ГЛАВА 28

КЕЛЛАН

Красотка: Привет, Золотой Мальчик. Я лежу рядом с тобой и хотела бы, чтобы ты проснулся, и мы могли поболтать. Мне бы сейчас очень не помешала доза твоего позитива и юмора. Это чертовски хреново. Не могу поверить, что ты заслонил меня от этой магии. Если ты когда-нибудь сделаешь это снова…

Моя левая рука сжалась, словно пытаясь притянуть ее ближе, но она и так уже лежала у меня на груди. Настолько близко, насколько это было физически возможно, чтобы все не стало неловким и странным… хотя… Соблазнительно.

Моя милая, идеальная пара. Я, черт возьми, встану между ней и чем угодно. Она никогда не сможет помешать мне делать это снова и снова.

Красотка: Ладно, может, угрожать тебе, когда ты, возможно, умираешь, не совсем уместно, но просто знай, я на тебя очень зла. Мы в ссоре, ясно? И сейчас я выигрываю, а ты проигрываешь, так что тебе нужно немедленно проснуться. Прямо сейчас. Пожалуйста…

Мое сердце тяжело забилось в груди, боль была такой острой, что я бы потер грудину, если бы обе руки не были заняты двумя самыми важными вещами в мире. Эмми и ее мыслями.

Красотка: Ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом, потому что мне нужно отвлечься от происходящего. Прости за мотоцикл… моя бедная, прекрасная малышка. Полагаю, его разнесло вдребезги, когда по нам пальнули, а у меня даже не было шанса сказать тебе, как много для меня значил этот подарок. И шлем с курткой тоже. Богиня, это больше, чем кто-либо когда-либо для меня делал, мой милый, прекрасный оборотень, и я хочу, чтобы ты знал — это сломало меня. В самом лучшем смысле.

Я уже разослал несколько сообщений, чтобы ей заменили мотоцикл, и на этот раз я сам его ей подарю. Мне нужно было впитывать ее эмоции лично, а не через записи с камер наблюдения, которыми Слэйд неохотно поделился со мной позже. Жадный хренов дракон.

Снова сосредоточившись на телефоне, я смаковал эти сообщения, сохраняя их в другой, личный чат. Эти крошечные отрывки были проблесками моей Эмми, а она обычно никогда не была такой откровенной. Я видел маленькие трещинки в ее душе, из которых сочились эмоции.

Тот факт, что я чуть не умер и пропустил это, был неприемлем.

Повернув к ней лицо, я вдохнул ее аромат, позволяя своему волку успокоиться. Он был готов вырваться из моей кожи и штурмовать Силвер-Сити, пока мы не выследим ублюдков, которые чуть не отняли меня у моей пары. Я понимал, почему стая ничего не предпринимала, пока я был без сознания и на пороге смерти, но теперь нас ничто не остановит.

Я прижался губами к ее лбу, затем к переносице и, спускаясь ниже по ее идеальному, милому носику, обвел каждую веснушку. Я уже выучил их наизусть, и, когда я отстранился, мне было больно видеть ее обычно румяную, загорелую кожу такой бледной. Даже во сне на ее лице проступала усталость, и мне хотелось стереть все, через что я заставил ее пройти.

Или даже вернуться еще дальше в прошлое и начать с ее матери.

К сожалению, обращать время вспять было не в моих талантах, но я мог сделать так, чтобы остаток ее дней был наполнен такой любовью и счастьем, что это заглушило бы ее прошлое, пока она совсем не перестанет его слышать. Неважно, чего это будет стоить и кого мне придется уничтожить на своем пути.

Снова прижав ее к груди, я вернулся к телефону.

Красотка: У ведьмы плохие новости, малыш. Но я знаю, что ты достаточно силен, чтобы бороться. Чтобы остаться здесь, со мной. И дело не только во мне. Финли сам не свой, а наши два невозмутимых альфы хоть и поддерживают свою обычную ворчливость, но им тоже тяжело. Нам всем нужен ты и твое солнечное настроение. ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ЗОЛОТОЙ МАЛЬЧИК. Не. Смей. Блядь. Нас. Бросать.

При виде ее следующего сообщения мое сердце пропустило несколько ударов, и я был почти уверен, что оно вот-вот выпрыгнет из груди, пока я читал дальше.

Красотка: Я много раз говорила тебе это, пока ты был без сознания, но я люблю тебя, Келлан Джексон. Думаю, я влюбилась в тебя в тот самый день, когда ты выслеживал меня в лесу, обратился в одного из самых горячих златовласых мужчин, которых я когда-либо видела, и чуть ли не вывалил передо мной свой член, будто это был обычный вторник. Кстати, член у тебя очень даже ничего. Как бы то ни было. Ты не умрешь, и в этом случае я удалю все эти сообщения, но я должна написать это. Я люблю тебя. Ты — одно из лучших, что случалось со мной. Конец.

