Как только самолет приземлился на аэродроме, Судоплатов и Медведев поспешили принимать дела в наркомат. Еще до их вылета Сталин принял решение обратно объединить НКВД и НКГБ из-за нехватки кадров для создания полноценной структуры госбезопасности. Поэтому, собираясь назначить на место Цанавы Судоплатова, после раздумий Сталин решил за огромное число выявленных недостатков Александра Павловича Матвеева назначенного три месяца назад (до этого делавшего карьеру по партийной линии и занимавшего должность Первого секретаря Минского областного и городского комитетов КП(б) Белоруссии, а следовательно даже ни на йоту не освоившегося в должности наркома и позволявшего Цанаве руководить сразу обеими наркоматами) снять с наркома внутренних дел БССР и назначить того всего лишь заместителем. Дмитрий Николаевич Медведев получил назначение на должность первого заместителя наркома республики.

Почти сутки ушло на принятие дел и на следующее утро была запланирована поездка под Барановичи на запасной командный пункт. К удивлению Судоплатова и Медведева выяснилось, что все областные управления НКВД были переподчинены какой-то таинственной спецгруппе, члены которой успели за малый срок внушить настоящий ужас всем начальникам Управлений и их заместителям, отчего те занимались выполнением перечня первоочередных задач, которые поставили перед областными управлениями эти сотрудники спецгруппы НКВД, находящиеся вместе с командованием округа в бункере.

За неделю от границы на восток были отправлены все секретные документы и архивы; сотрудники вместе с военкоматами спешно мобилизовывали граждан возрастом до сорока лет, помогая организовывать порядок при эвакуации населения (в первую очередь подлежали эвакуации семьи сотрудников НКВД, армии, партийных и государственных сотрудников, дети до 17 лет); тюрьмы были закрыты из-за отсутствия заключенных (часть которых освободили и из них сформировали рабочие бригады или штрафные роты, а часть расстреляли) и из сотрудников тюрем и конвойных частей сформировали заградотряды и роты по наведению порядка в населенных пунктах (наладив постоянное патрулирование улиц вооруженными патрулями от пяти бойцов); вовсю шли формирования партизанских отрядов с строительством в лесах землянок и схронов с боеприпасами, медикаментами, керосином, солью, сахаром, крупами и мясными консервами. Мало того, в такие отряды из колхозных стад отправляли дойных коров, коз, свиней.

Было ощущение, что наркомат в Минске жил отдельно от своих управлений, не всегда получая от них доклады, которые два раза в сутки шли по телефонной линии в бункер. Потому-то Судоплатов отдал приказ сотрудникам наркомата перебираться в Барановичи, начав эвакуацию архива и всей документации в Москву. Больше всего интересовали личности сотрудников этой спецгруппы. Перед отправкой Берия и Меркулов несколько раз повторили о необходимости выяснения личностей этих людей.

Судоплатов вспомнил как Берия во время инструктажа развел руками:

— Понимаешь ли, Павел, что у меня в наркомате нет таких людей! Однако у них есть удостоверения и мандаты, дающие им широкие возможности, выданные как теперь известно, убитым неизвестными завербованным немцами заместителем наркома Мисюрева! То есть этот враг народа их легализовал и дал возможность взять в подчинение всех сотрудников областных управлений. А предатель Павлов снабдил их мандатами уже с широкими полномочиями отдавать приказы на уровне командиров дивизий! На отсутствие личных дел эти Призраки, как я предложил их называть, ссылались на то, что они прибыли из Москвы, где и остались якобы их личные дела. То есть все там, в Белоруссии, уверены, что эта спецгруппа прибыла из Москвы. Да вот только никого я туда не отправлял, как и наркомат обороны. Я подозреваю, как и наши аналитики, что именно эта спецгруппа и ликвидировала предателей, воспользовавшись поначалу полученными от них бумагами. Возможно, что предатели были уверены в том, что эти люди прибыли к ним с той стороны. Как удалось им в этом убедить Павлова, Климовских и Мисюрева — загадка. Я бы мог с уверенностью сказать, что эти Призраки — враги, которые решили воспользоваться ситуацией и спровоцировать немцев на немедленное вторжение, если бы не пойманный ими немец, который уже больше десяти лет был внедрен в Минск для связи со своей агентурой. Немец рассказал все, в том числе, как его пытали эти Призраки. Все, в том числе и пленный немец о их главном, подполковнике Звягинцеве говорят как о человеке, который свои петлицы носит лишь для секретности. Все уверены, что он имеет генеральское звание, так как лихо строит всех генералов, заперев их на этом ЗКП!

