ГЛАВА 42

ЭММИ

Вдалеке раздался предостерегающий вой Хантера, и это заставило меня бежать еще быстрее. Мое тело было проворным, как у волка, и меньше, чем зверь Хантера, поэтому для побега я выбрала самую заросшую и труднопроходимую часть леса.

Он ясно дал понять, что в этой первобытной погоне у меня нет шансов продержаться дольше него, но я не собиралась сдаваться без боя.

По мере того как я неслась вглубь леса, вокруг становилось все темнее — плотный полог деревьев почти не пропускал дневной свет. Волчье зрение было достаточно острым, чтобы мы не попали в серьезную беду, и было одновременно и успокаивающе, и немного жутко слышать лишь собственное тяжелое дыхание да тихий стук лап по ледяной земле.

Те немногие кролики и лисы, которых я потревожила, давно разбежались, оставив меня в одиночестве… пока что. Хантер уже шел по моему следу, чуя мой запах, и хотя он казался еще далеко, меня не покидало зловещее ощущение, что за мной наблюдают.

Вокруг мягко падал снег, но большая его часть задерживалась листвой. Под густой шерстью я почти не чувствовала холода. Когда я выбежала на открытый участок леса, земля там превратилась в грязь от тающего льда и снежинок. Я вывалялась в этой жиже, пока мой белый мех не стал бурым, одним махом скрыв и свой уникальный окрас, и запах — еще одна часть моего плана, как продержаться вне его лап до рассвета.

Позади раздался треск, и неважно, был ли это Хантер или какое-то другое существо, — этот звук заставил меня двигаться дальше. Грязь на моей шкуре высохла и затвердела, и с каждым шагом страх в груди нарастал. Я не могла понять, почему мой зверь боится; шерсть на загривке встала дыбом, пока я мчалась вперед, вывалив язык, чтобы охладиться.

Сердце колотилось так сильно, что я больше ничего не слышала, кроме этого бешеного «бум-бум-бум» в ушах. Когда деревья поредели, вокруг сгустились тени, и я почувствовала себя беззащитной и уязвимой.

Повинуясь инстинкту, я сменила направление, и тут меня накрыла еще одна тень. Мой волк атаковал первым, и я вцепилась зубами в большую кошку. Большую кошку, не оборотня.

Пума была почти моего размера и уже рычала, нанося удары лапами по моей морде. Должно быть, это она преследовала меня, пока я бежала. Но я была волком-оборотнем и не собиралась подчиняться какой-то там кошке.

Мы сцепились в клубок, и мои челюсти сомкнулись на ее горле, прокусывая мех. Я не стала наносить смертельный укус, давая ей шанс признать мое превосходство. К счастью, она так и поступила: как только я ее отпустила, она тут же удрала.

Было странно, что такие крупные животные вообще остаются на территории оборотней, а значит, эта была уверенным в себе хищником высшего класса. Просто не настолько высшего.

Когда адреналин схлынул, меня накрыла легкая усталость, и теперь я двигалась не сломя голову, а выбирая путь стратегически. Еще одна дрожь пробежала по спине, когда я припала к земле и поползла сквозь густые кусты. У меня было чувство, что эта дрожь исходила от Хантера.

Черт. Я бежала меньше двадцати минут.

Если мне когда-нибудь придется бежать из городов, нужно будет придумать план, как оставаться незамеченной. Эти альфы теперь нацелились на меня, нацелились и не желали отпускать.

Лес наполнился рыком; он был еще ближе, чем я думала. Где-то рядом, просто играл со своей добычей. Придурок.

Не желая сдаваться, я снова сменила курс, направляясь к ряду огромных деревьев, которые я пробегала ранее. У подножия одного из них лежал полый ствол давно упавшего дерева. Я должна была быть достаточно маленькой, чтобы спрятаться в нем, а зверь Хантера, я надеялась, окажется слишком большим, чтобы последовать за мной. Даже если он найдет меня до рассвета, то не сможет поймать, а это должно было удовлетворить правилам.