Стеснение в груди захлестнуло меня, а жар в глазах мог соперничать с огнем магической битвы, в которой я только что сражался.

— Я тоже люблю тебя, красотка, — прошептал я, уронив телефон рядом с собой и обхватив ее обеими руками. — Я так сильно тебя люблю, что больно. Ты — вторая половина моей души, и теперь мне нужно, чтобы ты проснулась, и я смог тебе это сказать.

Мои эмоции превратились в бурлящий водоворот тепла, любви и отчаяния, и я не знал, как выпустить их наружу, не взвыв к небесам. Они почти вырвались на свободу, когда я почувствовал легчайшее движение в своих объятиях…

— Келлан. — Ее хриплый голос был едва слышен, но я его услышал. С трудом сдержав очень даже мужское рыдание, я был просто чертовски благодарен богине за то, что она очнулась.

— Детка, — выдохнул я, и радость пронзила мою грудь так, что казалось, будто мое сердце стало таким же истерзанным и кровоточащим, как ее душа в тех сообщениях. Я качал ее взад-вперед, прежде чем отстраниться, чтобы увидеть, как медленно открываются ее глаза. — Ты в порядке? — потребовал я ответа, оценивая ее жизненные показатели, которые были стабильны. — Нужно позвать целителей?

Она снова медленно моргнула, затем покачала головой, высунув язык, чтобы смочить губы. Мой взгляд замер на этом крошечном розовом кончике, и я едва не наклонился, чтобы попробовать ее на вкус. Сейчас было не время, но когда укус на моей шее запульсировал, напоминая о нашей новой связи, которую я ощущал всей своей волчьей душой, я не был уверен, как долго смогу сдерживаться.

От моей пары.

— Чувствую себя странно, но нормально, — пробормотала она, снова пытаясь смочить губы, и застонала. — Пить хочу.

На моем столе стояло несколько бутылок, до которых я мог дотянуться, только прихватив ее с собой. А отпускать ее я, черт возьми, точно не собирался. Открутив крышку, я сделал глоток, чтобы вода не расплескалась, а затем приподнял ее повыше. Она пила с закрытыми глазами, а когда напилась, я закрутил крышку и бросил бутылку на пол, позволяя Эмми снова обмякнуть в моих объятиях.

— Что случилось? — прошептала она, ее голос звучал немного яснее. — Мы соединились узами, или мне это приснилось?

Чистое блаженство впрыснуло адреналин в мое тело.

— Детка, мы абсолютно точно соединились, и ты спасла мне жизнь. Снова.

Она замолчала, ее глаза расширились, а милые бровки нахмурились.

— А когда я спасла тебе жизнь в первый раз?

Черт побери, до чего же она была очаровательна. Должен же быть способ заключить ее во флакон и всегда держать при себе. Я подсел. Я отказывался провести хотя бы один день без дозы Эммелин.

— Ты спасла меня, когда приехала в Голден-Кло. Мое существование было пустым, и я даже не осознавал, насколько оно было жалким, пока ты не наполнила его… ну, собой. Теплом, любовью и совершенством. Другой половиной моей души.

Ее широко раскрытые глаза впились в меня, их голубизна была темнее и мутнее обычного. Когда ее губы дрогнули, я покачал головой и обхватил ее лицо одной рукой.

— Ох, Крошка. Пожалуйста, не плачь. Твои слезы вызывают во мне две реакции: либо мне нужно забить кого-то до смерти, либо плакать вместе с тобой. И ни одна из них не привлекает, когда ты здесь, живая, в моих объятиях.

— Ты чуть не умер, — прохрипела она, и дрожь в ее голосе стала сильнее, а ресницы намокли от слез. — Ты чуть не оставил меня, сразу после того, как заставил полюбить теб…

Она оборвала себя на полуслове, глубоко вздохнув, а я рассмеялся, наклонился и поцеловал ее. Вкушая ее нежную сладость.

— Я прочитал твои сообщения, моя милая пара. Ты не успела их удалить, и за это я вечно благодарен. Тебе не нужно сдерживать свои чувства. Я тоже, черт возьми, люблю тебя. Больше всего на свете, больше этого мира, больше, чем я считал возможным. Ты никогда от меня не избавишься, детка. Ты должна это знать. Теперь мы единое целое, и я чувствую тебя глубоко в своей волчьей сути… в своей душе.

Жар ее слез просочился между нашими губами, и в поцелуе мы ощутили вкус ее соленой печали.

