21 января 997 г. от ВР.

…Среда, четверг и пятница пролетели, как один миг. Ведь мы не жили, а горели. Чем именно? Усилениями, тренировками, преподаванием и, конечно же, творчеством. Как это выглядело в реальности? Каждое утро начиналось с занятия, на котором я дрессировал весь ближний круг — доводил до идеала все одиночные и групповые боевые связки и чувство плеча, устраивал все более жесткие стресс-тесты, вынуждал перешагивать через немощь и поднимал на три «обязательных» уровня. Потом матушка и Аня забирали «молодежь» на занятия по этикету, логике, риторике и всему тому, что могло пригодиться на практике. Причем не когда-нибудь, а в ближайшее время. А мы с Наташей сваливали к Ррыгу и совмещали приятное с полезным. В смысле, помогали с ремонтом и сначала придумывали, затем воплощали в «изделиях», доводили до ума и пускали в дело всевозможные… хм… техномагические приблуды.

Какие именно? Ну, например, соорудили утилизатор из фантастических романов — артефакт, при активации которого все, что оказывалось в рабочем объеме для мусора, мгновенно уничтожалось ластиком; вывели канализацию через стационарный мини-портал в ущелье, расположенное в полутора сотнях километров от логова Потапыча

и сварганили теплые полы, подогреваемые Огнем. В общем, нашими стараниями пещера, «вырезанная» в прибрежных скалах, медленно, но уверенно превращалась в уютную квартиру с небольшой мастерской, в которых артефакты дополняли функционал бытовой техники с Земли или существенно упрощали ее использование. И это сводило с ума. Нас — открывающимися перспективами, а мишку — обретенными возможностями. Поэтому мы планировали не такое уж и далекое будущее, а он наслаждался настоящим — «открывал» режим за режимом в высокотехнологичной душевой кабинке, стиральной машинке и посудомойке, кипятил воду в электрическом чайнике, учился готовить на электрической плите и дурел от нашей музыки.

Да, уматывались мы прилично. Поэтому иногда отдыхали. Но… меняя тип деятельности. Благодаря чему, наконец, нашли Эрмхейм и «запятнали» его метками, в четверг вечером открыли еще один искусственный желтый портал и устроили родичам Большую Охоту, а в пятницу утром сгоняли в Белоярск за подарком Соловьевой и, заодно, провели всесторонние ходовые испытания второго «Икара». А вот на расслабление в баньке времени, увы, не хватало — мы планировали это дело каждое утро, но освобождались глубоко за полночь и еле добирались до кроватей.

Говоря иными словами, эти дни прошли интересно и, что самое важное, спокойно. Поэтому в субботу утром, вернувшись в сознание и вспомнив, что планируется на вторую половину дня, я захотел вернуться в прошлое. Или «перепрыгнуть» в воскресенье. Увы, с магией Времени было никак, так что я посмотрел на часы и решил, что могу выключить голову еще на часик, завел будильник на восемь ноль-ноль, распустил ручки, перевел сон Натальи из обычного в эротический, помог ее крыше сорваться с последнего гвоздя и с наслаждением ухнул в омут страсти. А после того, как вынужденно унялся, нагло продолжил почти в том же духе — унес счастливую женщину в ванную, собственноручно помыл, довел еще до одного пика и… остыл. Как только напоминалки на часах «намекнули» на то, что мы вот-вот опоздаем на завтрак. Успели впритык. Хотя нет, не так: успел только я, так как вышел в общий коридор… хм… по прямой. А напарница, переместившаяся в свою спальню, опоздала секунд на двадцать-тридцать. Но я этого великодушно не заметил — поздоровался и с ней, первым вошел в большую гостиную, поухаживал за мамой, Наташей и Аней, взглядом похвалил Лешку с Игнатом, последовавших моему примеру, только «обративших внимание» на Варю, Валю и Нинку, сел сам и пожелал ближнему кругу приятного аппетита.

Трапеза прошла напряжно: матушка, вставшая не с той ноги, превратила ее в практическое занятие по застольному этикету. Да, дрессировала недавних простолюдинов, но то и дело ставила им в пример меня, что действовало на нервы. В общем, в спортзал я спустился раздраженным, вовремя сообразил, что в таком состоянии могу натворить дел, и поизображал наблюдателя — все три часа тренировки анализировал происходящее со стороны и старательно давил в себе желание попридираться.

