Моя пара хнычет, извиваясь.

— Я не могу. Я не могу. Это слишком много…

Такого не бывает. Я хочу все, что она может мне дать. Я продолжаю, дразня маленький бутончик, одновременно входя в нее пальцами. Я не останавливаюсь, потому что она так близка к тому, чтобы кончить снова, что мне нужно подтолкнуть ее еще раз. Я думаю, что это нужно мне больше, чем моя собственная разрядка.

— Я не могу, — повторяет она, прижимаясь своим влагалищем к моему рту, требуя большего.

Ты можешь, — мысленно приказываю я ей.

— Дай мне это.

Я снова погружаю пальцы глубоко, и Ар-и вскрикивает, ее тело снова достигает кульминации. Ее влагалище снова становится влажным под моим языком, и я облизываю его, желая получить все, что она может мне дать. Моя любимая пара. Такая отзывчивая. Очень красивая.

Ее дыхание становится едва слышным, когда я поднимаю голову и вынимаю пальцы из ее влагалища. На нее так завораживающе смотреть, когда она вся в поту и задыхается от наслаждения. Я облизываю свои пальцы, смывая ее вкус, а мой член с каждым мгновением становится все тверже. Я ничего так не хочу, как оказаться внутри нее, ощутить резонанс, как она сказала. Но я буду ждать ее указаний.

— О, — говорит она с легким вздохом. — Это было… что-то другое.

Я наклоняюсь к ней, прижимаясь бедрами к ее бедрам, и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.

— Это было хорошо?

— Ты знаешь, что так и было. — Ее щеки порозовели, и я не совсем уверен, что это от напряжения. Она тянется ко мне, убирая мою гриву с лица. — Боже, я люблю тебя

— Я тоже испытываю огромную радость.

Она только смеется и толкает меня в плечи. Из любопытства я позволяю ей вести меня, а она настаивает на том, чтобы перевернуть меня на спину. Я отмахиваюсь хвостом и позволяю ей отодвинуть меня назад. Я удивляюсь, когда она забирается мне на бедра и оседлывает меня, потому что разве не я должен быть тем, кто оседлает ее? Ар-и делает паузу, на ее лице появляется легкая усмешка.

— Ты выглядишь смущенным.

— Разве ты не хотела спариться?

— О, да. — Она снова двигает бедрами, и на этот раз ее влагалище прижимается к моему члену, когда она ложится на него верхом. Я сдерживаю стон, потому что это было слишком приятно. — Я думаю, ты должен позволить мне немного развлечься, хотя бы ненадолго.

Развлечься? Мой разум вот-вот расколется от одной мысли об этом.

— Я ни в чем не могу отказать своей паре, — выдавливаю я из себя, когда она снова прижимается ко мне.

— В твоем голосе звучит боль, — бормочет она и склоняется к моей груди. Ее грива скользит по моей коже, а затем я чувствую, как она облизывает пластинки над моим сердцем. Я снова издаю стон, потому что позволить ей превратиться в такую дразнилку после того, как я доставил ей удовольствие?

Это больше, чем я когда-либо мечтал.

— О-о-о, чем это ты трешься обо меня? — бормочет она и снова опускает бедра. — Пикантная штучка эта твоя шпора. Это меня отвлекает.

— Теперь я знаю, что ты дразнишься, — говорю я ей, очарованный этой эротичной, игривой чертой ее характера. — Ты же знаешь, что это меня подстегивает.

Она лишь слегка улыбается и откидывается назад. Ар-и покачивается на нем, выставив груди. Это самая невероятная вещь, которую я когда-либо видел.

— Моя пара. — Я кладу руки ей на бедра и провожу ими вверх по ее телу, лаская мягкие полушария груди. — Позволь мне накрыть твое тело своим, чтобы я мог претендовать на тебя. Обещаю, что сделаю так, чтобы нам обоим было хорошо.

Ар-и просто одаривает меня еще одной знойной улыбкой.

— Или я могу остаться здесь, наверху, и сделать так, чтобы нам обоим было хорошо. — Она приподнимает бедра, и я чувствую, как она касается моего члена, направляя его к своим складочкам. Головка скользит по ее скользкому влагалищу, а затем она двигается взад-вперед, слегка покачиваясь, пока смачивает головку. — Что скажешь?

Я так очарован ее движениями, что не могу придумать ответа. Все, что я знаю, это то, что я не хочу, чтобы она останавливалась.

Она снова двигает своим телом, и затем головка моего члена погружается в ее лоно. Ее тело обхватывает мой член крепче, чем я когда-либо мог себе представить, и я почти теряю контроль. Ар-и вздыхает и прижимает руки к моей груди.

— Ох. Ты такой большой. Это такое банальное выражение, но… боже, Зо.

— Это… плохо? — Трудно думать, когда она вот так сидит на мне.

— О, черт возьми, нет, — выдыхает Ар-и. — Это потрясающе. Просто… дай мне минутку.

— Возможно, у тебя есть все это.

Она снова хихикает, а потом у нее перехватывает дыхание.