— Я люблю тебя, Золотой мальчик, — выдохнула она сдавленным голосом. — Я никогда раньше не говорила этого вслух тому, кто был в сознании, но я не могу ждать ни секунды дольше, чтобы сказать тебе. Пожалуйста, никогда больше не оставляй меня.

К черту мое сердце. Оно разлетелось на осколки в груди, и каждый кусочек светился от осознания того, что она меня любит.

— Им придется вырвать меня, — прошептал я в ответ. — Рассечь и оторвать меня от тебя.

Ее прерывистое дыхание выровнялось, когда она откинулась назад. И хотя слезы еще не высохли, она успокоилась. — Не могу поверить, что это происходит. — Она подняла руку и прижала ее к зажившей метке на плече. Мой волк взвыл при виде того, как она носит нашу метку, и вся та собственническая жилка, что была во мне раньше, усилилась в миллион раз. Даже в миллиард.

Черт. Такого числа просто не существовало.

— Моя, — пророкотал я низким голосом, в котором слышался мой зверь. — Моя милая пара.

Дыхание Эмми снова участилось, но уже совсем по-другому, а ее зрачки расширились.

— Да, — прошептала она. — Как и ты мой.

Это была правда. Полностью и бесповоротно.

На этот раз, когда наши губы встретились, в поцелуе было отчаяние. Я втянул ее язык в свой рот, желая большего. Когда она простонала мне в губы, мой член дернулся в боксерах, и я застонал в ответ. Понимая, что провалялся в этой кровати несколько дней и, без сомнения, был чертовски грязным, я подхватил ее хрупкое тельце на руки и поднял нас с матраса.

Мы не переставали целоваться, даже когда я вошел в ванную, с удовлетворением отметив, что силы полностью вернулись и от заклинания не осталось и следа слабости. Когда вода стала теплой, я стянул с нас одежду и шагнул под струи.

Эмми выгнулась мне навстречу, и я едва сдержался, когда мой член дернулся, пытаясь прижаться к теплу между ее бедер. Идеальная, прелестная киска Эмми была украшена ухоженной полоской темно-русых волос, ведущей прямо в рай… Блядь. Я чувствовал ее возбуждение, ощущал его запах на своем животе, но отказался брать ее в первый раз в душе.

Она заслуживала большего, чем перепихон на скорую руку. Она заслуживала, чтобы я часами поклонялся ей, как богине, которой она и была.

— Пожалуйста, Золотой, — взмолилась она, снова выгибаясь, оторвавшись от моих губ и запрокинув голову под струи воды. Переместив руку ей на спину, я поддерживал ее, пока она терлась своим центром о меня. — Ты нужен мне. Внутри. Сейчас же.

Блядь. Она же снова меня убьет, если не будет осторожнее. Хотя, какая, к черту, смерть.

Сдавленно рассмеявшись, я опустил голову и втянул в рот один из ее тугих розовых сосков, поглощенный ее восхитительным вкусом. Она была сладким шоколадом, и я был очарован. Эта сирена полностью подчинила меня себе, и я никогда не был счастливее.

— Я буду в тебе, детка. Часами. Можешь не сомневаться. Мне просто нужно привести себя в порядок, а потом мы сразу вернемся в постель.

Рычание, вырвавшееся из нее, заставило мой член еще сильнее забиться о ее мягкую кожу, а когда она стала требовательной и нуждающейся, я пропал окончательно.

— Пожалуйста, Золотой. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Эта мольба… вот он, лучший момент в моей жизни.

— Терпение, мой волчонок. Ты же знаешь, я о тебе позабочусь.

Ее зрачки расширились, когда она замедлила свои движения, и с губ сорвался тихий вздох.

— Меня вообще-то стошнило раньше, так что, может, и правда не помешает почистить зубы.

Я не заметил никакой рвоты; все мое внимание всегда было сосредоточено на Эмми. Наверное, Флоренс уже все убрала.

— Почему тебя стошнило? — я вгляделся в ее осунувшиеся черты, с радостью отметив, что на щеки уже возвращается румянец.

— Из-за тебя, — прошептала она, прекратив двигаться. Она просто изучала мое лицо, словно боялась больше никогда его не увидеть. — Ты умирал.

Ее губы опять задрожали, и я быстро успокоил ее: — Я жив, со мной все в порядке, и я никуда не ухожу. — Крепко обнимая ее, я вышел из душа и взял свою электрическую щетку и новую насадку — на случай, если она захочет поменять.

— Слава богине, — прошептала она, принимая щетку. Я сам не понял, почему испытал такое удовлетворение, когда она не стала менять насадку, но испытал. Она принадлежала мне целиком, и уж микробы, что мы могли разделить через зубную щетку, были сущей мелочью.

