21 января 997 г. от ВР.

…Беседа с Мариной Самойловой увлекла, и довольно сильно. Хотя нет, не так: меня заинтересовал не сам разговор, а то, что эта дворянка не старалась понравиться, не искала к нам подходы, всегда рубила правду-матку и не лгала даже в мелочах. Да, «обязательный» круг был еще не закончен, но я решил, что познакомлюсь с остальными гостями Соловьевой как-нибудь потом. Если сочту необходимым. Вот и отпустил провожатого заниматься своими делами. А после его ухода «прислушался» к эмоциям Даши, воспользовавшейся тем, что я отвлекся, и начавшей расспрашивать нашу собеседницу. И пришел к выводу, что Самойловой заинтересовалась и сестренка. Мало того, оценив ее прямоту, забила на стандартный вариант наведения первоначальных мостов — поиск общих знакомых — а выбрала метод пожестче:

— Марина Мироновна, я живу во Владимире, а сюда, в Белоярский край, прилетаю… намного реже, чем хотелось бы. Тем не менее, знаю, что тут, у вас, порталы появляются значительно чаще, чем у нас, и завидую белой завистью. Так как зациклена на личном развитии, трачу на него все свободное время и, что самое важное, занимаюсь по методикам брата. Результат радует до невозможности — я прогрессирую. Причем чуть быстрее, чем абсолютное большинство жителей вашего края. А вы ощущаетесь немного сильнее. Значит, задались теми же целями, что и я, рветесь к ним изо всех сил без помощи Олега и… не строите из себя Великую Волшебницу. Хотя можете. И это внушает уважение. Так что искренне рада знакомству и надеюсь, что оно когда-нибудь превратится в крепкую дружбу.

Брюнетка задумчиво прищурилась и «села» на предложенную волну:

— Вы правы: я тоже зациклена на личном развитии, тоже трачу на него все свободное время и развиваюсь без помощи Олега Леонидовича. Однако наставник есть и у меня. Дед, который умеет думать, заглядывать в будущее и оценивать перспективы любых намеков на возможности. Кстати, у нас с вами как минимум две одинаковые стихии — Воздух и Жизнь. А разница в уровнях, по моим ощущениям, минимальна. И если вы выбрали эти стихии не просто так, а осознанно, значит, у нас намного больше общего, чем кажется на первый взгляд. В общем, я — Марина и «ты». Мне семнадцать. Третья стихия — Огонь…

— Даша. Тоже семнадцать. Молния… — отрывисто сообщила Державина, пожала протянутую руку и лукаво посмотрела на меня: — Братик, ты с нами или против нас?

Ничего неприятного в эмоциях Самойловой не промелькнуло и во время столь своеобразного «наведения мостов», поэтому я пожал плечами:

— А разве есть варианты?

Девушки заулыбались и посмотрели за меня. На «силуэт», стремительно приближавшийся к нам со стороны холла.

— Маргарита Павловна? — одними губами проартикулировал я и угадал:

— Она самая…

— Ага…

— Игнорировать остальных гостей, мягко выражаясь, неправильно… — буркнул я, прочитал ответы в глазах обеих «боевых Целительниц» и невольно вздохнул: — Хотя я — единственный глава рода, боярин и боевой маг высшей категории в этой компании, а значит, Соловьева в своем праве.

Соловьева была в своем праве. И в ярости. Тем не менее, выкатывать претензии Самойловой — и, тем самым, совершать социальное самоубийство — конечно же, не стала. Не стала и очернять ее в моих глазах фразами типа «О, вы уже познакомились с сестрой ЛЬВА МИРОНОВИЧА?». Наоборот, начала игру в долгую и… хм… от противного. То есть, одарила нас ослепительной улыбкой и заявила, что я, определенно, разбираюсь не только в магии, но и в девушках. Ибо заинтересовался Личностью с большой буквы, самой сильной молодой Одаренной Белоярска и одной из самых завидных невест Российской Империи.

Слово «невеста», явно использованное для того, чтобы отпугнуть, даже не напрягло — я мысленно усмехнулся и ответил на хорошо завуалированную провокацию так, как требовали душа и… вредность:

— Вы меня просчитали: незаурядные личности — моя слабость. Поэтому я до сих пор пребываю под впечатлением от знакомства с глубокоуважаемым Борисом Николаевичем Самойловым. И уже убедился в том, что его внучка — достойная продолжательница традиций этого рода.