— О боже, не смеши меня. Такое чувство, что… — у нее снова перехватывает дыхание, когда выражение удивления заставляет ее закрыть глаза. Она слегка двигает бедрами, и я чувствую, как она все глубже погружается на мой член. С каждым мгновением песня наших кхаев становится все сильнее, и я думаю, что никогда в жизни не испытывал такой безграничной радости, такого наслаждения.

Взгляд Ар-и сосредотачивается на мне, и она снова покачивает бедрами. Снова и снова она совершает небольшие движения на мне, вводя мой член в свое тугое влагалище. Затем она замирает, и я понимаю, что она медленно, но верно опускается на меня. Ее руки сжимаются в кулаки, а затем она извивается, постанывая.

— Твоя шпора… это так несправедливо.

Я опускаю взгляд и вижу, как она скользит по ее складочкам, когда Ар-и двигается на мне, блестя от возбуждения.

— Тебе это нравится? — спросил я.

— Это слишком хорошо. — Она снова закрывает глаза.

— Можно мне прикоснуться к тебе?

— Твои руки уже на моих бедрах. — В уголках ее губ играет легкая улыбка, но она не открывает глаза. Ее голова откинута назад, как будто она потерялась в этом моменте, в ощущениях, проходящих через нее.

Я чувствую эти ощущения. Каждое сжатие ее тела, каждую пульсацию ее влагалища я ощущаю на своем члене. Я ощущаю напев ее кхая, как будто он мой. Это ощущение… слишком сильное, чтобы передать словами. И я знаю, что мои руки на ее бедрах, но я хочу большего, чем просто пассивно лежать под ней. Я хочу сделать больше. Поэтому я решаю показать ей это.

Я крепко держу ее за бедра, и когда она снова начинает раскачиваться, я подтягиваю ее немного выше, пока она почти не слезает с моего члена, а когда она снова соскальзывает вниз, я поднимаю бедра ей навстречу. Так мои толчки ощущаются гораздо сильнее, и она потрясенно выдыхает. Ее влагалище сжимается вокруг меня.

— О, да, — выдыхает она. — Еще.

С тихим рычанием я делаю, как она хочет. Она сидит на мне, но я контролирую каждый толчок. Я вгоняюсь в нее, и трение между нами — самая сладкая пытка, которую я когда-либо испытывал. Я люблю ее тихие всхлипы, которые переходят в хрюканье, мне нравится, как дико подпрыгивают ее груди, когда она скачет на мне, и выражение самозабвения на ее лице. Мне нравится, что она воспользовалась моментом и заявила на меня свои права так же уверенно, как я на нее.

И я так сильно хочу кончить. Я хочу излить в нее свое семя и оставаться глубоко в ее влагалище, пока она не выжмет из меня все до последней капли. Я хочу освободиться и узнать, каково это, когда она принимает меня всего. Но я хочу, чтобы она кончила еще раз, потому что я поклялся, что так и будет. Даже когда я обнимаю свою пару и толкаю в нее член, я сосредотачиваюсь на ее удовольствии, а не на своем собственном. Если я буду думать о том, как это приятно, я потеряю контроль. Я думаю о ней и о том, как ее прелестный ротик изгибается в беззвучном крике, когда я погружаюсь глубоко в нее. Я думаю о том, как напряжены от желания ее соски, хотя я больше не прикасаюсь к ним. Я думаю о своей шпоре и о том, как она трется о нее каждый раз, когда надавливает на меня.

— Скажи мне, что тебе нужно, — требую я, снова входя в нее. — Я хочу, чтобы ты кончила еще раз.

Она стонет и качает головой, явно не в силах говорить.

Это означает, что она близко. Я слишком близко, чтобы сдерживать себя, поэтому тянусь к одному соску, дразня его, когда она снова опускается на меня. Ар-и тихонько вскрикивает, ее бедра дергаются, а затем она прижимается ко мне, задыхаясь и дико возбуждаясь. Я чувствую, как ее влагалище сжимается вокруг моего члена, словно кулак, и я сжимаю бедро, одновременно поглаживая ее сосок.

— Кончай, моя сладкая пара. Мне это нужно.

Ар-и издает короткий яростный вскрик, ее ноги крепко сжимаются на моих бедрах, и затем я чувствую, как ее освобождение прокатывается по ней волной. Дыхание с шипением вырывается из моего горла, и я обхватываю ее за талию, входя в нее своим членом. Один грубый толчок, затем два, и вот я тоже кончаю, мое освобождение проносится сквозь меня, как глубокая, интенсивная дрожь от сотрясения земли. Я продолжаю двигаться, мои движения неровные, но все, что я знаю, это то, что я не могу остановиться. Не раньше, чем все до последней капли моего семени окажется глубоко внутри нее. В какой-то момент я хватаю ее, и мы снова переворачиваемся, а затем она оказывается подо мной, когда я извергаюсь в нее.

Затем у меня перехватывает дыхание, и я падаю на нее сверху, потный и удовлетворенный. Она бормочет мое имя и, тяжело дыша, убирает прядь волос с моего лица.

