Когда Островский покинул автомобиль и полной грудью вздохнул воздух свободы, он минут десять не двигался, пытаясь придти в себя. Ноги едва держали и отказывались сделать даже шаг. Уже второй раз мочевой пузырь облегчился сам собой. По ляжкам противно текло, а в сапогах начало хлюпать. Выйдя из ступора, капитан ГБ поспешил в сторону своего дома. Ему хотелось отмыться в тазу с теплой водой, сменить белье и забыться сном.

Вот только когда он лег под бок своей супружнице, то с тоской подумал о завтрашнем дне. И самое страшное для него было не предательство и работа на немцев, а невозможность выполнить свое обещание, задание немцев он не сможет выполнить из-за отсутствия доступа к бланкам строгой отчетности, о чем он побоялся сказать этим наглым шпионам, которые ведут себя в Советском тылу как у себя в Берлине.

Для получения удостоверения сотрудника сначала создается приказ на бланке и за подписью руководства. Потом по выписке из приказа в Спецчасти заполняется спец-чернилами со спец-отметками удостоверение. Под расписку в прошнурованной книге выдается персонально получателю. В случае утери — арест. И наконец, незаполненные удостоверения у него в кадрах не хранятся.

Островский смотрел в потолок, который требовалось побелить и невольно сжимал ягодицы от ужаса, который его ждет завтра. От встречи в столовой ему не отвертеться — в случае его неявки расписка будет отправлена его руководству и скорее всего в наркомат республики. А значит пытки, расстрел и хорошо, если его семью просто отправят в Сибирь.

«Думай, выход должен быть обязательно! Черт! Кажется я нашел его! Я пойду к немцам не пустой, а с такими бумагами, которые их вполне устроят!»

* * *

С утра капитан ГэБэ отпечатал на машинке письмо на имя начальника инспекции штаба Западного Особого военного округа, мастерски подделав подпись заместителя начальника Управления и шлепнув печать в канцелярии, взяв служебную машину, поспешил в Минск. В инспекции служил майор, с которым по долгу службы приходилось не раз встречаться.

Поэтому, войдя в нужный кабинет, Островский достал из портфеля бутылку коньяка:

— Здравствуй, Федор Ильич! А я к тебе опять за помощью. Нашим сотрудникам опять понадобились документы прикрытия. Выручишь? Но мне нужна будет ваша печать, верну до вечера, ты меня знаешь.

Майор взвесил в руке бутыль и задумчиво потер лоб:

— Странно, в тот раз ты фото сюда привез и я тебе все оформил.

— Не успели еще сфотографировать сотрудников. В обед фото будут готовы и я сразу как вклею и поставлю печать, вернусь в Минск.

— И сколько тебе нужно удостоверений?

— Двенадцать штук!

— Ого! Да у вас во всем Управлении столько оперативных сотрудников не будет.

Пожав плечами, Островский убедительно ответил:

— На одного сотрудника сразу несколько удостоверений на разные фамилии требуется оформить. Причем под одной фамилией он будет майором, под другой — капитаном. Ты же видишь, в запросе как раз и указано число — двенадцать штук.

— Ладно, раз вы там в свои игры после разделения наркоматов не наигрались, будут тебя двенадцать удостоверений!

— И про бумаги на постановку на довольствие в Барановичах не забудь, Федор Ильич. Вот перечень званий и фамилий. И еще одна просьба — необходимо всех официально зачислить на Девяносто третий склад в Барановичах. У нас есть подозрение, что там окопался вражеский агент. Насколько я знаю, начсклада в отпуске загорает в Крыму, а его заместитель сломал ногу и отправлен в госпиталь. Вот и выручай органы: подполковника проведи врио начсклада, майора — врио его зама, а остальных в роту охраны. А с меня ящик коньяка!

— Тэкс! Подполковник Звягинцев, майор Череда, капитан Иванов, старшие лейтенанты Алексеев и Бойко, Огнев, младшие лейтенанты Бобров, Пустовойтов, Лебедев, Кадочников, Сырцов и Семенов. Добро, я все оформлю, а ты уж будь любезен, не подведи меня, печать верни до вечера и обязательно фотографии привези для военно-учетных карточек. Если уж делать, так делать все по уму. Боевые награды я указывать не буду, во избежание пристального внимания, а вот подполковнику в карточку запишу, что награжден год назад юбилейной медалью «ХХ лет РККА».