«Молодежь» усилил сам. Потом поздравил, отпустил заниматься своими делами, передал артефакт усиления матушке, подождал, пока она переключит его на подпитку искусственным рубином, трижды проконтролировал процесс и невольно вздохнул.

— Угу, чуда не случилось… — хихикнула родительница, догадавшись, что меня обломало. — Но и не должно было: мы должны взять четырнадцатый ранг только завтра. А то, что до него остался всего один уровень — мелочи. Кстати, мы — то есть, твой род — и так развиваемся очень быстро: «молодежь» уже взяла одиннадцатый, «рядовые» маги — десятый, Юрка — восьмой, а Иришка — пятый. И это при том, что абсолютное большинство Одаренных Земли еще не доросло и не уперлось в «потолок» девятого. В общем, переставай страдать на пустом месте, подхватывай Наташу под локоток и уводи собираться…

…В Белоярский аэропорт прилетели минут за шесть-восемь до посадки «Коршуна», сели рядом с его ангаром и немного поскучали. Как только борт остановился рядом с нами, выбрались из салона, подождали, пока стюардесса опустит трап, и с интересом оглядели Дашку, возникшую в дверном проеме. Выглядела она поинтереснее, чем в момент отлета из моей усадьбы. За счет внутренней уверенности в себе «нового уровня» и внутреннего спокойствия. Нет, искренняя радость в эмоциях тоже присутствовала. Вернее, забивала все остальные чувства. Но не мешала ощущать Державину взрослой девушкой, а не подростком.

Неплохо уплотнился и покров — за каких-то десять дней сестренка взяла двенадцать уровней и прорвалась в восьмой ранг. А значит, валила иномирное зверье пятого-седьмого класса опасности как бы не каждый день. Что внушало нешуточное уважение. Вот я и внес несколько исправлений в подготовленный комплимент — подчеркнул все то, что понравилось, и заявил, что в восторге от этой версии «родственницы».

«Родственница» засияла еще ослепительнее и напрочь забила на правила поведения в общественных местах — сорвалась в рывок прямо с того места, на котором стояла, вышла из перемещения вплотную ко мне, повисла на шее, от души расцеловала и в той же технике «поздоровалась» с Наташей.

Каюсь, я анализировал эмоции Державиной и в этот момент. Поэтому обрадовался еще и тому, что потомственная дворянка не играла, а на самом деле ощущала недавнюю простолюдинку старшей подругой и была счастлива ее видеть. Вот у меня настроение вверх и поползло. Впрочем, соображалку не отключило. Так что я отправил дам в «Икар», а сам поднялся в самолет и пару-тройку минут пообщался с экипажем — поблагодарил за доставку сестренки, выяснил, как пилотам и стюардессе живется в Белоярске, задал пару-тройку уточняющих вопросов и официально разрешил мотаться к низкоранговым порталам для личного усиления.

Первые минут двадцать после взлета анализировал «доклад» Дашки о «возне» с Цесаревичем, делал выводы и откладывал их в долгий ящик. Потом заявил, что Станислав Викторович подождет, предельно подробно описал сложившуюся ситуацию, тезисно поставил боевую задачу и ехидно добавил:

— А все остальное до тебя доведет любимая тетушка. Во время наведения неземной красоты…

Подначка не прошла: сестренке и в голову не пришло ужаснуться какой-либо из двух наклевывающихся перспектив — она аж заерзала от нетерпения, а после посадки пулей вылетела из салона, еле дождалась нас, обняла матушку, стоявшую рядом с ангаром, и протараторила, что страшно соскучилась.

Радовалась жизни и во время обеда — перешучивалась и с девчатами, и с ребятами, делилась свежими столичными слухами и вытрясала последние новости рода. Но стоило мне встать из-за стола, как Державиной стало не до веселья — она поблагодарила Марию Тарасовну, вышла из гостиной следом за моей родительницей и потерялась в ее покоях. Так что в следующий раз я ее увидел только в семь вечера. Когда вышел в общий коридор и обнаружил, что сестренка, затянутая в строгий брючный костюм, стоит рядом с Наташей и с интересом разглядывает подарок на новоселье.

Я тоже кинул взгляд на картину, автор которой изобразил небольшое озерцо на фоне заснеженного горного хребта, неприятной облачности и то ли восходящего, то ли заходящего солнца, затем решил объяснить, чем именно руководствовался, приобретая именно этот «шедевр».