Мое собственное мытье заняло чуть больше времени, чем обычно, потому что я не хотел выпускать ее из рук. Когда мы оба были чистыми, я вытащил нас из ванной, вытер и отвел в спальню. Я почти не сомневался, что Флоренс, наша настоящая спасительница, уже успела сменить постель. Так и оказалось: свежие простыни, задвинутые шторы, закрытая дверь и никакого следа от рвоты.

Идеальная обстановка, чтобы любить свою пару.

— Детка, — сказал я, усаживая ее в центр кровати и нависая над ней на руках и коленях. Меня отвлек вид ее длинных обнаженных ног, раскинутых подо мной, и влажных прядей клубничных волос, ярко выделяющихся на белых простынях.

Озорная улыбка осветила ее лицо, и я с облегчением заметил, что ледяная синь ее глаз вернулась.

— Да, Золотой? Хотя мне нравится, когда ты смотришь на меня, как голодный оборотень.

Черт возьми, слово «голодный» даже близко не передавало ту жажду, что я испытывал к ней.

— Крошка… — прошептал я, прижимаясь губами к ее плечу, потом к шее. — Я умираю от голода. Съем тебя, как на шведском столе, где у меня безлимит.

Ее зрачки расширились, когда она потянулась ко мне. Ее пальцы скользнули по следу от укуса, который она оставила на моей шее, а губы приоткрылись в тяжелом дыхании.

— Хороший мальчик.

Мой член дернулся так сильно, что мне пришлось опустить руку и сжать его, чтобы он не выпрыгнул из кожи вон. Желание, потребность и радость слились внутри меня в отчаянный вихрь.

— Продолжай в том же духе, красотка, и я покрою тебя спермой еще до того, как войду в тебя.

Эмми кивнула, ее зрачки расширились, а полные губы приоткрылись в судорожном вздохе.

— Да. Я хочу, чтобы ты пометил и присвоил меня всеми возможными способами, Келлан. Ты ведь сделаешь это для меня? Мой идеальный, хороший мальчик.

Богиня. Блядь! Из моего члена повсюду текла предэякуляционная смазка. Я никогда в жизни не был так возбужден. Это была боль, которая одновременно и мучила, и доставляла удовольствие.

Проведя языком по ее нежной коже, я втянул ее правый сосок глубоко в рот, легонько покусывая кончик, в то время как мой язык омывал столько ее кожи, сколько мог достать. Эмми издала какой-то гортанный крик, вплетая пальцы в мои волосы и сжимая их почти до боли. Я хотел большего.

Я целовал ее пышную грудь, пробуя на вкус каждую веснушку на своем пути, и уделил левому соску не меньше внимания. Эмми извивалась подо мной, в ее тихих стонах ясно слышалось отчаяние, и когда я двинулся ниже по ее животу, находя все больше сладких веснушек, я наконец оказался между ее бедер. Самая идеальная киска, распахнутая для моего пиршества.

Я вдохнул аромат ее возбуждения, и из самой глубины моей груди вырвался стон. Эта потребность была животной. Отчаянной и неистовой.

Я провел носом по ее половым губам, а затем высунул язык, чтобы попробовать ее на вкус. Зверь внутри меня взревел. Я зарычал громче, чем когда-либо в жизни, зарываясь лицом в ее лоно и пожирая свою сладкую омегу.

— Келлан, о, черт! — она выгнула спину, когда я с силой всосал ее клитор. Я весь был в ее соке, когда она брызнула, застав нас обоих врасплох. Лучший, блядь, сюрприз. У меня что, день рождения? Рождество? Или мое желание только что исполнилось? Потому что это был мой счастливый день.

Не желая упускать ни капли этого великолепия, я задвигался быстрее, проводя языком по ее промежности и клитору. Когда мои руки сжали ее бедра, я насладился глубокой дрожью в ее мышцах.

Решив довести ее до оргазма снова, я переместил правую руку и ввел в нее два пальца, загибая их к точке G. Я содрогнулся, когда ее стенки сжались вокруг меня.

— Так узко, детка. Не могу дождаться, когда почувствую тебя на своем члене. Мне нужно завладеть каждой частичкой твоего тела.

— Д-да, — пробормотала она, приоткрыв рот. Она сжала свои груди, словно держась за жизнь.

Предэякулят так обильно сочился из моего члена, что я практически лежал в мокром пятне, таком же большом, как и то, что было под Эмми. Несмотря на все мои старания поглотить все ее соки, моя девочка оказалась из тех, кто брызгает, и я был, чертовски в восторге от этого.

Новая цель в жизни: следить, чтобы мы оба каждое утро оказывались в луже.

И каждую ночь.

И в обед.

Целый, блядь, день.