ГЛАВА 31

ЭММИ

Большую часть субботы я провела с Хантером и Келланом. Мы плавали, ели всякие вкусности, смотрели фильмы и просто существовали в своем мирке, где не нужно было ничего решать и вести серьезных разговоров. Ни один из них не спросил меня, что произошло во время установления связи, и у меня было чувство, что они боятся спугнуть меня, требуя ответов.

Я понятия не имела, как долго это продлится, прежде чем они начнут давить, но я наслаждалась этим мирным днем.

Эту ночь я провела в комнате Келлана, и он любил каждый сантиметр моего тела, пока я не провалилась в изможденный сон под утро воскресенья. Мне показалось, что я проспала всего несколько секунд, когда грубоватая рука скользнула по моему позвоночнику, и я резко проснулась. Я уже давно не пользовалась своим инстинктом спать чутко и просыпаться в мгновение ока, что поставило меня в невыгодное положение.

— Снежок, — пророкотал Слэйд, когда я смогла сфокусироваться на его гигантской фигуре у кровати. — Мне нужно, чтобы ты посмотрела кое-какие записи с камер наблюдения.

Моргнув, чтобы прояснить зрение, я прошептала:

— В-все в порядке? Хантер и Финли?

— Да, с обоими все хорошо. Я нашел новую зацепку в истории стаи твоей мамы, и мне нужно знать, есть ли у тебя какая-либо дополнительная информация, которая поможет моему расследованию.

Упоминание о маминой стае подействовало как укол адреналина. Я осторожно высвободилась из-под руки Келлана и выпрыгнула из кровати, забыв, что я абсолютно голая. В комнате было темно, но недостаточно, чтобы скрыться от зрения оборотня.

Взгляд Слэйда медленно прошелся по моему телу, и к тому времени, как он снова посмотрел мне в лицо, его челюсти были сжаты, а я вся пылала. Я старалась не краснеть всем телом, что только подчеркнуло бы мою наготу, но была почти уверена, что у меня не получилось. Оборотни. Мы же оборотни. Нагота — это нормально. Нагота не обязательно несет сексуальный подтекст.

И все же, взгляд дракона не казался даже отдаленно платоническим.

Я слепо потянулась, чтобы поднять с пола рубашку Келлана, но замерла, когда Слэйд низко зарычал. Подняв глаза, я не сразу поняла, что происходит, пока он не схватил свою простую черную футболку сзади и не стянул ее через голову. Держа мягкую ткань в руке, он протянул ее и накинул мне на голову, окутав меня своим сладким ароматом.

— Руки вверх, — приказал он низким голосом, и я подчинилась, словно он управлял моим телом.

Футболка оказалась такой длинной, что опускалась намного ниже моих бедер, а я была настолько ошеломлена близостью к его невероятной груди и интригующей татуировке, что выпалила первые слова, пришедшие на ум:

— Еще немного, и ты набьешь тату со мной, как у Хантера.

Какая же я идиотка. Другого объяснения этому комментарию просто не было.

Слэйд только-только начал меня терпеть, и я прекрасно понимала, что его вспышки собственничества были вызваны тем, что он — альфа, а я подхожу ему по запаху. Мы и близко не были на той стадии, где делают татуировки или ставят метки укусом. Вероятно, никогда и не будем.

В полумраке я заметила, как дрогнули уголки его губ.

— А откуда ты знаешь, что на моей коже еще нет твоего знака?

Погодите. Погодите-ка минуточку…

Мой взгляд был лазером сфокусирован на сражающихся драконах, но если там и было что-то новое, в тусклом свете я не могла этого разглядеть.

— Ты серьезно?

Слэйд пожал плечами.

— Однажды узнаешь, Снежок. Но не сегодня.

Я… О да, я определенно влипла. Теперь я не могла думать ни о чем другом, кроме как об исследовании каждого знака и татуировки на его теле.

Когда он повернулся, чтобы уйти, я не знала, что ударило сильнее — облегчение или разочарование. Бросив последний взгляд на Келлана, который продолжал мирно спать — он говорил мне, что его зверь будит его только при опасности, и, очевидно, он доверял брату по стае свою жизнь, — я последовала за драконом-оборотнем.

Его широкая спина была таким же произведением искусства, как и грудь, и я поспешила подойти ближе, чтобы разглядеть изгибы тел его драконов, которые продолжались через лопатки и спускались по обе стороны позвоночника.

