ГЛАВА 11

ЭММИ

Полет до Голден-Кло занял пять часов. Я никогда раньше не летала на частном самолете и была бы в восторге от возможности исследовать невероятный джет стаи Ривз, если бы не тот факт, что один из моих любимых оборотней во всей вселенной был ранен.

Хантер уложил Келлана в отдельной спальне в хвосте самолета, а я отказалась отходить от него ни на шаг. Всю дорогу я лежала рядом и что-то шептала ему.

Я понятия не имела, слышит ли он меня, но мне было необходимо, чтобы он знал — он не один.

В конце концов усталость взяла свое, и я задремала, держа его за руку. Очнулась я, лишь когда кто-то поднял меня с кровати.

— Нет, — пробормотала я, когда моя рука выскользнула из ладони Келлана. — Келлан.

Меня окутал насыщенный кофейный аромат, когда Хантер прижал меня к своей крепкой груди, проведя носом по моей щеке.

— Келлан прямо здесь, с нами, — прошептал он. — Можешь спать, мы проследим, чтобы он оставался рядом.

Изнеможение и успокаивающий запах Хантера снова утянули меня во тьму. Я была спокойна, зная, что этот альфа держит свои обещания.

Когда я проснулась снова, то была в панике, боясь, что пропустила какие-то новости. Учащенное сердцебиение замедлилось, как только я почувствовала знакомое тепло альфы рядом. Келлан выглядел так, будто просто спал, его прекрасное лицо было безмятежно. С него сняли всю броню и оружие, оставив лишь в простой белой рубашке. Когда я прижалась к нему на кровати, было трудно поверить, что он пострадал от какой-то магической атаки.

Они должны были придумать, как его спасти. Другого варианта не было.

Спазм в животе напомнил мне, что у меня всего лишь второй день месячных. Я опустила взгляд, надеясь, что не испачкала всю кровать, и заметила, что кто-то подложил под меня полотенце.

Без сомнения, Хантер. Для властного альфы он был на удивление заботлив.

Наклонившись, я прижалась губами к щеке Келлана.

— Я здесь, с тобой, Золотой мальчик.

Я прошептала ему это уже в сотый раз и собиралась повторять, пока ведьма не найдет способ его исцелить. У любой магии была своя цена и контрзаклятие, но она работала в условиях ограниченного времени. И это меня ужасало.

— Мне не следовало ее убивать.

Я резко повернула голову и увидела Слэйда, развалившегося в огромном кресле в углу и вытянувшего свои длинные ноги. Черт. Каким образом я умудрилась не заметить гигантского оборотня, просто сидящего здесь?

Его лицо было бесстрастным, пока он наблюдал за нами, но глаза пылали.

— Ты, вероятно, спас всем нам жизнь, — напомнила я ему срывающимся голосом. — Ты не сделал ничего плохого.

Выражение его лица не изменилось.

— Мой первый инстинкт — это всегда насилие. Дракон решает наши проблемы смертью и разрушением, и теперь Келлан страдает из-за моей неспособности найти другой путь.

Я села, оставив одну руку на груди Келлана, а другой похлопала по кровати рядом с собой. Слэйд нахмурил брови, словно не понимая, чего я от него хочу, но я не настаивала. Я дала ему время.

Когда он встал, комната словно сжалась вокруг него, и я поразилась тому, как этот огромный, до жути пугающий оборотень наконец-то показал мне частичку своей уязвимости. Я начинала понимать истинный разлад между Слэйдом и его драконом и задавалась вопросом, не было ли это отчасти причиной его холодной, расчетливой потребности контролировать мир вокруг. Может, все это было лишь способом справиться с внутренним хаосом, который он не мог унять?

А может, я просто возомнила себя псевдо-психотерапевтом и мне стоит вернуться к подаче напитков в «Луксурии».

Когда Слэйд сел, он сохранил небольшое расстояние между нами, но мы были достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло. Это напомнило мне о его успокаивающем присутствии в тюремном доме и о том, как он спас наши жизни, когда этот дом взорвался. А потом снова — с ведьмой.