Когда я почувствовала его дыхание на своей шее, я прибавила ходу. В поле зрения показался ствол, и от нового прилива адреналина мои лапы замелькали так быстро, что я рисковала споткнуться о них же. В тот самый миг, когда моя голова достигла отверстия в бревне, Хантер выпрыгнул из кустов и сбил меня с ног. Мы покатились по снегу и подлеску, и все это время этот гад ухмылялся своей волчьей ухмылкой. Да, он просто играл со мной. У меня не было ни единого шанса.

Когда мы остановились, я лежала на боку, придавленная весом Хантера. Сопротивляться было бесполезно, поэтому я рванулась вверх и сомкнула челюсти на его горле, которое он так неосмотрительно оставил беззащитным. Эти властные, высокомерные волки всегда недооценивают других оборотней, слишком привыкнув к тому, что их власть делает за них половину работы в бою.

Хантер замер, когда я ощутила вкус первой капли его крови — теплой и густой, с легким ароматом мокко. В моей груди зародилось рычание, и я не была уверена, было ли оно вызвано жаждой крови или жаждой самого Хантера, но в любом случае, моя волчица была довольна лежать под тушей своего истинного.

То, как он на нас охотился, почти заставило ее поджать хвост и дать ему именно то, чего он хотел.

Я взвизгнула, когда Хантер обернулся обратно, прижав меня к земле своим совершенно обнаженным телом.

— Ох, моя скрытная маленькая омега, — протянул он, проводя большими руками по моей испачканной в грязи шерсти. — Ты справилась гораздо лучше, чем я ожидал. Я впечатлен.

Моя волчица возгордилась от похвалы своего альфы, и я почувствовала то же самое, хотя и сохраняла толику досады из-за того, что меня так легко одолели. Когда я выдавила из себя рычание, прикосновения Хантера замедлились, стали нежнее, а на его лице отразилась смесь желания и нужды. Моя волчица выгнулась, и я решила, что пора возвращаться в человеческий облик.

Мой зверь не сопротивлялся, довольный тем, что произошло этим вечером, и оставил меня разбираться с человеческой стороной нашего единения. Она давно признала эту стаю своей, и теперь настала моя очередь внести свою лепту.

Глаза Хантера потемнели, когда он изучал мое лицо, словно запечатлевая в памяти каждую деталь.

— Ты никогда не была так прекрасна, — прохрипел он, раздувая ноздри. Он наклонился и провел носом по моей шее. — Даже покрытая грязью, ты не скроешь от меня свой запах. Я бы смог найти его, пройдя через мультивселенные.

Из меня вырвался смешок, хотя щеки и покраснели, а низ живота запульсировал.

— Зануда, — поддразнила я. — Вечно мыслишь мультивселенными.

Он сильнее прижался щекой к моей, царапая засохшую грязь, грубую для моей чувствительной кожи. Я ахнула, когда он лизнул меня, без сомнения, пробуя на вкус половину леса, но Хантеру, казалось, было все равно. Я заерзала под ним, чувствуя пульсацию внизу живота, но он крепко держал меня, пока целовал и вылизывал дорожку от шеи к груди, пока его язык не обвел мой левый сосок.

— Хантер, — простонала я, заводясь все сильнее. Вихри желания нарастали в моем теле.

Была реальная вероятность, что я взорвусь, если он не заявит на меня права в эту же секунду.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Эмми? — прошептал он мне в грудь. — Ты знаешь правила, детка. Скажи словами, чего ты хочешь.

На последних словах его голос понизился, и когда он прижался ко мне своим твердым обнаженным телом, я едва не обезумела от желания.

— Я хочу, чтобы ты сделал меня своей, Хантер. Пожалуйста. Сделай своей. Укуси меня. Трахни меня. Я хочу всего.

В его груди раздалось глубокое, удовлетворенное урчание, и я почувствовала его удовольствие, хотя между нами еще не было физической связи.

— Ах, моя милая омега. Я долго ждал, чтобы услышать от тебя эти слова. Еще до того, как я увидел лицо своей пары, я знал твою душу. И она моя.

