24 января 997 г. от ВР.

…Воскресенье и понедельник прошли… сложно. Причем у всего рода. Рядовые маги двое суток носились между порталами, обнаруживавшимися в зонах ответственности усадьбы и всех трех Фортов, «заглядывали» в каждый смежный мир с помощью видеоэндоскопов и устраивали «рыбалки» рядом с теми, в которых водилось сильное зверье, но все равно смогли усилиться всего на один уровень. Матушка целыми днями возилась с «молодежью», готовя ее к командировке во Владимир, и так выматывалась, что после ужина уходила к себе и отключалась до утра. Нинка в том же режиме дрессировала колонков и белок. А я, Наташа и Ррыг убивались в логове последнего — находили и исправляли недочеты почти законченного ремонта, расставляли, подключали и тестировали оборудование для мастерской, показывали и переводили мишке видеоинструкции, создавали новые технологические приблуды и фанатично осваивали азы артефакторики.

Да, иногда отвлекались. Но крайне редко: в воскресенье поздно вечером мне позвонила Даша и сообщила, что уже дома, в понедельник утром обо мне вспомнил Григорий Денисович, а после обеда — Анатолий Игоревич. В общем, вторник подкрался незаметно — я продрал глаза без десяти восемь, не сразу сообразил, почему «отмерла» левая рука, кое-как вытянул ее из-под Наташи, шарахнул затекшую конечность исцелением, немного подождал, посмотрел на часы, решительно откинул одеяло и приложился к аппетитной попке напарницы:

— Подъем, засоня! Нас ждут великие дела…

«Засоня» ойкнула, а через мгновение переключилась в игривый режим — провокационно прогнулась в пояснице, ме-е-едленно перевернулась на спину и с наслаждением потянулась.

Все бы ничего, но желание в ней появилось на самом деле. Настолько сильное, что пришлось «скидывать» эмпатию и, как в старые добрые времена, остужать себя заморозкой. Впрочем, это не помешало отомстить — прихватить губами затвердевший сосок, коснуться его языком и… оставить в покое.

— У-у-у… — расстроенно простонала женщина и перестала валять дурака. Видимо, вспомнив наши планы на день.

Не шалила и следующие полчаса. Поэтому в общий коридор мы вышли из разных покоев и первыми. А через минуту-полторы уставились на Нинку, невесть с чего пребывавшую не в настроении, поздоровались и потребовали рассказывать.

Девчонка эхом повторила наши варианты приветствий и сжала кулачки:

— Прочитала несколько статей про ваш уход с новоселья Соловьевой и горю желанием придушить авторов: эти уроды все, как один, завуалированно намекают на то, что вы продемонстрировали неуважение ко всему дворянству Империи. То есть, намеренно не заметили случайность «неудачной попытки» взаимного усиления безобидной шутки и намеренно унизили достойнейших юных аристократов, затем вбили клин между ними и Маргаритой Соловьевой, позволили задрать нос талантливой, но, по определению, продажной мещанке и плюнули в лицо всем гостям приема, назвав их подлецами и трусами!

— О, как… — пробормотал я, наливаясь злостью, но продолжить не успел:

— Это еще не все: авторы пасквилей ополчились и на Марину Самойлову. За то, что она сломала челюсть, обе руки и несколько ребер некоему Николаю Волынскому…

— А чем провинился он? — хором спросили мы с Наташей.

Ответ не заставил себя ждать:

— Если я правильно поняла все те же завуалированные намеки, то после вашего ухода этот «достойнейший юный аристократ» назвал вас ребенком, охамевшим от переизбытка сил, и предложил ответить на ваш следующий демарш внезапной атакой под взаимным усилением.

В этот момент в коридор вышла матушка, почувствовала, что я в ярости, вытрясла из нас подробнейшие объяснения и уставилась на Пришвину:

— А как на заявление этого придурка отреагировала Соловьева?

— Кажется, отказала ему от дома.

— Толковый ход… — усмехнулась моя родительница и снова загрузила: — Но отказать от дома вправе только глава рода. А значит, это решение было озвучено не сразу. И, с достаточно высокой долей вероятности, было принято не Ритой. Ведь этот конкретный отказ очень здорово подставляет Соловьевых перед Волынскими. Следовательно, Владислав Александрович не отказался от своих матримониальных планов и продолжает играть.