* * *

Батя, сбривший для похода в фотоателье усы и оселедец, сидел в столовой в уголке спиной к стене, за столиком недалеко от входа расположились Тунгус, Кречет и Змей. Снаружи страховали Вепрь с Хантером. Сегодня было 15 мая, пятница.

Появившийся Островский был напряжен и его взгляд заметался по помещению в поисках тех, кто ему назначил встречу. Однако тогда от страха он толком не запомнил похитителей. Увидев махнувшего ему старика, капитан ГБ оттер пот со лба и, поспешив к нужному столику, подсел к Бате, который тихо выругался по-немецки, затем спросил:

— Принес, милок?

— Тут такое дело, я сразу не успел вам пояснить — я не имею доступа к бланкам удостоверений, зато мне удалось получить в штабе округа командирские книжки и одолжить печать. Мало того, вы официально будете числиться в штабе округа как временно исполняющие должности начальника склада и его заместителя, а также командиров роты охраны. У них с командными кадрами совсем беда. Давайте ваши фото, надеюсь, что их вам сделали не в одном экземпляре, а то их придется в Минск везти. Вы там доложите наверх о том, как я рискую, помогая вам легализоваться на всех уровнях.

Батя недоверчиво хмыкнул:

— И что, так легко вояки согласились нас оформить?

— Уже один раз я получал их по запросу моего руководства для наших сотрудников в качестве документов прикрытия. Вот я и подумал, что мне проще получить их повторно. Хоть и в таком количестве. Помимо самих удостоверений вы получите возможность встать на полное довольствие в той военной части, которая указана в документах. Это Девяносто третий окружной склад здесь, в Барановичах. Начальник склада уже в Крыму лечит свою печень, а его заместителю два дня назад уронили на ногу ящик и теперь он с переломом в госпитале. Мало того, я вам подготовил направление от нашего Управления и вы теперь согласно нему — спецгруппа для проверки порядка передачи Третьего отдела НКВД в НКО. В феврале вышло постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР о передаче Особого отдела из НКВД в ведение Наркомата обороны и Наркомата Военно-Морского Флота СССР, в результате чего Особый отдел получил название Третьего отдела. На этом складе округа из-за нехватки людей распоряжение пока не выполнено. Вот вы и будете пока в этой военной части не создан Третий отдел НКО, выполнять его функции. В документах в штабе укажут, что вам сорок четыре года, так по положению в сорок пять уже отправляют в отставку. Жаль, что вы выглядите старовато.

Батя усмехнулся и распрямился, выпятив грудь, при этом гимнастерка натянулась и сквозь ткань проступила нехилая мускулатура:

— А если так? Скажете, что мне за семьдесят?

Кадровик чуть не поперхнулся от неожиданности:

— Вот это я понимаю маскировка! Вас что, и этому тоже в разведке обучают? А я-то поначалу не обратил внимание на ваши кисти рук, а теперь вижу — вы наверняка подковы гнуть сможете.

Не дождавшись ответа, кадровик из портфеля стал доставать по одному удостоверения и наклеивать фото, которые ему подавал Батя. На фото ставилась печать и корочки вместе с сопроводительными документами исчезали в в вещмешке. Закончив оформлять последнее удостоверение, кадровик протянул сверток:

— Это знаки отличия. Командирскую форму получите на складе, на котором вы и будете служить.

Батя буркнул:

— Оставайся здесь, закажи себе обед.

* * *

Через пару часов на КПП окружного склада связи № 93 подошли двенадцать человек в военной форме от младшего лейтенанта до подполковника, один из младлеев на поводке вел овчарку. Узнав, что прибыли новые начальник и заместитель склада, их немедленно пропустили и провели к замполиту.

Батя представился:

— Подполковник Звягинцев Андрей Семенович. А это мой заместитель майор Череда Олесь Богданович.

Тунгус после Бати протянул руку замполиту для рукопожатия.

Батя указал на сына:

— Товарищ Иванов и старшие лейтенанты Алексеев и Бойко уполномочены от НКВД обеспечить порядок передачи Особого отдела из НКВД в НКО.

Кречет предъявил грозную бумагу, отпечатанную на бланке областного управления НКВД и свое удостоверение:

— Иванов Юрий Андреевич, а это члены спецгруппы старшие лейтенанты Алексеев и Бойко.

Вепрь и Змей дружно протянули руки для рукопожатия.