Судоплатов невольно ухмыльнулся:

— Под ногти иголки загоняли?

— Если бы! Они заостренными спичками давили на определенные точки на его теле и боль была по словам немца просто адская. По его словам он слышал о таких методах воздействия от своего коллеги, побывавшего в Тибетском монастыре. Монахи использовали иглоукалывание для лечения. Но и боль они умели причинять также.

Медведев тогда удивленно хмыкнул:

— Хм, значит они и на Тибете побывали?

— Где они побывали, это только предположения, но вот отчет от начальника управления Брестской области, в котором он просит представить к наградам часть этой спецгруппы, состоящую из шести младших лейтенантов лет семнадцати-восемнадцати на вид и троих командиров, майоров между прочим! С ними был пес породы овчарка, помогая находить и задерживать польских диверсантов. Что интересно, пес выполняет команды, выполненные на русском языке! Что уже говорит о национальности Призраков. Так вот, по мнению капитана госбезопасности, эти трое натаскивали в боевых условиях свой молодняк, который по своим уже имеющимся навыкам могли соперничать с опытными волкодавами. Так что имей в виду — тебе придется общаться с явно подготовленными диверсантами, которыми руководит так называемый Звягинцев, чувствующий себя на ЗКП как дома. Постарайся аккуратно разговорить этих самозванцев. Понимание их целей важнее их настоящих имен. Хотя уже сейчас я почти уверен, что они не служили ни в РККА, ни в нашем наркомате.

Меркулов добавил:

— Возможно, что они пришли из-за границы, Звягинцев этот — из белых генералов, и те что постарше — его офицеры, а остальные — дети белоэмигрантов. Но то, что они русские, хоть и говорят на немецком как немцы, однозначно! Так материться могут только русские.

Берия покачал головой:

— Это слишком просто, я печенкой чувствую, что тут не все так просто. Так что Павел, тебе необходимо их не спугнуть и стать для них своим. С собой возьмешь ордена, торжественно наградишь девятерых, кто принимал участие в раскрытии шпионской сети, а этому подполковнику липовому как руководителю группы в независимости от результата беседы передашь подписанный мною приказ о назначении его вместо Сидорова начальником Третьего отдела наркомата республики с присвоением звания майор госбезопасности и вручишь ему это удостоверение. Остальным членам группы также выдашь удостоверения сотрудников этого отдела с переводом их званий согласно нашего наркомата. Будем легализовать этих Призраков и ты посмотришь на их реакцию на эту легализацию с нашей стороны.

Судоплатов открыл корочки и при виде подписи Берии на удостоверении, едва сдержал ухмылку:

— А если они не пойдут на откровенный разговор? Мне стоит применить жесткие меры?

— Ни в коем случае! Ты их только не вспугни. Пользу они приносят? Приносят и огромную, взяв на себя устранение того бардака в округе, который устроили предатели. А кто они, разберемся позже. У тебя около недели, пока из госпиталя не выпишут Болдина. Наблюдай за Призраками и анализируй их. Слежку устанавливать за ними не стоит — они и так практически не покидают бункер. Да и могут срисовать топтунов. Когда возжи округа перейдут от Коробкова к Болдину, эти Призраки смогут иметь право голоса именно благодаря нашей легализации. Уверен, что они оценят. И помни — до начала войны остались считанные недели.