— Подставился, чтобы я, в случае чего, оказал ему помощь и, тем самым, поглубже увяз в проблемах «союзного рода»? — на всякий случай уточнил я и угадал:

— Ага… — подтвердила она, поздоровалась с Варей, Валей и Игнатом, дождалась завершения обмена приветствиями и съехала на тему поинтереснее: — Кстати, о проблемах «союзных родов»: Самойловы влиятельнее Волынских, а Борис Николаевич — не мальчик для битья, соответственно, не даст в обиду свою любимую внучку. Тем не менее, ее необходимо поддержать. Сразу по нескольким причинам. Но их мы подробно разберем после завтрака…

…Эти самые «несколько причин» мы разобрали предельно подробно. Но после укороченной утренней тренировки, усиления «молодежи» и ее ухода из спортзала. Не скажу, что мне понравились все выкладки матушки, но ее логика была безупречной, а подробно описанные варианты нежелательного будущего — настолько зримыми, что я задвинул куда подальше появившееся неприятие, сдвинул основную часть планов на несколько часов, вырубил «глушилку» и набрал Самойлову.

Она сбросила мой вызов на седьмом гудке, а через минуту перезвонила сама, поздоровалась и извинилась за то, что не ответила:

— Прости: я сражалась с дикой собакой один на один, нащупала телефон, лежавший в кармане куртки, и ткнула не в тот сенсор…

— Мелочи… — заявил я, пожелал ей доброго утра и перешел к делу: — Судя по тому, что твой дед приезжал к нам на «Скорпионах», летающего транспорта у вас нет. Я прав?

— Нет, не прав… — спокойно ответила она. — К каждому нашему госпиталю приписано по вертолету. Кроме того, у деда имеется разъездной «Сенеж».

Но вылетать к твоей усадьбе, не имея никаких гарантий того, что ты окажешься на месте, запустишь борт в свои владения и согласишься принять аристократа, внук которого тебя оскорбил, было бы… неразумно.

Я «восхитился» своей сообразительности и перешел к самому главному:

— Согласен. И корректирую свое предложение: в районе четырех утра на моей земле обнаружился синий портал, из которого прут вараны. Между нами говоря, для меня и моей родни они слишком слабые. А для тебя и еще одной моей подружки — в самый раз. Короче говоря, если есть желание попинать это зверье и есть возможность заиграть одну из ваших вертушек, то заигрывай и прилетай. По координатам, которые я сейчас пришлю.

Самойлова немного поколебалась и рубанула правду-матку:

— Желания немерено. А возможности заиграть вертушку, увы, нет: все медицинские дежурят, а «Сенеж» увез деда в Тайшет и вернется аж завтра вечером. В общем, я смогу приехать. Часа через три-четыре. На «Скорпионе» с сопровождением. Устроит?

— Забери ИХ сам! — проартикулировала матушка, и я озвучил ее вариант решения проблемы:

— Предпочту забрать вас сам. Ты только объясни, куда прилетать.

Объяснила. И прислала мне геолокацию их Белоярского поместья. Так что я сообщил ориентировочное время прибытия, сбросил вызов и позвонил Урусовой. А через пару минут встал с мата и вздохнул:

— Все, мы с Наташей отправляемся собираться. А чем займетесь вы?

— Слетаем в Восточный и проинспектируем стройку. А после того, как вернемся обратно, продолжим дрессировать молодежь…

Она считала эту стройку своей, инспектировала ее каждый божий день и моментами лютовала так, что строители вешались. Поэтому я им мысленно посочувствовал, коротко кивнул, приложился к подставленной щечке и ушел рывком к двери. Напарницу дождался в холле, поднял на второй этаж и по дороге к нашим покоям ответил на вопрос «В чем летим?»

Пока переодевались и наводили красоту по самому минимуму, дал пару ценных указаний командиру дежурной смены. После того, как мы загрузились в квадрокоптер, выбрал режим движения, задал первую точку маршрута, ткнул в сенсор «Взлет без участия пилота», развернул кресло, сдвинулся в сторону и открыл портал к последней метке, оставленной в мире ангеров. А как только Наташа ввинтилась под руку и затаила дыхание, определился с направлением «движения», «привязался» к новому месту, сформировал «зеркало» метрах в шести-семи от прежнего места, сделал еще два «шага» и наткнулся взглядом на чудо-юдо, которого мы еще не видели.