Батя указал на остальных:

— А это старший лейтенант Огнев (Хантер с некоей ленцой отдал честь), младшие лейтенанты Бобров, Пустовойтов, Лебедев, Кадочников, Сырцов и Семенов. В штабе посчитали, что необходимо укрепить командирский состав в роте охраны. Надеюсь, что для сторожевого пса, которого с трудом удалось выпросить у кинологов, найдется возможность встать на питание?

Замполит просиял:

— Вот это здорово! А то из командиров только комроты старший лейтенант Пузырь. А взводными у нас сержанты. Вот теперь все должности в нашей части закроем, хотя младлеи совсем зеленые. А для вашего пса мы мясцо найдем. Может немного коньячку за знакомство? — замполит достал из тумбы своего стола бутылку армянского коньяка.

Батя кивнул:

— Согласен. — повернувшись к Хантеру, которому достались лейтенантские петлицы, приказал — Товарищ старший лейтенант! Вам и младшим лейтенантам приказываю найти командира роты охраны Пузыря и обустроиться. Заодно и пса покормите.

Замполит восхищенно подумал:

— «Сразу видно, что боевой командир, не то что наш тюфяк Полищук!»

* * *

К вечеру, когда все попаданцы получили на складе весь комплект обмундирования, включая пистолеты, и перешили свои знаки отличия на новую форму, а Батя сводил всех в городскую баню, напаренные и отдохнувшие собрались в помещении Красного уголка. Макс же сидел «на атасе» у входа в коридоре.

Батя оглядел всех и решил обозначить новые задачи:

— Поздравляю всех с удачной легализацией и получением не просто места службы, а базы, которая позволит нам иметь свой крепкий тыл. Первоочередной нашей задачей считаю устранение Павлова, тем самым мы уже сможем встряхнуть это болото, которое он здесь устроил. Тунгус, возьмешь Малька и Эда вместе с Максом. Я выделю вас с утра грузовик, доставите сюда все наше современное вооружение, а «Светки» и радиостанцию, предварительно обернув промасленной мешковиной, зароете в землю. Не дай Бог кто на эту заимку забредет. Туда же отвезете и закапаете пару ящиков «лимонок», четыре цинка патронов к винтарям. Это будет наша заначка на случай возвращения в лес. Как только мы достанем мины и взрывчатку, то и их переправим туда же. Второй задачей будет встретиться с нашей гнидой кадровиком и выяснить у него, кого он посоветует в штабе округа и среди своих коллег привлечь к работе на немецкую разведку. Гнилой человек себе подобных видит из далека. Наберем этого капитана по телефону и пригласим его на завтрашний обед. На встречу с ним пойдешь, ты, Юра. Ну и сейчас все мальцы дружно пишут заявления о приеме в комсомол. получив комсомольский билет, вы получите еще один якорь в этой жизни. А нам придется думать как быть с остальными. Замполит сегодня упомянул о постановке на учет у комсорга, сержанта Мухина, всех комсомольцев. И в этом, друзья, настоящая жопа. Ну не могут быть беспартийными командиры в Красной Армии. А комсомол — филиал Компартии. Хорошо, что Тунгусу, Кречету и Змею пока не придерутся — они уже вышли из комсомольского возраста и пока не вступили в партию. Нам бы месяц с этим вопросом нужно протянуть. А вот Вепрь и Хантер из комсомольского возраста еще не вышли. Значит что? Нам нужна еще гнида и из горкома или обкома комсомола, имеющая доступ к выдаче и оформлению комсомольских билетов. Короче, нам пахать и пахать на ниве создания на территории Белоруской республики немецкой шпионской сети. А для вербовки агентов надо что?

Тунгус усмехнулся:

— Бабки!

Батя кивнул:

— Ты прав. На рынке много не нащипаешь, поэтому предлагаю навестить квартиру вороватого интенданта. Не поверю, что в округе такого нет. В общем завтра нам предстоит выдоить нашего агента Островского по полной.

* * *

Эдик из-за своего пса был назначен начальником караула. С завтрашнего дня он отвечал: за охрану и оборону склада; за боевую готовность личного состава караула и за то, как тот несёт службу; за сохранность и исправность технических средств охраны, а также за средства пожаротушения на постах и в караульном помещении; за оружие, боеприпасы и другое военное имущество, которое находится в караульном помещении.

А Серого, Малька, Матвея и Степку назначили командирами взводов. Струну за его рост похоже назначили командиром несуществующего взвода ПВО, который Батя решил создать для отражения атак с воздуха. Замполит загорелся этой идеей и Батя отправил его в округ выбивать расширение штата и получение зенитных установок на основе счетверенных пулеметов Максим и хотя бы одной автоматической 37- миллиметровой зенитной установки. Помимо этого замполит кровь из носу должен был выбить из интендантов маскировочные сети.