— Кто делает тебе татуировки? — спросила я. — Как ты выдерживаешь прикосновения так долго?

Слэйд оглянулся через плечо, и тени, игравшие на его чертах, лишь усиливали его ауру темного божества.

— Финли. И когда я к этому готов, я могу выносить прикосновения членов нашей стаи.

Я резко остановилась, гадая, не ослышалась ли.

— Финли? — Это прозвучало как резкое слово, полное недоверия.

Он не стал меня ждать, и в конце концов мне пришлось снова двинуться с места, чтобы догнать его.

— Финли — тату-мастер? У него самого-то есть татуировки?

У Келлана их не было; я довольно тщательно это проверила за последние сутки. И хотя я пару раз мельком видела грудь Финли, никаких явных татуировок я не замечала.

— У него есть парочка, — сказал Слэйд. — Которые он мало кому показывает. Они не для всех.

Учитывая мои отношения с Финли, не было никаких сомнений, что я попадала в категорию «всех», что ничуть не утолило мое любопытство. И это беспокоило. Финли был ходячим разбитым сердцем ростом в шесть с половиной футов рычащей привлекательности, и я не могла позволить себе увязнуть в этом. Мне нужно было прекратить отчаянно цепляться за краткие проблески связи посреди бойни наших взаимоотношений.

Он был не для меня.

Слэйд поднялся по лестнице на третий этаж, и когда он открыл дверь в свою комнату и вошел, оставив меня стоять на пороге, я постаралась не паниковать. Поколебавшись, я стала демонстративно ждать его приглашения, не сводя с него глаз, пока он шел к стойке с компьютерами.

По меньшей мере шесть больших мониторов занимали стену в углу возле окон, занавешенных тяжелыми темно-серыми шторами. Стол был явно сделан на заказ, чтобы вместить всю эту технику, и соответствовал размаху комнаты Слэйда, которая была как минимум в четыре раза больше моей. Несмотря на огромную площадь, сама комната была обставлена скудно: гигантская кровать, застеленная серо-белым бельем — опять же, вдвое больше моей королевской, — несколько полок с книгами, пара небольших растений и комод.

Беглый взгляд не выявил ни фотографий, ни личных вещей, и я снова не могла понять по этой комнате, что за человек Слэйд.

— Входи, Эммелин, — нетерпеливо позвал Слэйд, уже сидя перед одним из экранов.

Я приподняла бровь, когда он бросил на меня суровый взгляд через плечо.

— Послушай-ка, Страшный Оборотень, — сказала я, ступая на такой же мягкий ковер, как и в моей комнате, — это из-за тебя тут все штаны намочили. Меня предупреждали не меньше семидесяти миллиардов раз никогда не ступать в твои владения без твоего прямого разрешения.

Он прожигал меня взглядом, пока я спешила к нему, словно его комната была заминирована, и случайное лезвие вот-вот разрубит меня пополам.

— Хорошо, — сказал он, и уголок его губ тронула ухмылка.

Хорошо?.. Да, он более чем наслаждался страхом, смешанным с уважением, который внушал в городе, и, познакомившись с его драконом, я прекрасно понимала истоки этого чувства.

Когда он снова сосредоточился на мониторе, я смогла дышать свободнее. Его пристальный, непоколебимый взгляд был слишком напряженным.

— Ближе, Эмми, — приказал он. Я очнулась от оцепенения и шагнула вперед, пока не почувствовала исходящий от него жар. — Я проследил события на много лет назад и нашел странное изображение.

Я тут же подобралась, вспомнив, почему он вытащил меня из постели в три часа ночи.

Его пальцы так быстро забегали по клавиатуре, что все, что он печатал, расплывалось на экране. Не то чтобы я смогла бы уследить, даже если бы он не печатал со скоростью молнии.

Насколько я могла судить, это была какая-то компьютерная абракадабра — как это называют… код? А еще там были окна в окнах с записями с камер наблюдения и веб-страницами. Все на экране двигалось, пока не замерло на одном зернистом изображении мужчины.

— Ты когда-нибудь видела этого оборотня раньше?

Наклонившись вперед, я осторожно, чтобы не коснуться Слэйда, вгляделась в незнакомое лицо. Помимо зернистости, изображение было черно-белым и явно со старой записи. Слэйд указал на дату, напечатанную неоново-оранжевым цветом в правом нижнем углу. Снимок был сделан почти двадцать шесть лет назад…

— Это день, когда я родилась, — тихо произнесла я.