Оно, вне всякого сомнения, лежало в засаде. И безо всякой мимикрии терялось на фоне невысоких черно-серых деревьев, покрытых омерзительным кроваво-красным «пушком». Кстати, глазки у чудища тоже отливали красным. А тушка оказалась покрыта внушительными роговыми пластинами.

Рассмотреть коготки и зубки не получилось — все четыре лапы прятались под жухлой опавшей листвой, а внушительная пасть была закрыта. Зато мы оценили размеры шипастой блямбы на конце хвоста, сделали полтора десятка фотографий и рискнули определить класс опасности этой животинки. Вернее, рискнул. Я: окутал голову сферой из «уплотненного» воздуха, выглянул в запорталье, активировал чувства всех Стихий, засек «настороженность» Воды и Земли, постепенно «отодвинул» портал от «шипастого дракоши» и пришел к выводу, что эта животинка тянет как минимум на четырнадцатый класс опасности. А значит, может шарахнуть посмертным импульсом, который мы не переварим.

Напарница пришла к тому же мнению — заявила, что валить этого зверя нам пока рановато. Когда я вернул «зеркало» к дракоше и всадил в него метку, согласно кивнула и предсказала, что этого зверя мы завалим не позже, чем в конце февраля. А после того, как я закрыл портал, провела мне углубленный медосмотр, сочла абсолютно здоровым и расстроилась. Так как в этот момент «Икар» начал снижение…

…Ульяна дожидалась нас на верхней площадке парадной лестницы. Под очень плотным куполом. Как только мы сели и вырубили движки, сорвалась в серию рывков и допрыгала до двери-трапа за пару мгновений до того, как он лег на идеально расчищенный асфальт. Увидев меня в дверном проеме, еще раз поздоровалась, взбежала по ступенькам, скользнула в салон, навелась на Наталью, приветливо улыбнулась и пожелала ей доброго дня. Затем с моей помощью опустилась в кресло, устроилась поудобнее и превратилась в слух.

Эта девчонка мне нравилась, как личность, поэтому я не стал наводить тень на плетень:

— Не знаю, в курсе ты или нет, но в субботу я был вынужден заглянуть на новоселье Маргариты Павловны Соловьевой — ей подарили особняк рядом с моим по той же самой причине, по которой твой дед подарил мне один из двух ваших коттеджей. В середине мероприятия на сцену выпорхнула Юлия Жарова, четверо подвыпивших гостей сочли нормальным поднять подол ее платья с помощью Воздуха, а я заставил их извиниться и выплатить виры. Оставаться на приеме, естественно, счел невместным и улетел в усадьбу. А сегодня случайно узнал, что после моего ухода Марина Мироновна Самойлова поломала еще одного гостя. За то, что он назвал меня ребенком, охамевшим из-за переизбытка силы, и предложил в следующий раз поставить на место атакой под взаимным усилением. Кстати, эта особа вела себя исключительно достойно и во время приема. Поэтому я счел необходимым ее поддержать и, до кучи, обеспечить себя убедительнейшим основанием для вмешательства в любой конфликт, вызванный этим поступком.

— А я — своего рода противовес, позволяющий защитить ее доброе имя от наветов, не дать одуреть от счастья моему деду и неявно объяснить Марине, что это приглашение — не подкат? — весело, но без тени неприятия в эмоциях спросила Ульяна. А после того, как я подтвердил, хищно усмехнулась: — Я в игре. Более того, сыграю эту партию с большим удовольствием: во-первых, ты наказал тех уродов правильно, во-вторых, я неплохо разобралась в характере Марины по рассказам двоюродной сестры, учившейся с ней в одном классе, и уверена в том, что Самойлова вступилась за тебя не по расчету, а по велению души, и, в-третьих, мне эта игра позволит отдохнуть от ежедневных лекций деда, задавшегося целью любой ценой женить тебя либо на Лариске, либо на Аньке, либо — в самом крайнем случае — на мне.

