ГЛАВА 41

ХАНТЕР

Ее волчица вибрировала, сопротивляясь сильнее, чем я чувствовал за последнее время. Мой зверь взвыл в ответ, готовый заявить права на свою пару. Я, возможно, и смирился с тем, что Келлан первым установил связь из-за чистой необходимости — спасение жизни моего брата было превыше всего. Но тот факт, что я до сих пор не пометил свою пару, был беспокойной энергией внутри меня. Энергией, которая с каждым днем становилась все хуже.

Мы ехали домой, но я, черт возьми, ни за что не смог бы успокоиться этой ночью без пробежки. Мой волк был полон решимости разнести весь комплекс на куски, поэтому я направил Марко, нашего водителя, в сторону леса.

— Мне нужно пробежаться, — сказал я ему, и в этих словах чувствовалась вся тяжесть моего зверя.

Эмми, которая почти заснула, прислонившись к плечу Келлана, резко вскинула голову.

— Одному? — спросила она, и в ее милом голосе прозвучало беспокойство.

Раньше никому, кроме моих братьев, не было до меня дела, но Эмми ворвалась в нашу жизнь, дерзила нам по-черному, а потом начала заботиться. Видеть нас своими неземными голубыми глазами. Это выбивало меня из равновесия, и сегодня я был слишком на взводе, чтобы рисковать возвращением в дом стаи.

— Да, мой зверь не находит себе места. Мне нужно выпустить его, пока он не натворил дел, которые мне придется разгребать.

Как властный альфа, я научился контролю и тому, как обуздывать свою силу, но это были исключительные обстоятельства. Исключительно очаровательные, веснушчатые, до безумия сексуальные обстоятельства.

— Я пойду с тобой, — внезапно заявила она, и вся ее усталость исчезла, когда она выпрямилась.

Мой зверь взвыл, и по моей груди разлилось чистое удовлетворение.

— Ты хочешь побегать со мной?

Она кивнула, и в ее глазах появился решительный блеск.

— Да, я всегда любила ночные пробежки, но это никогда не было достаточно безопасно.

На данном этапе это была уже скорее утренняя пробежка, но у нас было еще несколько часов темноты.

— Я бы с удовольствием… — встрял Келлан, но когда мой взгляд впился в него, тяжелый и непреклонный, он прокашлялся. — Неважно.

Глубокий угрожающий звук, наполнивший машину, стих, когда я успокоился. Наш надоедливый щенок понял, что это мое время с Эмми. Пробежка с нашей омегой была единственным способом обрести покой.

— Хорошо, маленькая омега, — сказал я, и моя грудь потеплела, когда я протянул ее прозвище. Губы Эмми приоткрылись, а ее сердцебиение участилось, что было обычным явлением, когда я называл ее «маленькой омегой». — Мы побежим вместе. Ты и я.

Навсегда, детка.

— Я отправлю отряды по периметру, — сказал Слэйд, повернувшись на пассажирском сиденье. — Никто не войдет в лес, пока вы выпускаете своих зверей на волю.

Я бы разорвал любого, кто хотя бы взглянет в ее сторону, но я не мог быть слишком самоуверенным после того, как эти ублюдки украли ее прямо из-под носа у Слэйда. Они явно изучили нашу стаю и знали, с кем имеют дело. Только по одной этой причине я допущу дополнительные патрули и самцов вблизи моей пары.

Когда Эммелин Андерс впервые появилась в Голден-Кло, моей целью было принять ее в стаю и укрепить наш квинтет. Я хотел контролировать ее, пометить, обеспечивать… потому что она была частью стаи.

Каким же я был идиотом.

Зная ее сейчас, имея ее в нашей жизни, я не мог вспомнить, как мы вообще существовали без нее все эти годы. Эмми принесла в мой мир тепло, свет и ощущение дома.

Мои родители были худшими представителями нашего вида, и жизнь под их властью была самыми мрачными днями в моей жизни. Сначала Слэйд не давал мне сорваться. Затем я нашел свою стаю и с головой ушел в эту ответственность. И все же, тьма моей юности оставалась.

До появления Эмми. Моей идеальной пары.

Истинная, столь же необходимая для моего существования, как еда, вода, воздух и солнечный свет.

Теперь я бы ее никогда не отпустил. Никогда.

Она бы куда больше колебалась, убегая со мной наедине, если бы знала, на что я готов пойти, чтобы удержать ее рядом навсегда — знала бы о дикости моих мыслей при одной лишь идее о жизни без нее.