Он грубо поцеловал меня, и я вскрикнула, гадая, не взорвется ли моя промокшая нижняя часть тела, как чертова бомба, и не убьет ли нас обоих. Как бы драматично это ни звучало, давление ощущалось как разрушение в чистом виде. Мне хотелось кричать и тереться о его твердое бедро, чтобы хоть как-то облегчить напряжение.

— Хантер, пожалуйста, — взмолилась я, прижимаясь к нему, — я не могу больше ждать. Мы должны скрепить узы.

Борьба с судьбой была самым трудным путем, который я когда-либо выбирала в своей жизни, и после того, что случилось с Келланом, я надеялась, что смогу свернуть на другую дорогу. Келлан не сошел с ума и не начал забирать мою силу. На самом деле, ни один из альф даже не пытался докопаться до того, что я сделала в тот день, приняв, что, чем бы это ни было, оно спасло Келлана. Словно сила для них не имела значения, и здесь я должна была довериться своему чутью, которое велело мне принять второго альфу. Сейчас.

Когда он грациозно вскочил на ноги, Хантер потянул меня за собой, и я застонала, когда мы снова врезались в огромное дерево, под сенью которого лежал поваленный ствол. Его руки смягчили мое падение, и я жаждала каждой секунды этого момента. Даже боли.

— Как ты узнала, что именно в этой древней роще секвой я хотел скрепить наши узы? — прохрипел он, целуя мои губы между каждым словом.

Я, конечно, понятия не имела, но сегодня всем управляла судьба, так что для меня это имело смысл.

— Я знаю тебя, Хантер Ривз, — сказала я ему, всем своим существом веря, что это правда. — Я знаю твою душу и твое сердце, и я, черт возьми, хочу их оба.

С низким рыком наши губы столкнулись в грубом, отчаянном поцелуе. Рычание вырвалось из наших глоток, и я поняла, что это не будет нежное, милое единение, как с Келланом. Это было нечто животное, подпитываемое первобытным инстинктом хищника и добычи.

Мое тело пылало, влажный жар моего желания стекал по бедрам, пока мы с Хантером сражались… за что-то. За контроль, удовольствие, облегчение, нужду. Когда его сильные руки схватили мои бедра, разводя их в стороны, он бездумно толкнулся вверх.

Несмотря на охватившие меня бред, возбуждение и жажду, с альфой такого размера, как Хантер, боль была неизбежна. Первое его прикосновение к моим внутренним стенкам отозвалось восхитительным жжением, и я запрокинула голову, вскрикивая на пути к оргазму. Он не вошел и на треть, но одного лишь декадентского ощущения его тела, входящего в мое, хватило, чтобы я потеряла голову.

Его радужки к этому моменту стали золотыми, пронизанными грозовой тьмой, и, толкнувшись снова, он опустил голову к моему горлу. Мое тело раскрывалось ему, сантиметр за сантиметром, а удовольствие и боль смешивались в ураган — подходящее ощущение для этого альфы.

Кора дерева впивалась мне в спину, грязь на моей коже трескалась и осыпалась вокруг нас. Я никогда не чувствовала себя более дикой или свободной, чем в тот миг, когда Хантер полностью вошел в меня. Когда наши тела соединились так тесно, как это только возможно для оборотней, моя пара запрокинула голову и взвыла в небо, вытаскивая на поверхность призрачный облик моей волчицы, где она резвилась со зверем Хантера. Они давно уже создали связь, но после этого ритуала их души обретут и осязаемое единение.

Я склонила голову набок, подставляя ему плечо без метки.

— Пожалуйста, Альфа, — взмолилась я, вспоминая нашу сделку и то, как я сдамся. — Пожалуйста, заяви на меня права. На нас.

Голос Хантера просочился низким, властным, доминирующим рыком.

— Скажи мне, почему сейчас, Омега? Почему ты передумала?

Были миллионы причин, но в моем затуманенном сексом и желанием мозгу я выдала то, что стало последней каплей.