Я прижимаю ее к себе, ошеломленный. Быть с ней было самым ярким переживанием в моей жизни. Совокупление с Ар-и лучше, чем даже самая лучшая охота. Это лишило меня всего остального.

Груди Ар-и прижимаются к моему лицу, когда она делает глубокий вдох, а затем выдыхает.

— Мммм.

От ее удовлетворенности по моему телу пробегает приятная дрожь. Я притягиваю ее ближе, перекатывая наши переплетенные конечности, пока снова не оказываюсь под ней, а она не растягивается на мне.

— Я все еще чувствую, как поет твой кхай, — бормочу я, скользя рукой вверх и вниз по ее боку, очарованный мягкостью ее кожи, теплом ее тела, тем, как она ощущается рядом со мной. Я зависим от своей пары.

— Ммм, — снова произносит она и кладет голову мне на грудь. — И твой тоже. — Ее голос звучит так удовлетворенно.

— Это значит, что нам нужно снова соединиться.

— Мммммм. — На этот раз она издает явно довольный звук, и я ухмыляюсь.

— Это означает, что мы, вероятно, не покинем эту пещеру, пока резонанс не закончится. — У меня были мысли о том, чтобы пригласить ее и познакомить с кем-нибудь, когда она была приятно отвлечена, но я обнаружил, что у меня нет сил покидать эту пещеру. Племя может подождать до завтра.

Или послезавтра. Для меня это не имеет значения.

— Я никуда не спешу, — шепчет она и гладит мою грудь. — Мне нравится быть здесь, с тобой.

Я рассеянно улыбаюсь, потому что чувствую то же самое.

— Думаю, это хорошо, что мы в пещере-хранилище. У нас достаточно припасов, и никому не придется искать нас, по крайней мере, в течение следующего оборота луны. Мы можем оставить этот экран закрытым, пока не будем готовы к выходу.

Смех Ар-и наполняет меня радостью.

— Это может занять некоторое время.

— Я никуда не спешу, — говорю я, повторяя ее слова. — Совсем не спешу.

Глава 22

ЗОЛАЙ

Настоящее…

Я скучаю по своей паре.

Каждый охотник, конечно, скучает по своей паре, когда выходит на тропы. Большинство женщин остаются в деревне, растят комплектов и ухаживают за кострами. Некоторые охотятся со своими самцами, но моя Ар-и никогда не была охотницей. Я не возражаю против этого. У нее есть и другие сильные стороны, в том числе ее умная голова и мягкий характер. Но сегодня, когда Ве-рон-ка и Аш-тар вернулись в племя с Чейл и Вазой, а также с комплектами Ли-из и Рáхоша?

Сегодня я на мгновение пожалел, что моя маленькая пара не была охотницей и не была рядом со мной.

Только моя тоска по ней заставляет меня думать о таких вещах. Я люблю ее такой, какая она есть. Меня не волнует, что ей больше нравится шить и ухаживать за нашим сыном. Я просто скучаю по ней так сильно, что у меня щемит сердце в груди. Я также скучаю по моему веселому, умному маленькому Аналаю. Я думаю о комплекте в животе моей пары.

Мне не следовало бы быть здесь, на этом пляже, помогать этому странному племени. Я не говорю таких вещей вслух, но я так думаю.

Я часто думаю о них.

Я думаю о них каждый раз, когда вижу, как обнимается счастливая пара. Я думаю о них каждый раз, когда Рáхош хватает одну из своих маленьких дочерей и крепко сжимает ее в объятиях, явно радуясь, что они рядом. И я думаю о них каждый раз, когда уединяюсь в своих мехах и моя спутанная грива спадает мне на плечи.

Моя пара смеялась над состоянием моей гривы. Она заставляла меня сесть и прислониться спиной к ее ногам, пока заплетала мои волосы в одну из своих длинных косичек. Затем она принялась хлопотать над моей кожаной одеждой — и надо мной — перед тем, как я отправился на охоту. Когда я вернулся домой тем вечером, она восхищалась мной, приветствовала счастливыми улыбками и поцелуями. Аналай, Ар-и и я проводили время вместе у костра, рассказывая истории или повторяя уроки Ар-и для комплектов. Мы говорили о моей охоте и наших планах на новый комплект. Это простая жизнь, но она полна такой радости, что я не осознавал, как сильно нуждаюсь в своей второй половинке, пока меня не было так долго.

Хуже того, я беспокоюсь о том, что я нужен ей.

Я беспокоюсь, что ее мысленные лавины, которые замедлились после нашего резонанса и ее вхождения в племя, вернулись. Они все еще вспыхивают время от времени, когда она испытывает стресс или беспокойство из-за чего-то. Вместе мы выработали систему, и когда у нее возникают трудности, мы каждое утро дышим вместе, я стараюсь не торопиться с охотой, и мы проводим время, обсуждая ее страхи. Ей редко приходится прибегать к успокаивающему чаю или помощи целителя.

Но раньше я никогда не уходил так надолго, и я беспокоюсь, что без меня она позволит мысленным лавинам взять верх. Аналай знает, что иногда его мама расстраивается быстрее, чем другие мамы, но он не знает, как помочь ей успокоиться.