Теперь моих неугомонных демонов мог усмирить лишь один оборотень. Бедняжка Эмми.

Когда мы добрались до леса, Келлан оставил на ее губах долгий поцелуй, отчего она, ошеломленная, вывалилась из машины.

— Веселитесь, детки, — с ухмылкой крикнул он нам вслед. — Не делайте ничего, чего не сделал бы я.

Эмми устремила на меня свои огромные, прекрасные глаза, глядя так, словно я был ее чертовым богом. Удовлетворение и трепет от того, что я могу заявить права на эту потрясающую женщину и быть принятым ею, переполняли меня.

— Не могу понять, собираешься ты бежать или позволишь мне тебя сожрать, — пробормотал я, и когда ее губы приоткрылись, а из груди вырвалось прерывистое дыхание, мой член дернулся в штанах. Хищник внутри меня поднялся на охоту.

О, маленькая омега. Ты будешь умолять меня, и тогда я завладею каждым сантиметром твоего тела.

Мой волк взвыл, и грудь задрожала от рокота. Когда я протянул ей руку, она без колебаний взяла ее. Ее инстинктивная реакция на нашу стаю разительно изменилась с нашей первой встречи, когда она была отчужденной и пугливой. Сегодня в ее взгляде читалось доверие, ее волчица и эмоции открылись нам.

Очень скоро она будет носить укусы всех нас. Даже Финли. Этот медведь-оборотень проводил больше времени, чем когда-либо признался бы, наблюдая за омегой, анализируя каждое ее действие. Она нарушила его привычный уклад, его с таким трудом обретенный покой. Он не раз оступался в начале их отношений, и хотя ему потребуется время, чтобы заслужить ее прощение, я не сомневался, что в конце концов это произойдет. Я ни в чем в жизни не терпел неудач, и уж точно не собирался начинать с нашего квинтета.

Эмми вздрогнула, когда на ее голые руки посыпались хлопья мокрого снега.

— Давайте телефоны и вещи, — сказал Келлан, перегнувшись через дверь. — Вернемся за вами на рассвете.

Я отдал ему свой телефон, а Эмми протянула свою маленькую сумочку. Келлан тепло улыбнулся и подмигнул ей, забирая вещи, а затем закрыл дверь.

Машина отъехала, оставив меня наедине с моей парой на фоне тускло освещенного леса.

— Удивлен, что ты захотела побежать со мной, — сказал я, расстегивая рубашку. — Здесь, в полном одиночестве, где никто не услышит твоих криков.

Дразнить ее стало моим новым любимым занятием, и мне было интересно, как она воспримет это заявление. Крики, о которых я говорил, не имели ничего общего с болью, и я был уверен, что она поняла мой намек.

Она шагнула ко мне, ее ноги в носках уже промокли, и меня охватило желание что бы она поскорее обратилась в волчицу, пока не замерзла еще сильнее.

— Может, я и не хочу, чтобы они слышали мои крики, — прошептала она, прижимая свою крошечную ладонь к моей обнаженной груди. Между нами проскочила искра энергии и тепла, и мой член напрягся еще сильнее.

— Может, — продолжила она, наклоняясь, чтобы коснуться губами того самого места, которое только что согрела ее рука, — мне просто любопытно посмотреть, что сделает большой и грозный Хантер Ривз, когда я вся буду в его распоряжении.

О, она и не подозревала, какой пожар только что разожгла. Моя бедная, драгоценная маленькая омега.

Наклонившись, я обхватил ее лицо правой рукой, провел пальцами по мягким щекам и сомкнул их на ее шее. Татуировка на моей руке послала волну удовлетворения мне и моему зверю. Моя.

— Я дам тебе пять минут форы, детка, — пробормотал я, пробуя ее сладкие губы и едва сдерживаясь, чтобы не сорвать платье с ее соблазнительных изгибов.

— Форы для чего? — задыхаясь, ответила она. Ее зрачки были расширены.

Мой волк рвался наружу, делая мои слова грубее.

— Чтобы сбежать от меня. Я буду преследовать тебя с намерением заявить на тебя права, Эммелин Андерс. Я буду охотиться на тебя в этом лесу. — Она затаила дыхание, облизнула губы и смотрела на меня так, будто я был единственным, что она видела. Чертовски пьяняще. — Если я поймаю тебя до восхода солнца, ты будешь умолять о моем укусе, и я возьму тебя прямо в лесу, у самого древнего дерева в этих краях. У одного из тех красных кедров, что росли здесь задолго до появления Голден-Кло, там, где течет кровь наших предков.