— Ты преклонил колени передо мной, — всхлипнула я, выгибаясь в его объятиях. — Самовлюбленный альфа никогда не становится на колени перед другим, а ты это сделал… Ты… — его бедра двинулись навстречу моим, и я вскрикнула. — О, богиня. Ты показал мне, что… — он толкнулся снова, и я уже бессвязно лепетала, но ему, казалось, было все равно.

Когда я наконец перестала извергать словесный поток причин, по которым он меня уничтожил, он удержал меня своим непоколебимым взглядом.

— Смотри на меня, детка, — произнес он, его голос был глубоким, гипнотическим рокотом. — Даже король должен преклонять колени перед своей королевой. Ты никогда не согласишься на меньшее, ни от кого, включая членов нашей стаи. Обещай мне.

Я не могла говорить, мой голос утонул в ощущении его члена, вошедшего так глубоко, что было больно. Приятной болью.

Хантер наполовину вышел из меня, а затем толкнулся снова, и снова, и снова, снова и снова, заявляя права на мое тело своим.

— Обещай мне, Эммелин Андерс. Обещай, что заставишь их всех преклонить колени.

— Я… я… Ааах! — закричала я, когда очередной оргазм пронзил меня, а его плоть запульсировала внутри, продлевая удовольствие.

Его губы изогнулись в довольной усмешке.

— Ты заставишь их всех преклонить колени, потому что ты, черт возьми, королева.

— Обещаю, — выдохнула я. — Пожалуйста, Альфа. Укуси меня. Заяви на меня права. Ты мне нужен…

Он толкнулся с силой, охваченный неистовой энергией, пока я не начала задыхаться и выкрикивать его имя. Нарастающее напряжение указывало, что мой следующий оргазм будет из тех, что заставляют тело изливаться потоками. Эти альфы играли на моем теле так, словно в совершенстве знали каждое нервное окончание.

Правая рука Хантера скользнула вверх по моему боку, через грудь и сомкнулась на горле. Когда он сжал хватку, нехватка воздуха усилила нарастающее наслаждение, и я отдалась тьме, пляшущей на периферии зрения.

— Моя, — прорычал он, и его золотой взгляд выжигал клеймо на моей душе.

Моя волчица взвыла у меня в груди, и я услышала ответ Хантера, когда он наклонил мою голову, чтобы провести зубами по горлу.

— Моя, — повторил он, и я ощутила покалывание силы, когда он сместил челюсть.

Когда он пронзил кожу на моем горле, наши волки закружились в танце, связывающем души. Мой оргазм взорвался, и я выкрикивала имя Хантера, извиваясь в его крепкой хватке. Удовольствие поглотило меня на целую вечность, которая, тем не менее, оказалась слишком короткой.

Хантер так же долго не отрывался от моего горла, запечатывая укус и продолжая двигаться во мне. Если он продолжит в том же духе, то доведет меня до оргазма снова. Даже в таком измотанном состоянии я не хотела, чтобы это заканчивалось. Он был повсюду, наполняя меня не только в физическом смысле.

У меня свело челюсть от желания обернуться и тоже укусить его, но я была в его власти, пока он не решит меня отпустить. Мои предыдущие оргазмы создавали между нами влажный, грязно-восхитительный хлюпающий звук, пока он трахал меня так, словно от этого зависели наши жизни. Когда его челюсть наконец разжалась и он провел языком по ране, запечатывая укус, я почувствовала отблеск его силы и жажды глубоко внутри, там, где обитала моя сущность оборотня.

Трахни меня. Желание Хантера было подобно бездонному озеру лавы, сжигающему и уничтожающему все на своем пути. Я и понятия не имела, что он чувствовал, не по-настоящему, но теперь, когда мы были связаны, чувства Хантера просачивались через нашу связь.

Они были так сильны, что у меня защипало в глазах, а челюсть сама начала меняться, чтобы заявить на него права с той же полнотой.

Он склонил голову, и я впилась зубами в место между его плечом и шеей, позволяя его восхитительно сладкой жизненной силе течь мне в рот. Поскольку в этот раз никто не умирал, скрепление нашей связи ощущалось совершенно иначе, чем с Келланом, и было по-своему сокрушительным.

С Хантером меня словно смыло цунами, или, точнее, ураганом.