— Это не твоя вина, — повторила я, на этот раз тверже. — Как я уже говорила Хантеру, когда он убил Джонса, если твой инстинкт — защищать свою стаю, а была огромная вероятность, что та ведьма могла использовать смертельную магию против всех нас, то ты поступил правильно, уничтожив ее. Ты защитил нас и принял трудное решение, чтобы остальным не пришлось этого делать.

Взгляд Слэйда был напряженным, он словно поймал меня в луч зеленого света. Я не могла отвести глаз, изо всех сил пытаясь передать все свои чувства.

— Ты не монстр, Слэйд Риверсон. Ты защитник. Твой дракон спас нас от взрыва. Не говори мне, что это не был чистый инстинкт. Даже ты не смог бы все продумать и среагировать так быстро.

Он склонил голову набок и поднял руку. Я ощутила легчайшее прикосновение к своей щеке, и мои глаза невольно закрылись. Я услышала шепот: — Спасибо. — Когда я снова открыла глаза, Слэйда уже не было, остался лишь его запах. Его запах и ощущение — надежда, — что, возможно, я наконец-то до него достучалась.

Даже в моем одурманенном состоянии мочевой пузырь напомнил, что мне нужно в ванную. Нежно проведя рукой по груди Келлана, я спустила ноги с кровати и, прихватив с собой испачканное полотенце, направилась к выходу. Я не обратила внимания, в какой мы комнате, но, оглядев светло-голубые стены, одна из которых была полностью увешана оружием, и почувствовав карамельный аромат, я поняла, что это комната Келлана.

Я и понятия не имела, что он так увлекается оружием, и мне было больно от того, как мало времени мы провели вместе. Столько всего еще предстояло узнать… Мне нужно было больше. Мне нужна была вечность.

Когда я двинулась в сторону его ванной, я услышала шаги, а за ними — запах Финли. Я замерла, крепче сжимая полотенце и раздумывая, поспешить ли мне уйти или остаться на месте. В конце концов, я позволила Финли самому решить, чего он хочет.

Он застыл в дверном проеме, и его сокрушенный взгляд впился в меня, пока я топталась на месте, истекая кровью. В конце концов мое терпение лопнуло.

— Я собираюсь в душ. Можешь побыть с Келом? Не хочу, чтобы он оставался один.

Он ответил низким, медвежьим рыком, а затем что-то промычал. Ах, прелестно.

— Отлично, спасибо.

Я заставила себя спокойно обойти кровать и направиться к выходу. Ноги болели — последние несколько дней сказались на моем теле. Хотя на самом деле все началось еще раньше, если считать первую попытку похищения. Или то, как меня притащили в Голден-Кло и я встретила своих пар по запаху…

Знаете что, это был чертовски хреновый месяц, и в то же время один из лучших в моей жизни.

Проходя мимо Финли, я затаила дыхание, эмоционально не готовая в полной мере ощутить его запах. В своей комнате я закрыла дверь и вдохнула чистый, прохладный воздух. Флоренс заходила прибраться и открыла мои жалюзи и ставни, впуская свежий дневной ветерок.

Бросив полотенце в корзину для белья, я уже направлялась в ванную, когда заметила большую корзину в изножье кровати. Присмотревшись, я обнаружила, что она наполнена целым набором средств для месячных, включая белье, чаши, диски, тампоны, прокладки, обезболивающие, грелку, шоколад и разные закуски.

Я моргнула и уставилась на все это, удивляясь, как им удалось достать все это за такое короткое время с тех пор, как мы вернулись из Силвер-Сити. В горле невыносимо пересохло, а глаза наполнились слезами — мое хрупкое эмоциональное состояние не могло сдержать их.

Планируя как следует прорыдаться в душе, я на секунду принюхалась к корзине и с удивлением обнаружила, что сильнее всего от нее пахло Слэйдом. И лишь немного — Хантером. Наш властный альфа очень серьезно относился к заботе о своей стае, и я ожидала, что это будет от него, но дракон стал неожиданностью.

Частичка за частичкой, день за днем, эти альфы разрушали защитные барьеры, которые я возводила вокруг своего сердца, — перепрошивая те участки моего мозга, что были полны решимости никогда не полагаться на эту стаю и не привязываться к ней.

