28 января 997 г. от ВР.

…Первые видеоматериалы с места вторжения «нам» прислали во время торгов за второй лот — огненную белку с белыми ушками — и самодержец сразу же забыл о бардаке, творящемся за пределами ложи. Кстати, правильно сделал — народу, участвующему в торгах, было не до нас: он все повышал и повышал ставки, постепенно сводя с ума даже лицитатора, по логике, навидавшегося всякого.

Я тоже прикипел взглядом к экрану рабочего планшета Белосельского. Правда, уже после того, как в очередной раз посмотрел на Алексея с Игнатом и убедился в том, что им все еще плевать на безумные суммы, выкрикиваемые из зала. Ну, что я могу сказать о первом впечатлении об увиденном? Доррины жгли. Причем в прямом смысле этого слова. То есть, их маги Огня всаживали в одно- и двухэтажные дома заклинания, похожие на огненный плевок, но в площадных версиях, а Воздушники раздували пламя мощнейшими ветерками и… блокировали стенами любые попытки жителей выбираться наружу.

Что самое неприятное, этот конкретный отряд вторжения не забывал и о защите — над каждой отдельно взятой группой бойцов висел «слоеный» купол, моментами искажавший «реальность» из-за переизбытка вложенной энергии.

Удалось «полюбоваться» и самими дорринами — личность, выбиравшая изображения с еще целых уличных камер, в какой-то момент вывела на экран мага Огня, вкладывавшегося в здоровенный особняк. Да, мы видели ублюдка со спины,

зато смогли приблизительно оценить дистанцию, с которой он бил, и пришли к выводу, что этот конкретный Одаренный тянет как минимум на десятый ранг. А через несколько минут обнаружили, что в этом отряде есть и одиннадцатые: все четверо замеченных Воздушников манипулировали этой стихией метров с тридцати двух-тридцати пяти, а маг Льда, среагировавший на дикие крики заживо сгоравшего подростка чуть помладше меня, не стал атаковать с сорока, а переместился на все те же тридцать два-тридцать пять.

Вот я свои выводы и озвучил. В основном для того, чтобы задвинуть куда подальше желание забить на последствия, уйти порталом к какому-либо приметному месту и устроить дорринам похохотать:

— Десятый-одиннадцатый ранг — это серьезно. А с учетом того, что в этом отряде несколько десятков бойцов — кошмарно: судя по ухваткам, они — профи. Да еще и прекрасно сыгранные. А значит, прямое боестолкновение с ними мой род не потянет даже в полном составе.

— Я бы не стал просить вас участвовать в прямых боестолкновениях даже в том случае, если доррины оказались бы заметно слабее… — заявил государь, ничуть не кривя душой: — Ваш род не должен заменять Вооруженные Силы и спецслужбы всех государств планеты. Поэтому сегодня ночью я организую видеоконференцию с… хм… «венценосными братьями» и поставлю им своего рода ультиматум. У меня есть, чем надавить практически на каждого, поэтому он гарантированно будет принят. А значит, не сегодня-завтра в Канаду будут отправлены элитные подразделения стран двенадцати-пятнадцати и системы вооружений, мощь которых позволит продавить защитные заклинания любого ранга.

— А что с «языками»? — спросил я, почувствовав, что решение принято и меняться не будет.

Виктор Константинович пожал плечами:

— В данный момент нас вполне устроят и тяжелораненые, и умирающие от лучевой болезни. Так что не берите в голову: от вас мне будут нужны лишь консультации. И идеи — любые, даже самые сумасшедшие.

— Что ж, консультации с идеями так консультации с идеями… — буркнул я, оторвал взгляд от экрана, на котором снова поменялась демонстрируемая картинка, и вслушался в выкрики лицитатора:

— Шестьдесят четыре миллиона — раз! Шестьдесят четыре миллиона — два! Шестьдесят четыре миллиона — три! Продано!!!

… Не «задави» мы стихии в аукционном зале, торги за последний лот — ледяного колонка с глазами разного цвета — закончились бы смертоубийством. Вполне вероятно, не одним. Ибо если первый лот — огненная белка — улетела «всего» за пятьдесят шесть миллионов, а пятый — за сто четыре, то зверек с гетерохромией обошелся владельцу в сто шестьдесят два! И пусть ни одного из участников аукциона нельзя было назвать нуждающимся, общий «выхлоп» — семьсот пятнадцать с половиной миллионов — все равно впечатлил всех, включая Императорскую чету.