* * *

Живописный сосново-березовый лес в нескольких километрах южнее почтовой станции Бреста ещё вначале XX века привлёк внимание военных. Российская императорская армия устраивала в этой местности летний лагерь для гарнизона крепости. Солдаты, жившие в холодный период в казармах, на лето перемещались в палаточные городки, откуда было недалеко от оборудованного полигона. Были планы построить в этом месте лёгкие бараки и телефонную станцию, но подрядчик, за которого ходатайствовал один из великих князей, скрылся вместе с ассигнованными на строительство 73 000 казенными рублями. Наступившие шесть военных лет превратили бывшую территорию летнего лагеря в достаточно загаженную местность, где периодически оборудовали временные лагеря для военнопленных то кайзеровские власти, то чекисты Красной Армии, то польская военная администрация.

Поляки, во времена Второй республики двух народов, долгое время использовали это место тоже как летние военные лагеря. В конце 1936 года польским генеральным штабом принимается решение сформировать новую кавалерийскую бригаду. В конце 30-х годов в Польше такая бригада представляла собой достаточно мощное соединение из кавалерии, танковых частей и мощной артиллерии. Для её дислокации был выбран Брест. В польском правительстве существовала смешная традиция формировать новые части в специально построенных военных городках, к строительству которых привлекалось местное население, получавшее за свою работу по неплохим расценкам. Жители Бреста — над — Бугом с радостью откликнулись на большое строительство, затеянное польской армией. Благодаря этому два военных городка: Траугуттов городок и Полигонные казармы были сданы заказчику к 1 июля 1939 года.

Но обживали их уже части 29-ой легкой танковой бригады РККА, которой командовал знаменитый комбриг Семён Кривошеин.

Ни одна механизированная бригада РККА не размещалась с таким комфортом. В городки, получившие единое название Южный военный городок, поляками были подведены электричество, вода и канализация. В квартирах офицеров и казармах было центральное отопление и горячая вода. Для детей военнослужащих существовали уже оборудованные мебелью ясли-сад и школа. Имелся построенный клуб и медицинская часть. Командование бригады проживало в трехкомнатных квартирах площадью под 100 квадратных метров, с ванной комнатой и жилым чердаком для денщика.

Но была одна особенность: вся эта жилая и казарменная красота, а также гаражи и боксы для техники, находились в четырёх километрах от новой государственной границы и накрывались даже миномётным огнём, не говоря уже об артиллерии. А склады боеприпасов бригады предприимчивые интенданты Западного особого военного округа решили разместить в пороховых погребах, расположенных в Брестской крепости на Волынском укреплении. В мирное время эта дорога занимала не более 15 минут на грузовом автомобиле.

После номинального участия в заключительном этапе советско-финской войны 29-ая танковая бригада возвратилась в комфорт родного военного городка. Любые доводы об опасности такой дислокации не перевешивали мнения интендантов и командования бригады, которые категорически не соглашались на передислокацию в район станции Жабинка. Там приходилось бы жить в палатках, одновременно обустраивая барачный военный городок.

В мае 1940 года командиром бригады становится полковник Кононов, который достаточно успешно наладил боевую подготовку, а главное ремонт танкового парка, который полностью состоял из изношенных боевых машин Т-26. Они в большинстве своём выпуска 1934–1936 года, выработавшие свой ресурс во время похода в Западную Белоруссию и военных действий в Карелии. Полковник Иван Кононов получал благодарности автобронетанкового управления округа за состояние технической части бригады и выучку экипажей.

В начале 1941 года было принято решение о развёртывании в Брестской области 14-го механизированного корпуса в составе двух танковых и одной механизированной дивизии. 22-ая танковая дивизия должна была формироваться на базе танковой бригады, расположенной в южном военном городке Бреста. Полковник Кононов был рекомендован на должность командира этой дивизии. Поэтому в марте направлен на ускоренные курсы в Академию Фрунзе.

Но за два дня до окончания курсов органы НКВД выразили опасения в его благонадежности и отказали в согласовании на должность командира дивизии. Дело в том, что Иван Кононов служил в Саратовской автобронетанковой школе под командованием комбрига Николая Матиевского, по версии НКВД одного из руководителей военного троцкистского заговора. Бывший комбриг к тому времени уже дал чистосердечные показания на всех, кого знал и был расстрелян на одном из полигонов Саратовского управления НКВД.