Качество было настолько плохим, что я не могла разглядеть мелкие детали, но, изучая это ничем не примечательное лицо, я не почувствовала ни малейшего узнавания. Я бы предположила, что он оборотень, просто по его осанке и в целом широкому, мускулистому телосложению. На снимке его волосы казались светлыми или русыми, а цвет глаз определить было невозможно.

Он выглядел как обычный мужчина-оборотень, ничего особенного.

— Да, — подтвердил Слэйд. — Он был там в день твоего рождения. Здесь твоя мама рожала. — Он нажал еще несколько клавиш; изображение расширилось, и на заднем плане показалась небольшая лачуга. — Недалеко от Джорджии. Этот оборотень был там, а через два дня…

Он щелкнул еще пару раз, и все на экране снова изменилось, открыв тот же фон, но на этот раз в кадре были четыре очень знакомых лица.

От замешательства я покачала головой.

— Но мама встретила их, только когда я стала старше. Я помню…

Я перебрала все свои ранние воспоминания, но в них не было ничего о стае Роджерс до тех пор, пока мы к ним не переехали.

— Ты уверен, что я родилась именно там?

В ответ Слэйд быстрым кликом вызвал на экран другую фотографию: на ней была моя мама на фоне той же лачуги, с измученным лицом, а на руках у нее — маленький сверток, в котором явно угадывался ребенок.

— Других записей нет, — тихо сказал Слэйд. — Я нашел эти, просматривая записи с камеры видеонаблюдения круглосуточного магазина через дорогу, и мне пришлось копать глубже, чем когда-либо прежде, чтобы найти удаленные записи того времени.

Он не стал уточнять, как узнал, где и когда искать эти кадры, но у меня возникло ощущение, что это было нелегко.

— Как думаешь, что это значит? Что тот парень — мой отец, а стая была в жизни моей мамы задолго до моего рождения? Или… может, один из тех козлов все-таки мой настоящий отец?

Слэйд раздраженно выдохнул и провел рукой по своим коротким волосам, взъерошив густые пряди.

— Я не думаю, что кто-то из стаи Роджерс твой отец, но и нет доказательств, что им является тот другой мужчина. Я надеялся, что у тебя есть какие-то догадки или что это вызовет воспоминание о встрече с тем оборотнем. Я не могу установить его личность, за исключением возможной связи с вот этим изображением из прошлого…

Он отъехал на стуле на пару шагов в сторону и набрал что-то на другом компьютере. Тот мгновенно загрузился, показав десятки разбросанных по экрану фотографий. Он снова вывел изображение первого оборотня, на этот раз более четкое, одетого в старомодном стиле. Включая большой цилиндр и фрак.

— Похоже, это тот же парень, — заметила я и тут же почувствовала себя глупо; мегамозг Слэйда и без меня бы это понял.

Слэйд кивнул и откинулся на спинку стула, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Да, но это Вальдор Брейнстайн, родившийся в 1802 году.

Это объясняло его наряд.

— Тысяча восьмисотые… Значит, предок? Хотя, думаю, первая фотография зернистая, так что, может, они и не так уж похожи.

Слэйд, казалось, не был убежден; его брови сошлись на переносице.

— По моим расчетам, основанным на росте и чертах лица, эти двое генетически идентичны. Я просто не знаю, как и почему. По крайней мере, это дает мне отправную точку для поисков, пока я прослеживаю эту семейную линию. Не знаю, почему они окутаны такой тайной, но я выясню.

В его голосе промелькнула искра азарта, которую я редко слышала, но меня не удивило, что Слэйду нравились подобные глубокие расследования, когда дело касалось разгадки тайн.

— Жаль, что от меня мало помощи, — сказала я ему. — Не помню, чтобы я когда-либо видела его раньше, но, с другой стороны, я вообще не помню, чтобы стая Роджерс была поблизости в мои детские годы. Почему они были там, когда я родилась?

Я покачала головой, чувствуя, как подступает досада. В своей жизни я закрывала глаза на многое в надежде дожить до своего двадцать шестого дня рождения, но осознание того, что они были где-то на заднем плане, манипулируя мамой задолго до того, как мы стали жить с ними, по-настоящему меня напугало.

— От Совета Альф уже были какие-то дальнейшие действия? Разве они не должны были что-то предпринять в ответ на их нападение? Почему эти придурки до сих пор не в тюрьме или не мертвы?