Рита врубилась в намек с полпинка, так что плавно съехала с этой темы на… хм… обязательную — сначала заявила, что, к сожалению, не имела чести быть представленной главе рода Самойловых, но слышала о нем очень много хорошего, затем сделала изысканный комплимент его внучке и притворно вздохнула:

— … но даже Марина Мироновна, по слухам, на днях прорвавшаяся аж в восьмой ранг, пока не готова к противостояниям с разумными существами из иных миров. А вы и ваши родичи с легкостью перемололи не один десяток отрядов ящеров, разносивших Меркез, взяли в плен чуть ли не полсотни этих тварей и не потеряли ни одного человека. Скажите, пожалуйста, а на каком ранге, по-вашему, среднестатистический землянин гарантированно положит среднестатистического ящера?

К этому моменту к нашей компании подтянулись практически все гости приема, заинтересовались обсуждаемым вопросом и превратились в слух. Так что, страдай я боязнью сцены, почувствовал бы себя крайне некомфортно. Но от всех «ненужных» страхов меня в свое время избавил батюшка, поэтому я насмешливо фыркнул и проехался по самолюбию лиц, искренне считавших себя Великими Повелителями Стихий:

— Откровенно говоря, терпеть не могу обобщения. Соответственно, для меня словосочетание «среднестатистический землянин» равнозначно понятию «сферический конь в вакууме». То есть, не описывает ровным счетом ничего. А по поводу противостояния людей и ящеров скажу следующее: из тех, чьи покровы я сейчас чувствую, победить в подобной схватке сможет только моя сестричка. Причем победит лишь в том случае, если сцепится с трофейщиком или рядовым бойцом штурмовой группы и выложится до предела.

Большинство парней пошли красными пятнами, но высказать свое «фи» не успели. Из-за уточняющего вопроса незнакомой блондинки с грубоватым лицом, но восхитительными ножками:

— «До предела» в паре с пушистиком или без него?

— Милашка этот бой не переживет… — со вздохом заявил я. — Ляжет под любым площадным заклинанием.

Тут подал голос парень с покровом шестьдесят восьмого ранга и заявил, что я сильно недооцениваю воинский дух, боевые навыки и опыт Одаренных Белоярского края.

Я поймал его взгляд и улыбнулся:

— Илья Семенович, верно?

— Да.

— Скажите, пожалуйста, конкретно вы уже справляетесь с анчутками или кобольдами один на один?

Он заколебался и решил не завираться:

— Не пробовал: в нашем роду против зверья шестого класса опасности в обязательном порядке выставляются сыгранные группы.

— Ладно, снизим ранг до пятого… — покладисто согласился я. — Сколько чертей вы завалили один на один?

Он пошел красными пятнами, но сказал правду:

— Ни одного: черти — крайне неприятные противники, а я, увы, третий в очереди наследования, и меня берегут. Кстати, а сколько чертей завалила ваша сестра?

Даша пожала плечами:

— Штук пятнадцать-шестнадцать. Если не считать тех, которых убила с подстраховкой. И с анчутками я тоже справляюсь без проблем. А кобольды на этой и прошлой неделе во Владимирскую область не заглядывали.

— Вас подпустили даже к анчуткам⁈ — хором спросили сразу несколько человек и крупно обломались:

— «Подпустили»? Не смешите: я — маг первой категории, соответственно, подчиняюсь только брату и его родичам. Но они живут тут, в Белоярском крае, а я — во Владимире.

Подвергать сомнениям ее слова не решились даже самые героические герои. Чтобы ненароком не нарваться. И на пару мгновений ушли в себя. Так что вопрос Соловьевой услышали все:

— А где сейчас ваша Милашка?

— Я прилетела в Белоярск всего на одни сутки. Чтобы составить компанию любимому брату. Таскать питомцев на новоселья пока не принято. Так что мой остался дома — охраняет одну из двоюродных сестер, которую, кстати, уважает как бы не больше меня…

…Первые часа полтора «молодежная вечеринка» копировала светские приемы старших аристократов. А потом алкоголь, который разносили слуги, начал туманить мозги, и гости моей новой соседки по Лесной возжелали более отвязного веселья. Маргарита, внимательнейшим образом отслеживавшая их настроения, конечно же, пошла навстречу — потолочные светильники в зале плавно потускнели, тяжелый занавес, за которым пряталась небольшая сцена, разъехался в стороны, а музыка, звучавшая ненавязчивым фоном, стала громче и в какой-то момент «превратилась» во вступительный проигрыш к дурной, навязчивой и невероятно модной танцевальной композиции «Проснись-ка, детка!»