Казалось, что судьба полковника Ивана Кононова уже решена, но тут вмешались высшие силы, и несостоявшегося командира дивизии назначили заместителем по строевой подготовке нового командира 22-ой танковой дивизии. А им стал начальник управления БП ГАБТУ Наркомата обороны и главный редактор журнала «Автобронетанковое дело» генерал-майор Виктор Пуганов.

Батя вместе с генералами продолжал вникать в ситуацию, сложившуюся в округе и решал возникающие проблемы. И Пуганов и Кононов получили от Коробкова приказ отойти от границы к Кобрину с готовностью в случае нападения немцев устраивать засады на танкоопасном направлении, пятясь к Березе, где вовсю сейчас шли земляные работы и где можно было пополнить боеприпасы и топливо.

Пуганов с жаром говорил:

— Я предложил дивизионному комиссару Дмитрию Лестеву взять бинокль и посмотреть в сторону Западного Буга. Там особо не скрываясь, сотни немецких солдат занимались армейскими нуждами. Немного ближе рота саперного батальона танковой дивизии, вместе с бойцами инженерного полка маскировала дерном построенный дот на глазах у десятков наблюдателей. Лестев же еще раз призвал сохранять спокойствие и сообщил, что двадцать второго июня в Бресте запланированы специальные учения, на которых будет испробована новая техника с участием подразделений нашей танковой и Сорок второй стрелковой дивизий. Учения посетят высокие чины не только из штаба округа, но и наркомата обороны. Для прекращения излишних разговоров дивизионным комиссаром мне было приказано предоставить командирам и бойцам отпуска, которые были отменены с начала мая. Танкисты, прибывшие с полигона должны пройти медицинский осмотр. Потом они должны привести себя в порядок, а в субботу двадцать первого июня после обеда нам настойчиво рекомендовали массово отпустить бойцов Сорок третьего полка в увольнение. Я рассчитывал, что высшее военное политическое руководство своими глазами увидев скопление немцев напротив военного городка, примет несколько иные решения. После гибели товарища Павлова все изменилось. Спасибо, товарищ Коробков, что вы смогли разглядеть пагубность решений прежнего командующего округом!

Батя ухмыльнулся, глядя, как Коробков покраснел и отвел глаза в сторону.

Командующий пинской флотилии указал на то, что на аэродроме Жабчицы, прикрывающимся флотским дивизионом ПВО и отдельной зенитной батареей Пинской военной флотилии, находится около 40 бомбардировщиков СБ и Пе-2, а также флотская штурмовая эскадрилья в составе 10 штурмовиков Р-10. Но нет ни одного звена истребителей. По плану, утвержденному в Минске и Москве, бомбардировщики из Пинска должны были прикрывать истребители, находящиеся на аэродроме Именин в Кобринском районе, расположенном на 140 километров западнее Пинска, неподалёку возле границы. Стратеги ВВС РККА представляли себе, что бомбардировщики будут лететь бомбить чужую территорию без всяких помех, и в воздушном пространстве Советского Союза им ничего угрожать не может.

Батя настоял на том, чтобы Коробков подписал приказ о передислокации от границы вглубь нашей территории всех авиа-частей. Поэтому можно было с уверенностью сказать, что нападение немцев не позволит уничтожить самолеты прямо на аэродромах, не имеющих в большинстве ни средств ПВО, ни элементарной маскировки.

Начальнику Пинского областного управления НКВД, старшему лейтенант ГБ Михаилу Одинцову была поставлена задача расконсервации партизанских баз снабжения, которые закладывались ещё в польское времена, но не были использованы из-за присоединения Западной Белоруссии. Такие базы-тайники оборудовались специальными группами на небольших островах, посреди болот, куда вела тайная гать или в самых глухих местах Выгоновской Пущи, которая находилась на территории области. Такой тайник, как правило, включал в себя несколько десятков единиц стрелкового оружия, включая автоматическое по 300–500 патронов на каждый ствол, для ручных пулемётов и автоматов до 3000, сотню гранат, несколько ящиков взрывчатки.