На данном этапе, если бы мне по какой-то причине пришлось их покинуть, это было бы сродни тому, как наркоман пытается слезть со своего любимого наркотика. Моим, по-видимому, были властные, собственнические альфа-самцы.

Оставив корзину на потом, я вошла в ванную и включила воду погорячее. Кожа чесалась, и мне не терпелось отмыться дочиста. Когда я встала под струи воды, меня окутал жар, и красные ручейки потекли в слив. Не все это было от месячных; кровь той ведьмы осталась у меня в волосах, и было своего рода очищением наблюдать, как исчезают ее последние следы.

К черту ее. Как она посмела причинить боль моему Келлану.

Первый всхлип был громким, он вырвался из моей груди, когда я сжалась в комок. К черту ее. К ЧЕРТУ ЕЕ! Она должна быть здесь, чтобы я могла убить ее снова, разорвать на куски, чтобы унять эту калечащую меня боль. Мои колени подогнулись, и я бы рухнула на кафельный пол, но сильные руки подхватили меня в падении.

Новые рыдания вырвались из меня, мучительные в своей силе, и слезы хлынули так быстро, что я ослепла. Не то чтобы мне нужно было зрение, чтобы понять, кто со мной. И логика, и запах подсказывали, что это был Хантер — тот, кто держал меня в душе, когда мой мир рушился.

— Я поймал тебя, детка, — прошептал он. — Разваливайся на части. Разваливайся на хрен на все части и доверься мне, я буду собирать осколки. Пока не соберу тебя обратно.

Мой крик был гортанным, и я не сдерживала себя, пока бушевала, плакала и ненавидела весь мир. К желудку подступила тошнота, и меня бы вырвало, если бы в нем хоть что-то было. В самолете я не смогла съесть ни крошки, слишком сосредоточенная на Келлане.

Хантер ни на секунду не ослабил хватку, лишь крепче прижал меня к стене душевой кабины, и я закричала ему в грудь. Он сделал в точности так, как обещал: держал меня, пока я не собрала себя по кусочкам, и в конце концов я лишь тихо всхлипывала, захлебываясь болью.

Не отпуская меня, Хантер дотянулся до моей мочалки, налил на нее немного геля для душа с запахом персика и осторожно провел по моей коже. Он смыл кровь, которую я не заметила, и ту, что снова потекла по бедрам. Ни разу он даже не намекнул на то, что его смущают моя менструация или мое разбитое состояние.

Наоборот, он был нежен как никогда. Он гладил мой живот, и медленные, успокаивающие круговые движения мочалки казались райским наслаждением. Когда мои веки приоткрылись, я поняла, что Хантер собирает меня воедино. Еще одно обещание, которое он сдержал.

— С Келланом все будет в порядке, — пробормотал он, продолжая успокаивать и мыть меня. Я была слишком опустошена, чтобы делать что-то еще, кроме как легонько водить ногтями вверх-вниз по его бицепсам, обводя геометрический узор татуировки и слушая его спокойные, ободряющие слова. — Я отказываюсь терять кого-либо из своей стаи. Я сохранял вам всем жизнь до этого момента, и с нашим Золотым Мальчиком ничего не изменится. Ты понимаешь, Эммелин? У Келлана нет другого выбора, кроме как поправиться, потому что я никогда не признаю поражений.

У меня сжалась грудь.

— Он принял этот удар на себя. Он пожерт… — я не смогла договорить.

— Да, и если бы он был в сознании, то чертовски гордился бы собой, — ответил Хантер, и его огромная грудь завибрировала у моего лица. — Ты бы сказала ему, что он хороший мальчик, обняла бы его, а он бы уже ходил тут, размахивая своим хозяйством, готовый кончить в штаны от счастья. Обещаю, это будущее нас еще ждет. Мы еще увидим его надоедливую задницу.

Я хрипло усмехнулась, удивленная, что еще способна находить что-то смешное.

— Он идеален, знаешь?

Хантер замер, мочалка остановилась на моей пояснице.

— Я знаю, детка. Я, блядь, знаю.

Мы еще долго стояли вместе под струями воды, и когда он вытер меня, в моей душе воцарилось умиротворение, почти равное по силе боли.