Автор и исполнительница этого «шедевра» — Юлия Шилова — шагнула в свет мини-прожектора в момент вступления на редкость агрессивной партии ударных, весело поздоровалась, вскинула руки и «зажгла». То есть, качнула не таким уж и большим бюстом, вскинула руки и затанцевала.

А через несколько мгновений «включила» Дары: конденсировала влагу из атмосферного воздуха, заморозила, превратив в облако из снежинок, и закружила в вихре.

Да, ничего особо сложного не творила, ибо была всего-навсего тридцать четвертого уровня, но серебристое платье, великолепная фигура, пластика бывшей «художницы», по-настоящему сильный голос и задор завели зрителей с пол-оборота. Поэтому последнюю строчку первого же припева проорал весь зал… кроме меня, Даши, Марины и Маргариты Соловьевой:

— Проснись-ка, детка — я в твоей кровати!!!

Я не присоединился и к Большому Отрыву — как только народ метнулся к сцене и отпустил тормоза, подхватил сестру под локоток, взглядом показал Самойловой на диван в углу зала, который собрался оккупировать, прочитал в ее глазах безмолвный ответ на это предложение и тоже взял на прицеп. Ну, а хозяйка приема приперлась к нам сама. Минуты через две после того, как мы расположились поудобнее и отжали у пробегавшего слуги три бокала с соком.

Перекрикивать музыку, доносившуюся из мощнейших динамиков, было делом неблагодарным, но она попробовала. А еще наклонилась. К левому уху. «Не подумав» о том, что ее декольте окажется прямо у меня перед глазами.

Еще в середине прошлого лета меня бы точно проняло. Но гибель отца, травма матушки, обретение магии и ответственность за род, взваленная на плечи, вынудили повзрослеть, абсолютная безбашенность Наташи в постели лишила девушек флера загадочности, а серия лекций матушки об интригах, интриганах и их вынужденных жертвах избавила от последних розовых очков. Так что вестись на провокацию и, тем самым, подставляться я и не подумал — равнодушно мазнул взглядом по не таким уж и сногсшибательным прелестям, вдумался в вопрос Соловьевой и насмешливо фыркнул:

— Вы не угадали: мне просто не нравятся тексты песен Шиловой — они настолько примитивны, что взрывают мозг. Но мое мнение, по определению, субъективно, поэтому расслабляйтесь так, как требует душа. А я тем временем поболтаю с сестренкой и Мариной Мироновной…

В ее эмоциях появилась злость. Причем не после моего предложения расслабиться и не после упоминания Самойловой, а чуть раньше. Поэтому я, немного подумав, пришел к выводу, что Маргариту, скорее всего, «ведут». То есть, отслеживают мои реакции на ее телодвижения, сообщают о них через гарнитуру и корректируют поведение.

Скорректировали и в этот раз: девчонка поблагодарила за понимание — хотя никакой благодарности не испытывала — разогнулась и ушла развлекаться в компании подруг. А через несколько мгновений ко мне пододвинулись Даша с Мариной и поделились своими соображениями:

— Братик, равнодушие убивает наповал. Особенно нас, девушек. Поэтому в следующий раз хоть на миг загляни в ее вырез!

— Ритка уязвлена. А аналитики ее деда спешно переигрывают планы. Так что готовься к эскалации процесса охмурения — приглашению на медленный танец и «совершенно случайным» касаниям грудью.

Я невольно вздохнул, и Державина, развеселившись, описала еще одну более чем реальную перспективу:

— А если не помогут и прикосновения, то Соловьева найдет возможность пригласить тебя оценить место, которое она выбрала для картины. А вместе с ним — красоту, уют и звукоизоляцию спальни!

— Не пригласит. Ибо не дура… — предсказала матушка. — И провоцировать касаниями груди тоже не станет: она уже разобралась в твоем характере, так что будет изображать девочку с принципами. В общем, готовься к подкатам с демонстрацией черт характера, которые вызывают уважение.