Но не успел — сестренка оказалась шустрее:

— А что, подарок — лучше не бывает: он впишется практически в любой интерьер, соответственно, в тему; картина однозначно не дешевая, а значит, в скаредности тебя не обвинить, и в этой композиции невозможно «найти» даже тени намека на твой сексуальный интерес к Соловьевой. Так что я в восторге.

— Спасибо, Даш… — довольно мурлыкнул я, услышал мелодичный звон, уведомивший о прибытии лифта, уставился на Рюмина, нарисовавшегося в холле, и переключился в рабочий режим: — Все, выдвигаемся…

…К Лесной подлетели без двух минут восемь, полюбовались колонной из дорогущих лимузинов, въезжавших на территорию владения номер четыре, медленно снизились метров до шести — чтобы гости Маргариты успели зайти в дом или, на худой конец, накрыться чем-нибудь типа куполов — и зависли над парадной лестницей. «Сошли» рывками и втроем. Причем мы с Дашей налегке, а Рюмин — с подарком наперевес. Затем я отставил в сторону левый локоть, Державина на него оперлась, а Максим Демьянович передал аккуратно упакованную картину Слуге рода Соловьевых, выскользнувшего из парадной двери, снял с наших покровов слои Огня и снова запрыгнул в квадрокоптер. Потом борт ушел к нашему особняку, а мы вальяжно вошли в холл и мило улыбнулись хозяйке владения.

Она, естественно, улыбнулась в ответ, радостно поздоровалась — хотя, судя по тому, что творилось в ее эмоциях, рассчитывала на то, что я прибуду на молодежную вечеринку либо один, либо в сопровождении ровесницы из недавних простолюдинок, которую можно будет затюкать — выслушала наши поздравления и сделала мне немудреный комплимент:

— Олег Леонидович, ваше понимание магии вызывает белую зависть: вы находите возможности даже там, где обычные Одаренные упираются в тупик!

Я пожал плечами и отшутился. Естественно, в заранее продуманном ключе:

— Мы с сестрой просто ленивы до невозможности. И страшно не любим очереди…

— То есть, поленились как выгонять машины из гаража, так и добираться до моего особняка пешком? — зачем-то уточнила Маргарита, дождалась сразу двух подтверждающих кивков и… попробовала загнать меня в чувство вины: — Ваша логика безупречна. Но дико пугает!

— И чем же?

— К вашей лени прилагается навык интуитивного использования рывка в трех измерениях. А те подражатели, которые решат покинуть мой особняк в вашем стиле, могут и опростоволоситься. К примеру, влететь в несущие винты и либо поломаться, либо устроить небольшую авиакатастрофу. А значит, дом, к которому я уже привыкла, в нешуточной опасности!

— Вы хотите сказать, что пригласили на новоселье абы кого? — притворно удивился я.

Соглашаться с моим утверждением было бы идиотизмом. Вот Соловьева и подставилась. Под довольный смешок матушки, наблюдавшей за нами через мою микрокамеру:

— Нет: все мои гости адекватны и более чем вменяемы.

— Значит, подражать кому бы то ни было не станут… — удовлетворенно заключил я, порадовался слову «Красавчик!», прозвучавшему в гарнитуре, засек чувством Воздуха следующего гостя и изобразил отдаленный намек на поклон. Чтобы Маргарита вспомнила о том, что к ней прибыли не только мы, и поручила нас заботам родственника.

Парень, единственной обязанностью которого было провожать гостей в зал для приемов — или, в данном случае, вечеринки — подвел нас к миловидной Слуге, принимавшей верхнюю одежду, подождал, пока мы снимем дубленки, и завис. Да, всего секунды на полторы, но я успел это заметить и развеселился: стараниями наших Целительниц Державина обзавелась весьма аппетитным бюстом, а матушка, подбиравшая ей одежду, не преминула его подчеркнуть.

Кстати, формы Дарьи были замечены и в зале для приемов, в который нас вскоре привели: во взглядах и эмоциях парней, коих там обреталось под два десятка, появился нешуточный интерес, а девушки обломались. Впрочем, не все: в глазах брюнетки, некогда предупредившей меня о скорой «атаке» Прилипалы, появились смешинки, а бокал, который «спасительница» держала в левой руке, приподнялся вверх.