* * *

18 мая 1941 года.

Как оказалось, завербовав Островского, мы получили в его лице ценнейшего информатора. Кадровик нам живо набросал перечень тех, кто по его мнению был готов за бабки и карьеру родную мать продать. Указал он и вороватого майора-интенданта из штаба округа, который с кем-то наверху явно делился, так как несмотря на его явный размах махинаций НКВД даже не смотрело в его сторону. Батю сразу заинтересовал тот, кому майор заносил часть неправедно нажитого капитала. Всего одного звонка Островского своему товарищу в Минск хватило для того, чтобы выяснить место жительства охреневшего майора. Тот жил с женой, взрослая дочь училась в Московском университете.

Надев балаклавы, Змей и Хантер, оставив служебный грузовик и Тунгуса за рулем в трех кварталах от нужного дома, после десяти вечера наведались в квартиру майора, с помощью топора отжав дверь. С помощью пропитанной эфиром (который опять же достал ну очень полезный Островский) ткани, наложенной на лицо спящей дородной женщины, парни погрузили ее в еще более глубокий сон, при этом сунув кляп в рот майору, тут же спеленав его как младенца.

Майор не долго играл в партизана и после нескольких нажатий на болевые точки выдал все свои ухоронки (две оказались в квартире, а третья — на чердаке этого дома, хитро запрятанная на стропилах). В итоге майор стал беднее на триста тысяч советских рублей и на полсотни с небольшим золотых царских червонцев и на кучку золотых изделий с драгоценными камнями.

Как оказалось с ним в доле были не кто иной как главный окружной интендант и заместитель областного Минского Управления НКВД, который как уверял майор, тоже с кем то делился в наркомате Цанавы. Так же была получена информация, что Павлов как все командование округа, жил в четырехэтажном двадцати четырех-квартирном жилом доме по улице Долгобродской номер шестнадцать.

Ну а о размещении штаба округа в Минске в бывшем главном корпусе Университетского городка по улице Советской, 18 мы уже знали. Для начальствующего состава штаба отвели помещение, которое занимало общежитие Политпросвет-школы, и вот этот 24-квартирный жилой дом по улице Долгобродской. Однако жилых помещений для комсостава чрезвычайно не хватало, несмотря на то, что по личному приказанию Сталина Минскому военному гарнизону ещё в 1937–1938 гг. должны были передать 250 освободившихся квартир репрессированных граждан. Надо отметить, что власти города всячески тормозили этот процесс, поскольку сами минчане страдали из-за нехватки жилплощади.

В связи с вхождением в состав СССР Прибалтийских республик и формированием на их территории нового военного округа, в ЗапОВО были переданы войска, находившиеся на территории Смоленской области (из расформированного Калининского военного округа), и он был переименован в Западный Особый военный округ (ЗапОВО) с центром в Минске. Запасной командный пункт округа разместился в районе деревни Боровая, в 8 км северо-западнее столицы.

Командовал войсками ЗапОВО Герой Советского Союза генерал-лейтенант Павлов, начальником штаба был генерал-майор Климовских, членом Военного Совета — корпусной комиссар Фоминых, начальником Минского военного гарнизона — генерал-лейтенант Болдин, военным комендантом Минска — подполковник Багреев.

Попаданцам было известно: запасной командный пункт Западного особого военного округа (который в первые дни войны преобразуют в штаб Западного фронта) располагался в районе станции Обуз-Лесьна — это примерно в 25 километрах юго-западнее Барановичей. Ещё в начале 1941 года, после указаний НКО СССР и Генштаба, в приграничных округах начали в тайне оборудовать защищённые пункты. Для Западного ОВО такой объект создали на территории Обуз-Лесновского полигона. В плане Генштаба от 15 мая 1941 года именно это место было зафиксировано как точка развёртывания полевого управления фронта. К началу войны туда перебазировалось военно-полевое управление: заместитель командующего фронтом генерал-лейтенант В. Н. Курдюмов, начальник оперативного отдела штаба генерал-майор И. И. Семёнов, начальник связи генерал-майор А. Т. Григорьев.

Но судьба распорядилась иначе: в первые дни наступления группы армий «Центр» противник быстро продвинулся в этот район. Уже 26–27 июня 1941 года немецкие войска захватили территорию полигона. Из-за этого запасной пункт фактически не успел полноценно заработать.