Ее версия будущего показалась мне более реальной. Но представить его во всех подробностях я не успел, так как чувство Воздуха заставило обратить внимание на бардак, начавшийся возле сцены — четверо молодых дуроломов, владеющих этой стихией, решили полюбоваться нижним бельем певицы. Так что объединенными усилиями взяли под контроль все три ее стихии и помогли подолу платья задраться чуть ли не к плечам. Да, я слышал, что Шилова любит заводить зрителей танцевальными па, открывающим ножки на всю длину, но разозлился не на шутку. Ибо счел этот поступок одним из вариантов насилия. И «задавил» Воздух сам. Да так, что подол платья Юлии вернулся на законное место, любители позабавиться рухнули на колени и застыли в неподвижности, все остальные почувствовали себя мухами в сиропе, а динамики перестали «шуметь». Потом встал с дивана, прогулялся по проходу между «живыми скульптурами», который… хм… предельно аккуратно создавал сам, обошел «героев» так, чтобы оказаться в их поле зрения, оглядел побагровевшие лица, украшенные лентами, и презрительно поморщился:

— Определенно, благородства в вас ни на грош. И чувства благодарности за подаренное настроение — тоже. Зато самомнения и дури многовато. А это не дело. Поэтому предлагаю два варианта сглаживания сложившейся ситуации. В первом вы извинитесь перед девушкой, которую унизили, и хозяйкой дома, которую оскорбили хамским поведением, выплатите им достойные виры и отбудете восвояси, а во втором достойные виры выплатят главы ваших родов. После того, как я переломаю вам ноги и вышвырну на улицу.

Возмущением шарахнуло только от одного. Поэтому я пролевитировал его к себе, сжал коконом до легкого хруста, убрал ленту и уставился в глаза взглядом, который батюшка называл стылым:

— Вы готовы сделать выбор?

Дуролом испугался еще в тот момент, когда оценил легкость, с которой его тушка воспарила над полом. А следующее воздействие помогло прозреть будущее. Поэтому парень подтверждающе моргнул, дождался возможности сделать вдох и торопливо выдохнул:

— Да! Я был неправ, поэтому извинюсь, выплачу достойные виры и уеду домой…

— Замечательно… — удовлетворенно кивнул я, выпустил его из «захвата» и подтянул к себе следующую жертву собственной глупости.

Она — как, собственно, и двое последних — тоже проявила благоразумие. Так что Шилова и Соловьева выслушали извинения, стали немного богаче и почувствовали себя удовлетворенными. А после ухода этой четверки чуть состоятельнее стала и Даша — к ней подошла крашеная блондинка, успевшая неслабо позеленеть, дрожащим голосом попросила прощения и реквизиты для перечисления виры, потыкала в телефон, переслала Державиной сто тысяч, на несколько секунд ушла в себя и, поймав какое-то целительское воздействие, облегченно выдохнула.

К этому моменту мне изрядно надоело находиться в фокусе всеобщего внимания, а часть сознания, изнывавшая от желания свалить с приема, нашла убедительнейший повод. Поэтому я перетерпел благодарственные монологи Шиловой и Соловьевой, заявил, что не сделал ничего особенного, уставился в глаза хозяйке особняка и добавил в голос холодка:

— А теперь, пожалуй, откланяюсь. Ибо начал чувствовать дискомфорт…

— Дискомфорт? Почему⁈ — расстроенно воскликнула она и, тем самым, дала возможность озвучить объяснения, позволявшие не только обоснованно свалить с этого конкретного приема и обламывать Соловьеву в будущем, но и отказываться от приглашений на мероприятия, устраиваемые молодежью Белоярского края:

— По моим ощущениям, Воздухом владеет большинство ваших друзей и хороших знакомых. Тем не менее, эту четверку, отрывавшуюся прямо перед сценой, остановил я, сидевший в другом конце зала. Да, вполне возможно, что чувство стихий было активно не у всех. Однако на зрение в наше время никто не жалуется, значит, в вашей компании подобные выходки считаются нормой. Или, как вариант, некоторая ее часть труслива до невозможности. Дальше объяснять?

Я был прав со всех сторон, и она это понимала. А еще понимала, что ее попытки защитить «друзей и хороших знакомых» будут выглядеть жалко. Так что люто возненавидела «дуроломов», разваливших ее планы, и… примерила образ, описанный матушкой:

— Окажись я на вашем месте, сделала бы аналогичные выводы. Поэтому не обижаюсь, а приношу глубочайшие извинения за испорченный вечер, еще раз благодарю за защиту чести и достоинства Юлии Терентьевны, льщу себя надеждой, что смогу изменить ваше мнение обо мне в лучшую сторону, и прошу разрешения проводить вас до парадной лестницы…