победе над двумя клыкачами, и насмешливо фыркнул:

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но вы вообще в курсе, к какому классу опасности относятся эти звери?

— Да, конечно! — воскликнул он. — К шестому!

— И вы, Одаренный начальных уровней седьмого ранга, справились сразу с двумя клыкачами?

— Ну да…

— Хотел бы я на это посмотреть… — ухмыльнулся я, протолкавшись к своим, а Нинка, пребывавшая не в настроении, объяснила «герою», что в его утверждении «не так»:

— Не знаю, как у вас, во Владимире, а у нас, в Белоярском крае, не ставят знак равенства между классом опасности и магическим рангом. Говоря иными словами, даже при наличии идеально отработанных связок заклинаний и очень серьезного боевого опыта для уверенной «сольной» победы над животным шестого класса опасности требуется восьмой ранг. И еще: я понимаю, что вы, «семерка», не в состоянии определить уровень Одаренных сильнее себя, так что открою страшную тайну — сообщу, что ваши байки слушают, в основном, «восьмерки» и «девятки». То есть, маги, которые усиливаются на иномирном зверье уровня клыкачей или выше.

— Вы хотите сказать, что я лгу⁈ — возмутился гость «из самой столицы» и услышал хоровой ответ добрых двух десятков «аборигенов»:

— Да!!!

А Пришвина язвительно добавила:

— Но лжете с упоением. Вот мы и заслушались…

Он пошел красными пятнами, затравленно огляделся, решил не лезть на рожон, «вспомнил» о каких-то важных делах, опустил взгляд и куда-то свалил. Под смешки… хм… «восьмерок» и «девяток». А через считанные мгновения одна из смутно знакомых девиц «атаковала» меня. Причем довольно толково:

— Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а вы полетите в Канаду, если руководство международного воинского контингента не сможет уничтожить дорринов и попросит о помощи вас?

— Насколько я знаю, церемониться с ними никто не собирается. И воевать в классическом понимании этого слова — тоже… — ответил я. — Их выметут с Земли поганой метлой. То есть, используя системы вооружений, которые бьют покруче любого Одаренного или группы Одаренных и способны стирать с лица Земли целые города. Впрочем, если меня попросит о помощи государь, то мой род ее окажет. Ибо мы, Беклемишевы — патриоты…