Я склонил голову, отвечая на помесь приветствия с похвалой, повернул направо и, по традиции, двинулся по кругу. Знакомиться с присутствующими. Хотя никакого желания это делать не было. Не успел сделать первый шаг, как справа-сзади сорвался с места и ускорился «силуэт» Одаренного с покровом пятьдесят четвертого уровня, догнал нас, еле слышно назвался Виталием, двоюродным братом Маргариты Павловны, и избавил меня от необходимости представляться самостоятельно. Так что «обязательная программа» началась в строгом соответствии с неписанными правилами высшего света. И знакомства с двумя первыми группами аристократов лет семнадцати-девятнадцати — тоже. А потом мы подошли к двум парням, которым, по моим ощущениям, было под двадцать, и тот, который ощущался чуть посильнее, решил выпендриться — дать почувствовать разницу в возрасте, статусе и, наверное, влиятельности. Так что развернулся к нам нарочито медленно, посмотрел на меня сверху вниз — хотя был выше от силы на сантиметр — состроил недовольную гримасу и… почувствовал себя крайне некомфортно. Так как воздух вокруг его тела вдруг сгустился, не заметил покров шестьдесят первого уровня и на мгновение сжал тушку так, что захрустели кости.

Виталий Соловьев оказался отнюдь не дураком. Поэтому, представляя меня, выделил интонацией слово «боярин» и добавил словосочетание «глава единственного боярского рода Российской Империи». Несмотря на то, что на молодежном мероприятии это уточнение и не требовалось. А еще нисколько не удивился тому, что я двинулся дальше, не заявив, что рад знакомству и, тем самым, продемонстрировал неуважение к господину Алмазову.

Следующая компания — три девушки лет восемнадцати, которым, судя по поведению и испытываемым чувствам, приказали меня обаять и охмурить, попробовали на излом Державину. Хотя, по логике, должны были заметить, чем закончилась аналогичная попытка, и сообразить, что крупно рискуют. Но привычки считать себя Центрами Вселенной подкузьмили всех трех. И эти дурынды «не услышали» представления моей сестренки. Хотя в нем прозвучала фраза «боевой маг первой категории». Более того, крашеная блондинка с родинкой под внешним уголком левого глаза сдуру попробовала отпихнуть Дашу от меня. Но внезапно потеряла покров, а через долю секунды полыхнула ужасом, смертельно побледнела и о-о-очень странной, но быстрой походкой унеслась к ближайшей двери.

Кстати, «родственница» забыла о том, что молчание — золото, уставилась на двух оставшихся девиц, склонила голову к правому плечу и мило улыбнулась:

— Злить магов намного сильнее себя — не лучший способ разнообразить жизнь. А боевых Целительниц — форменное самоубийство. Так что если ваша подружка не принесет мне убедительные извинения после того, как временно оклемается, то грядущая ночь ей покажется Вечностью.

Тут дурынды спали с лица, торопливо пообещали, что все передадут, попросили прощения, не уточнив, за что, дождались, пока мы продолжим движение, и унеслись следом за страдалицей. Ну, а мы подошли к брюнетке из «Ландыша», и Соловьев, замерев чуть правее меня, торжественно произнес:

— Имею честь представить вам Марину Мироновну Самойлову!

Тут во мне проснулось любопытство, поэтому я нарушил традиционный сценарий:

— Прошу прощения за вопрос, но вы — внучка Бориса Николаевича?

— Да… — спокойно подтвердила девушка и как-то странно усмехнулась: — И младшая сестра дурачка, тешившего похоть с помощью магии Воздуха и, в конце концов нарвавшегося на вас.

Я «прислушался» к ее эмоциям и не нашел в них даже намека на негатив. Затем оценил плотность покрова, сделал напрашивавшиеся выводы, дождался завершения взаимных представлений и сделал шаг навстречу:

— Искренне рад знакомству, пусть запоздало, но от всей души благодарю за своевременное предупреждение и поздравляю с переходом в восьмой ранг.

Она лукаво улыбнулась и ответила тем же самым в непривычном стиле:

— Я тоже рада знакомству; Прилипала — зло, а помощь ее потенциальным жертвам — благое дело; спасибо, мне приятно, и передаю вам почтение. От деда — он считает вас самым достойным молодым аристократом Империи и каждый божий день, провожая Леву в госпиталь на очередное дежурство, отвешивает начинающему санитару по убийственному подзатыльнику. За то, что уронил наш род в ваших глазах…