Я не была знакома с наказаниями, которые выносили советы и города, но, учитывая, что одиночек обычно убивали, почему злые убийцы-похитители не заслуживали той же участи?

Мышь треснула под рукой Слэйда так громко, что стало ясно: повреждения не были поверхностными.

— Совет Силвер-Сити настаивает, чтобы мы предоставили доказательства, прежде чем они позволят нам предпринять какие-либо дальнейшие действия. Нашего слова недостаточно, и хотя я достал все записи с камер наблюдения с момента, когда они вошли в Голден-Кло, ни на одной из них не видно лиц стаи Роджерс. Оборотни, которых мы засняли, по большей части уже мертвы, спасибо мне и Хантеру, так что совет считает дело закрытым.

Мое сердце ухнуло вниз, и я протянула руку, чтобы схватиться за спинку стула, сжимая костяшки пальцев до боли. Слэйд заметил. Конечно, он заметил.

— Это еще не конец, Снежок, — сказал он тихим, угрожающим тоном. — Мы строим собственные планы, которые не требуют одобрения или ведома совета. Хантер отдаст окончательные распоряжения, так как у него более трезвый ум для маневрирования в связанной с этим политике.

— У тебя очень трезвый ум, Слэйд, — сказала я ему напряженным голосом. — Не знаю, с чего ты взял, что ты — яростный зверь без разума и контроля. Если уж на то пошло, ты порой настолько сдержан, что мне хочется немного тебя встряхнуть и расшевелить.

Странный, сдавленный звук вырвался из его груди, и я отпрянула, когда он встал.

— Либо контроль, либо разрушение. Для меня нет золотой середины.

С этим резким заявлением он отошел от своего стола и направился к двери. Сначала я подумала, что наша встреча окончена, пока он не крикнул вдогонку:

— Подожди здесь, я принесу новую мышь из кладовки. Это займет пару минут.

Когда его подавляющее присутствие покинуло комнату, я опустилась в кресло, которое он только что освободил, и мое сердце заколотилось в груди. Черт. Это было напряженно, и я даже не была уверена, почему. Обмякнув, я положила голову на стол и сделала еще несколько успокаивающих вдохов.

Что ни хрена не помогло.

Вскочив на ноги, я принялась расхаживать взад-вперед. Моя волчица пробудилась, чтобы проверить, не нужна ли мне ее помощь. Она бы обратилась и побежала, если бы это потребовалось, чтобы меня успокоить.

Я даже не знаю, в Слэйде ли дело, или в фотографиях, или в этом странном парне, который похож на еще более странного парня постарше. Но все это какая-то хрень.

Она взвыла в ответ, соглашаясь с моей оценкой. То, что раскопал Слэйд, вызывало глубоко укоренившуюся тревогу, и будь я в зверином обличье, вся моя шерсть стояла бы дыбом.

Я почти пожалела, что мамы нет здесь, чтобы спросить, но даже если бы она была, от нее не было бы никакой помощи. Она бы скорее умерла снова, чем раскрыла мне какие-либо секреты. Я была уверена, что она и умерла из-за этих секретов.

Я думала, что точно понимаю, что привело к ее смерти, но, возможно, именно меня и одурачили. Она знала стаю Роджерс еще до моего рождения. Иначе зачем бы они там были? Неужели они действительно были парой по запаху, но позволили ей родить ребенка от другого оборотня? Это не имело никакого смысла.

Пока я расхаживала по комнате, мое внимание привлек лучик света, пробивавшийся между стыками двух серых штор. Задавшись вопросом, не начало ли наконец вставать солнце, я решила, что вид природы поможет унять проносящуюся сквозь меня панику.

Когда я отодвинула тяжелую серую штору с замысловатой золотой вышивкой, то ожидала увидеть ряд окон, как у меня, вот только… это была еще одна стена из экранов. Окна у него тоже были, но первый слой штор скрывал восемь настенных мониторов.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я обнаружила, но в конце концов я узнала сцены, которые на них проигрывались — это был наш дом и двор. На одном из экранов в центре повторялась запись сегодняшнего утра, когда я была на кухне с Кэссиди и Хантером; на другом — я в бассейне этим утром; на третьем — Хантер целует меня перед сном сегодня вечером.

Вот черт. Я точно знала, что это: записи с камер наблюдения. Но не просто какие-то старые записи.

Это была стена сталкера Слэйда, и на каждом экране была я.

Я была его добычей.