Кстати, после завершения мероприятия поторговаться пришлось и мне. Но с Виктором Константиновичем и «наоборот». В результате чего он все-таки удержал с этой суммы десять процентов, а не перечислил мне все до копейки, как собирался изначально. А потом Белосельский тяжело поднялся с кресла, помог супруге, снова повернулся ко мне и порадовал в разы сильнее:

— Как вы, наверное, догадываетесь, для меня и моей благоверной аукцион был вступлением к десяткам неофициальных рабочих встреч. Поэтому мы от всей души благодарим вас и членов вашего рода за подаренные возможности, желаем всего хорошего и отправляемся на закрытый прием для лиц, равных нам по статусу, глав… хм… делегаций, некоторых министров и так далее.

Валентина Сергеевна пожелала нам доброго пути, попросила передать «Анастасии Юрьевне», что наберет ее после того, как выспится, оперлась на руку супруга и привычно натянула образ всесильной Императрицы. Впрочем, перед тем, как выйти из ложи, помахала нам рукой. Ну, а я подождал, пока из помещения «исчезнут» последние Конвойные, подключился к личному каналу Жарова и спросил, связывались ли с ним «провожатые».

— Так точно, мой господин! — молодцевато доложил он, вероятнее всего, играя на какого-то зрителя: — Обещанный «коридор» будет предоставлен нам через четыре с половиной минуты, так что мы вот-вот снимем контроль и выдвинемся за младшими.

— Что ж, тогда наберете, как загрузитесь в машины, и перед вылетом из Стрешнево… — распорядился я, вышел из его канала и подхватил Наташу под локоток. А уже минуты через полторы-две ответил на срочный вызов Антипа Назаровича и спросил, что случилось.

— Олег Леонидович, тут у нас покупатель последнего лота поломался… — начал Жаров. — Сначала — то есть, сразу после «привязки» колонка — пытался подарить Нине кольцо с огромным бриллиантом. Якобы в знак благодарности за великолепно выполненную дрессировку.

Затем шепотом заявил, что она должна служить самому достойному, богатому и щедрому правителю на Земле — шахиншаху Поладу Девятому. А после того, как Пришвина отказалась и дала понять, что уже служит вам, причем по велению сердца, намекнул, что может разозлиться и обвинить ее в попытке украсть кольцо. Вот Алексей с Игнатом меры и приняли. Но слегка перестарались с количеством энергии, вложенной в коконы. Поэтому родича шахиншаха пришлось отправить в целительскую кому, а его питомца — в сон…

— Вам кто-нибудь какие-нибудь претензии предъявил? — хмуро спросил я и получил чертовски приятный ответ:

— Нет: командир группы сопровождения чрезвычайно вежливо попросил стабилизировать состояния перса «по самому минимуму», вызвал целителей еще до того, как Ольга Петровна и Нина выполнили эту просьбу, а сейчас ждет завершения моего доклада, чтобы начать движение.

— Отлично! — успокоено выдохнул я, поблагодарил его за своевременный доклад и разрешил выдвигаться к машинам. Потом поймал за хвост мысль, мелькнувшую на краю сознания, открыл банк-клиент, обнаружил, что на мой счет уже упало шестьсот сорок четыре миллиона, перечислил половину Нине и отправил ей личное сообщение:

«Это — ваша доля. Дели, как сочтешь нужным. И… спасибо за „веление сердца“ — я оценил…»

Дожидаться ответа не стал — набрал Державину, спросил, где их искать, выслушал подробное объяснение, проконсультировался у Конвойного и повел Наталью по рекомендованному маршруту. А уже через минуту, загружаясь в лифт, получил комплект из банковского уведомления и личного сообщения.