Ее зрачки расширились еще больше, она тяжело дышала.

— А… если не поймаешь?

Не было ни единого шанса, что это произойдет, но мысль о том, что у нее есть реальная возможность победить, лишь добавляла азарта.

— Если тебе удастся спрятаться от меня, не покидая этого леса, я дам тебе все, что захочешь. Без каких-либо ограничений.

— А что, если я все еще хочу сбежать? — прошептала она, и впервые я был уверен, что она говорит это не всерьез.

— Прости, моя маленькая омега. Это не обсуждается и никогда не случится. Ты не можешь покинуть Келлана, даже если бы захотела. А я знаю, что ты не хочешь.

Она не стала лгать или оспаривать эту истину.

— Хорошо, Ураган Хантер. Договорились. Ты даешь мне фору, и если я останусь вне твоей досягаемости, ты будешь должен мне одну большую услугу. Без ограничений, кроме запрета на мой уход навсегда.

Это не имело значения. Она едва продержится и те пять минут форы, так что я мог согласиться на что угодно.

— По рукам.

Эмми выглядела довольной собой и отскочила в сторону, словно собираясь раздеться. О нет, милая. Ни за что.

Когда я двинулся к ней, она попятилась, пока не уперлась задом в ограждение, отделявшее парковку от леса. Выражение ее лица оставалось спокойным и открытым, когда я потянулся к ней, и в ее взгляде не было и тени отказа. Медленными, выверенными движениями я потянул за завязки на ее плечах и ослабил каждую бретельку. Она без подсказки повернулась, подставляя мне шнуровку на спине платья.

Не торопясь, смакуя момент, я распутал и ослабил корсаж, пока вся верхняя часть платья не соскользнула с ее тела. Эмми даже не попыталась его поймать, чувствуя себя достаточно комфортно, чтобы обнажить грудь передо мной и ледяной тьмой. Я уже столько раз пожирал ее тело глазами, что знал: слово «совершенство» даже близко не описывало Эммелин.

Я протянул руку и сжал ее полную, тяжелую грудь. Розовые соски затвердели от холода и моего скользящего прикосновения. Такого же розового цвета, как и ее прелестная киска. Черт, эта омега была прекрасна во всем.

Неимоверным усилием воли я отпустил ее и закончил стягивать с нее платье.

Когда она осталась обнаженной, и ее длинные конечности заблестели в тусклом свете, она обратилась в свою белую волчицу. Ее зверь быстро отряхнулся после превращения, и я отметил, как хорошо она сливается с зимним лесом.

Там, где я вырос, белых волков не было. В наших краях не было и омег, как бы усердно ни искал их мой отец. Он был одержим омегами и драконами, и я до сих пор, черт возьми, не понимал почему. Почему его больше заботили два редких вида в мире оборотней, когда у него были сыновья и дочь, которые в нем нуждались? Когда я впервые сменил нашу фамилию и переехал в Голден-Кло, я ожидал, что он будет бороться. Не только чтобы удержать меня, но и Слэйда, свое величайшее открытие.

Но он так и не сделал этого.

Теперь удержание Эмми подальше от него стало моим новым приоритетом по нескольким причинам, и если мне придется убить этого старого ублюдка, чтобы он никогда не прикоснулся к моей омеге, я сделаю это без сожаления.

— Беги, Эмми, — приказал я, когда она запрыгала по снегу. — Твои пять минут пошли.

Взвизгнув и коротко взвыв, она рванула в лес, а я подался вперед, инстинктивно желая последовать за ней. С отрядами, патрулирующими периметр леса, мы были в такой безопасности, в какой только могли быть. И все же оставлять ее одну было рискованно. Я уже сбросил с себя остатки одежды, готовый сорваться с места, как только пять минут истекут.

Сложив наши вещи в один из деревянных ящиков, установленных здесь для личных вещей, я позволил своему зверю выйти на поверхность. Мы обратились быстро, и наши мысли стали примитивными, животными.

Я закинул голову и издал долгий, громкий вой в ночи — предупреждение любому, кто мог скрываться в темноте, раздумывая, не стоит ли прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

«Тронь ее и умри» — таков был мой новый девиз.

Этот вой был также и небольшим предупреждением для моей омеги. Хищник внутри меня собирался выследить ее, а затем она будет присвоена.