— А почему «в самом крайнем»? — полюбопытствовал я и выпал в осадок от прямоты ответа:

— Так эта парочка — идеально управляемые пустышки и могут сгодиться разве что на роль связующего звена между нашим родом и родом их мужей. А у меня есть мозги, следовательно, в идеальном варианте будущего с точки зрения деда я обязана выйти замуж за дальнего родственника и продолжить усиливать род…

…К поместью Самойловых на Балтийской набережной Енисея подошли без двух минут час, спикировали на посадочную площадку, рассчитанную на два борта размером с «Атлант», сели, заглушили двигатели и опустили дверь-трап. Из салона выглянул только я, не удивился, обнаружив, что Марина уже несется к квадрокоптеру, и приложил два пальца к правой брови. А секунд через семь-восемь протянул девчонке руку, помог подняться в салон, отобрал рюкзачок и представил сначала Наталье, а потом Ульяне.

Самойлова сочла это более чем нормальным. Мало того, совершенно не кривя душой, заявила первой, что польщена знакомством с напарницей главы единственного боярского рода Империи, а второй приветливо улыбнулась и сочла возможным пошутить:

— Я слышала о вас много хорошего, но даже не представляла, насколько вы уперты. А теперь страдаю из-за того, что вы одним своим существованием превратили мой титул сильнейшей молодой Одаренной Белоярска в фикцию!

Ульяна эмпатией не владела, но все равно почувствовала, что Марина веселится, и притворно вздохнула:

— Мой титул тоже фикция: в Усть-Ангарской ветви рода Беклемишевых каждая девчонка — боевой маг высшей категории с опытом, который нам даже не снился. В общем, предлагаю страдать вместе…

Старшая страдалица, конечно же, согласилась и с моей помощью села в кресло рядом с Урусовой. Я опустился в свое, вытянул ноги, кивнул Наташе, и она закосила под пилота — вернула дверь-трап на законное место, врубила движки, подняла машину в воздух и вывела на нужный курс.

Пока набирали высоту, Самойлова восхищалась красотой, комфортом и мощью нашего квадрокоптера. А потом собралась, было, что-то спросить, но у всех четверых ожили средства связи, и мы, торопливо развернув сообщения СОПП, сначала удивились алым кантикам вокруг текстовых блоков, а затем прочитали уведомления и похолодели.

Напарница без какой-либо команды с моей стороны залила в навигатор координаты из информационного блока и врубила форсаж, а я подключился к личному каналу родительницы и перешел на рык:

— Мам, в жилом комплексе «Якорь» на Адмирала Булыгина, сорок четыре,

открылся портал, из которого прет зверье «ориентировочно десятого класса опасности»! Портал красный, так что скоро схлопнется сам. Но мне нужна ты с твоей командой, обе тревожные группы и все целители: зверье проламывает стены, так что жертв «уже много». В общем, вылетайте. А мы начнем работать.

— Принято! — выдохнула она и отключилась. И я, повернувшись к Ульяне с Мариной, озвучил неприятную просьбу:

— Девчат, «ориентировочно десятый класс опасности» — это серьезно. Так что мы высадим вас на крышу какого-нибудь здания в безопасной зоне, а затем перелетим поближе и…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но я, кроме всего прочего, еще и целительница! — напомнила Ульяна. — Да, опыта лечения намного меньше, чем хотелось бы, зато…

— … опыт лечения есть у меня: я минимум по четыре часа в день дежурю в приемном покое одной из наших клиник! — подхватила Марина и откровенно порадовала: — Так что гарантированно справлюсь с диагностикой, остановкой кровотечений, восстановлением дыхания, реанимацией и иммобилизацией, а при минимальной поддержке другой Целительницы восьмого ранга удержу на этом свете практически любого тяжелораненого. В общем, сажайте «Икар» как можно ближе к порталу и выносите зверье. А мы займемся пострадавшими и не задурим. И еще: я знаю, насколько сложно брать на себя ответственность за чужие жизни, поэтому сейчас позвоню деду, опишу сложившуюся ситуацию и наверняка получу распоряжение лечь костьми, но спасти как можно больше жизней.

— А я звонить не стану — мне запретят лезть в самое пекло без присмотра родичей… — желчно усмехнулась Ульяна. — Но Марине нужен второй номер. И этим вторым номером буду я…