Первое проигнорировал. А второе, от Пришвиной, открыл. И мысленно хмыкнул:

«Спасибо, мой господин! Разделила так, как сочла нужным: Екатерине Олеговне и себе выделила по тридцать миллионов рублей, Игнату и Алексею — по двадцать, Антипу Назаровичу и его подчиненным — по десять, всем магам рода, оставшимся в усадьбе — по два, девятнадцать разделю между детьми, но разошлю их родителям, а сто миллионов отправила вам. На коттеджный поселок, строящийся в Восточном, или любые другие потребности моего горячо любимого рода. Что касается „веления сердца“, то я сказала именно то, что чувствую. Поэтому всегда пожалуйста…»

В холле, в который мы вышли из лифта, висело как минимум четыре камеры, поэтому обсуждение поступка Нинки я перенес на потом — навелся на «наставниц», их подопечного и двух надменных парней чуть помладше меня, «вслушался» в эмоции всей этой компании и телохранителей Белосельского-младшего, мысленно вздохнул и подготовился к неприятностям.

Обязательная программа — то есть, обмен приветствиями, взаимные представления и обсуждение «сумасшедших» итогов аукциона прошли более-менее терпимо: да, друзья наследника престола строили из себя прелестные пупы Земли, но, скажем так, в плепорцию. А потом Цесаревич потерял берега — уведомил меня о том, что уже распорядился выделить «Янине Павловне» и «Дарье Константиновне» гостевые покои, заявил, что развозить эту парочку по поместьям уже не надо, и великодушно отпустил меня восвояси!

Волкова пошла красными пятнами, а Державина гневно прищурилась, но промолчали обе. Так как прекрасно понимали, что их подопечный решил прогнуть меня, и ни на миг не забывали о том, что я — мужчина и глава рода, а значит, обязан решить создавшуюся проблему сам.

Вот я на завуалированное оскорбление и ответил:

— Станислав Викторович, я ценю вашу заботу о ваших же наставницах, но сегодня она была лишней. Ибо Янину Павловну и Дарью Константиновну в Кремль привез я, и я же их из него увезу. И с демонстрацией великодушия вы, определенно, дали маху: я прибыл сюда не по вашему приглашению, так что…

Тут меня перебили. Оба мелких дворянина, невесть с чего возомнившие себя защитниками Цесаревича:

— Вы забываетесь!!!

— Вы разговариваете с будущим Императором!!!

Левого «упаковал» в кокон и хорошенечко встряхнул я. Зубы правого лязгнули от аналогичного воздействия Наташи. Потом обе тушки синхронно улевитировали к началу анфилады и полетели дальше самостоятельно, то есть, уже без нашей помощи. А я снова поймал взгляд Белосельского-младшего, на долю секунды «сгустил» воздух вокруг него и холодно оскалился:

— Ваше Императорское Высочество, вы, кажется, перепутали меня с придворными шавками. Считать ваше поведение оскорбительным я пока не буду… из уважения к вашим родителям. Но первый вывод не в вашу пользу уже сделал. Счастливо оставаться! Янина Павловна? Даша?

Волкова без лишних слов направилась к лифту, а Державина отожгла по полной программе:

— Ваше Императорское Высочество, мое наставничество закончено, так как вы меня разочаровали. Всего хорошего…

…Я отправил государю сразу два видеодокумента — запись «беседы» с его сыном и запись конфликта моих людей с племянником шахиншаха Полада, сделанную микрокамерой Пришвиной. Добавлять текстовое сообщение счел излишним — выбрал флаг «Не очень срочно…», ткнул в нужный программный сенсор и обратился к экс-наставницам, хмуро разглядывавшим ночной город через иллюминаторы «Овода»:

— Не знаю, в котором часу Император освободится и просмотрит записи, которые я ему только что отослал, но проблему, созданную сыном, в долгий ящик откладывать не станет. И первым делом наберет меня. Как сложится наш разговор, я, естественно, не знаю. Но уверен, что развозить вас по поместьям пока не стоит. В общем, приглашение в гости примете?

Приняли. Так как сочли мои выкладки логичными. Вот я курс и изменил. А через несколько минут притер квадрокоптер к его законному месту, опустил дверь-трап, выпустил дам наружу и выбрался из салона следом за ними. Потом закрыл машину, сдал под охрану ее же бортовому компьютеру и повел нашу компанию к лифтам. Но в холле маршрут пришлось изменить. По требованию Наташи. Зато мы затарились продуктами, я поднял их на двадцатый и занес в кухню, а там на них накинулись женщины. И наготовили всяких вкусностей.