Иногда в тайниках были продукты питания длительного хранения и не очень крупные суммы денег в золотых монетах достоинством двадцать долларов США, наиболее распространённым инструментом сбережения в Западной Белоруссии до сентября 1939 года. В большинстве своём такие тайники в присоединенных областях СССР были ликвидированы ещё 1940–1941 году. Все запасы были вывезены и помещены на склады НКВД, а золото сдано в финансовые отделы обкомов партии. Но именно в Пинской области, по какой-то ведомственной логике осталось 32 тайника. Начальнику управления было приказано их до 15 июня расконсервировать и назначить ответственных за каждый объект. Также надо объездить людей по списку, переданному Москвой и каждому вручить особый пакет. Одинцов понимал, что своими действиями он проводит активацию подполья, которое в этих местах действовало с 1929 года.

Узнав от начальника Брестского погранотряда о наличии на Пограничном острове особой группы, Батя отдал приказ о немедленной отправки группы в Барановичи. Группа имела в своем составе двух командиров, четырех сержантов и восемь бойцов. Они формально считались подчиненными майора Александра Кузнецова, но высокие чины НКВД и НКГБ, посещавшие Брест, всегда подчеркивали их полную автономность.

А начальник отряда отвечал за секретность маленького подразделения, их бытовые условия и возможности для тренировок. Официально в документах особая группа числилась, как сборная спортивная команда Брестского пограничного отряда, и связующим звеном начальника отряда с руководителем сборной был младший лейтенант Аркадий Сергеев, окончивший специализированный физкультурный факультет РККА. Он отвечал за общефизическую подготовку группы.

Но, кроме бега и преодоления препятствий, были у «пограничной сборной» дисциплины, вызывающие удивление у младшего лейтенанта Сергеева. Стрельба из ручного пулемета во время прохождение полосы препятствий, стрельба из пистолетов с двух рук, самооборона без оружия, а также с использованием ножа, штыка и малой саперной лопатки. В программу двухмесячных сборов входило изучение польского языка, изучение оружия европейского производства, вождение грузовых, легковых автомобилей, мотоциклов. А также снайперские стрельбы, десантирование с речного катера, подрывное дело.

Группы обучали преподаватели, приезжавшие в Брест из Москвы и жившие в гостинице НКВД напротив старого польского стадиона под усиленной охраной. Начальнику отряда даже предоставили второй легковой автомобиль, который непосредственно обслуживал преподавателей особой группы.

Аркадию Сергееву, который чаще других виделся с членами специальной боевой группы, запрещалось кому-либо сообщать информацию о курсах, включая преподаваемые предметы. Не было сделано исключение даже для начальника и комиссара Брестского пограничного отряда. Спортивная команда считалась во временном подчинении начальника 17-го пограничного отряда, но список личного состава хранился в областном управлении НКГБ и довольствие они получали как сотрудники госбезопасности. Никто не мог знать настоящего задания этой группы. Но весь май к спортивной команде приезжали высокопоставленные чины НКГБ из Минска. Помимо группы спецназа на острове были немногочисленные подразделения пограничников, включая хозяйственные и учебные. Все это спешно передислоцировали в сторону Кобрина и Жабинки.

Батя знал, что с началом войны полностью дезорганизованным оказался 60-ый полк НКВД по охране стратегических объектов. Все мосты и водокачки охраняемые бойцами НКВД были без сопротивления оставлены врагу, за исключением железнодорожного моста Мухавец-487 находящегося на ветке Брест-Ковель, который гарнизон под командованием командира 3 роты старшего лейтенанта Столярова удерживал до 15.30, но взрыв моста своим указанием отменил полковой комиссар из 14-го механизированного корпуса. Вспомнив этот факт, Батя приказал арестовать этого дивизионного комиссара Носовского, который во время допроса признался в работе на немцев. Еще один предатель был отправлен в Москву.