Пока уминали очень ранний завтрак, обсуждали наиболее вероятные варианты развития событий. Спокойно, вдумчиво и во всех подробностях. Ну и, конечно же, ждали звонка Виктора Константиновича.

Он действительно позвонил. Без четверти семь утра. Но — в квартиру. А после того, как я открыл дверь и ошалело уставился на… хм… гостей, ответил сразу на несколько незаданных вопросов:

— Камеры системы контроля и наблюдения вашего ЖК находятся под контролем специалистов Конвоя, а мы прилетели на самой обычной «Исети», так что о нашем визите к вам посторонние не узнают. Далее, я в курсе, что вы не стали развозить Янину Павловну и Дарью Константиновну по поместьям, так что благодарю за рассудительность и понимание. А все остальное сделает мой горе-наследничек. Само собой, если вы позволите нам войти в квартиру…

«Позволил». В смысле, сдвинулся в сторону и повел рукой, приглашая Белосельских в гостиную. А через полминуты предложил им чувствовать себя, как дома, подождал, пока Виктор Константинович поможет жене опуститься в кресло и сядет сам, поухаживал за Волковой и Державиной, поднявшимися на ноги при появлении в поле зрения таких гостей, и остался стоять. Само собой, «прислушиваясь» к эмоциям Цесаревича. И разочаровался еще до того, как он собрался с мыслями и заговорил:

— Ваше Императорское Высочество, не знаю, в курсе вы или нет, но я — сын отставного Бешеного Медведя с соответствующей деформацией сознания. То есть, с раннего детства верю не словам, а делам. Вы, вне всякого сомнения, пребываете в ярости и все никак не подберете СЛОВА, которые не уронят вас в ваших же глазах. Так вот, можете не утруждаться: мое отношение к вашему батюшке и вашей матушке никак не изменилось, а вы или заслужите мое уважение своими ПОСТУПКАМИ после того, как повзрослеете, или… не заслужите.

Как я и предполагал, парень взорвался:

— И чем мне, будущему Императору, грозит второй вариант⁈

Тут вышел из себя Император нынешний:

— Слава, я ни за что на свете не уступлю трон самовлюбленному кретину, ставящему во главу угла не служение Империи, а собственную спесь, ревность к тем, кто хоть чем-то лучше, и настолько фантастическое скудоумие!!!

— Я не кретин!!! — взвыл Цесаревич и собирался продолжить в том же духе, но был перебит Валентиной Сергеевной:

— Слава, слово «кретин» — это преуменьшение: ты испортил отношения не только с главой единственного боярского рода Империи и без малого пятью десятками самых сильных магов Земли, но и с личностями, благодаря которым наше государство пережило приход магии легче, чем все остальные, вместе взятые. Так что мы должны Беклемишевым по гроб жизни и каждый божий день стараемся воздавать добром за добро. А ты взял и, извини за грубость, все похерил. Знаешь, будь я на твоем месте, удавилась бы от стыда!

— Слав, будь у Олега Леонидовича хоть толика стремления к власти, он и его родичи взяли бы ее за считанные часы… — спокойно заявил самодержец и добил сына информацией из категории «не для всех»: — Между нами говоря, Приручители высоких рангов в состоянии подчинять не только неразумных животных, но и людей. Поэтому с сегодняшнего дня Одаренные, владеющие этой стихией на любом уровне, в Кремль запускаться не будут, а абсолютно все наше окружение будет систематически «сканироваться» Приручителями, которым мы доверяем. А теперь вдумайся вот во что: две самые сильные Приручительницы Земли — Беклемишевы и души не чают в своем господине, а Нина Петровна — та самая, которая с легкостью ломает волю зверью любого класса опасности — четырнадцатилетняя девчонка, как и ты, видящая жизнь только в двух цветах…

— Так и есть… — холодно усмехнулась Даша. — Нина считает, что обязана моему брату ВСЕМ. Поэтому если он обмолвится о том, что вы проявили к нему неуважение, то я вам не завидую. Кстати, я тоже обязана брату ВСЕМ. Но уже научилась различать полутона. Поэтому последую его примеру — не стану помогать вам развиваться ни за какие коврижки до тех пор, пока вы не повзрослеете…