— Ты удивительная, моя пара, — говорю я ей, наклоняясь к ней, чтобы поцеловать ее мягкие, улыбающиеся губы.

Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она сначала робко целует меня. Мой язык касается ее языка, пока у нее не перехватывает дыхание, а затем она отстраняется от меня, тяжело дыша.

— Ты уверен, что нам никто не помешает? — Она заглядывает мне за плечо, чтобы посмотреть на вход в пещеру-хранилище. — Никто не зайдет?

— Я обещаю.

Глаза Ар-и озорно вспыхивают.

— Тогда давай разденемся.

Думал ли я, что не смогу любить ее сильнее, чем минуту назад? Очевидно, я ошибался. Смеясь, я развязываю завязки своей набедренной повязки и отбрасываю ее в сторону, затем помогаю ей раздеться. Я понимаю, что моему хрупкому человеку нужно так много одежды, но я возмущаюсь, сколько времени у меня уходит на то, чтобы снять их с нее. Есть леггинсы. Теплые чехлы для ног, которые она называет «носочками» и которые надеваются внутрь ботинка. Верхняя туника. Пояс. Нижняя туника из более светлой кожи. Даже под ней я вижу, что на ней повязка на груди и пара коротких кожаных леггинсов, которые не доходят до бедер. Людям нравится, когда на них многослойные одежды.

Но тут она выпрямляется и снимает повязку с груди. Они так соблазнительно подпрыгивают, что я теряю дар речи. Я впервые вижу такое и удивляюсь, какие они округлые и полные. У женщин ша-кхай грудь гораздо более плоская, и они лишь слегка выпирают при кормлении грудью. У нее грудь, кажется, все время набухшая, и у меня болит член, когда я вижу ее груди с такими дерзкими, маленькими розовыми сосками.

— Что случилось? — спрашивает она, когда я пристально смотрю на нее.

— Люди такие… — я прочищаю горло, пытаясь придумать, что бы такое сказать, чтобы не обидеть ее. Затем сдаюсь. — У тебя большие груди.

Она моргает, а затем хихикает. К моему удивлению, она слегка покачивает грудью, а ее соски так соблазнительно торчат.

— Если это плохо, то почему ты продолжаешь пялиться?

— Потому что, по-моему, мне это слишком нравится, — признаюсь я. Я и представить себе не мог, что меня это возбудит, но теперь я не могу оторвать взгляда от их богатства. Вся эта бледная округлая плоть, увенчанная упругим соском.

Она обхватывает их ладонями, и я потрясенно смотрю на нее. На лице моей пары появляется дразнящее выражение, когда она прикусывает губу, а затем проводит пальцами вниз по груди, дразня свои соски.

Дыхание вырывается из моих легких, и я обнимаю ее, зарываясь лицом в эту соблазнительную плоть. Она задыхается, а затем ее руки зарываются в мою гриву, прижимая меня к себе, пока я провожу подбородком по выпуклостям ее груди. Прекрасная. Идеальная, прелестная и вся моя. Я с трудом могу поверить в свою удачу.

— Они чувствительны? — бормочу я, проводя губами по ее коже, не в силах оторваться. Я сражен.

— Да, — говорит Ар-и. — Особенно кончики.

— Я собираюсь их потрогать, — говорю я ей. Потому что не думаю, что смогу остановиться.

— Я бы хотела, чтобы ты это сделал. — В ее голосе столько нужды, и она выгибается, откидываясь на меха, дразня меня.

Глава 21

ЗОЛАЙ

Нежным прикосновением я исследую первый бугорок. Здесь она мягкая, ее плоть подрагивает и упруга, когда я прикасаюсь к ней. Однако ее соски напряжены и сморщены. Когда я касаюсь пальцами одного из них, она ахает, и я чувствую, как ее тело слегка сжимается. Очарованный, я ласкаю вершинку кончиками пальцев, и мне нравится ее реакция. Ее сосок становится еще тверже, кончик напрягается, словно умоляя, чтобы к нему прикоснулись, и из ее горла вырываются тихие стоны. Все ее поддразнивания исчезли — моя малышка хочет еще прикосновений.

Я думаю о том, как изобретательны люди в отношении своих ртов, и мне хочется прижаться к ней своим. Я наклоняюсь и облизываю ее розовый сосок, проверяя ее реакцию.

Ар-и стонет, откидывая голову на меха. Ее руки крепко сжимаются, хватая мою гриву в кулаках и прижимая меня к своим соскам.

— Тебе это нравится? — шепчу я, и когда мое дыхание касается ее кожи, по ней пробегают мурашки. Ее хныканье — единственный ответ, который я получаю, но я приму это как поощрение. Я снова провожу языком по кончику, а затем дразню его так же, как сосок между ее бедер, — дразнящими движениями и посасывая. Она напрягается подо мной, а когда я пытаюсь поднять голову, притягивает меня обратно, безмолвно умоляя о большем. Моя пара тяжело дышит, когда я перемещаюсь от одного соска к другому и уделяю ему одинаковое внимание, ее реакция заставляет мое тело напрягаться от желания. Мой член тверд и готов, мой кхай громко поет, но я хочу большего. Я живу каждым вздохом, который вырываюсь у нее, каждым стоном, который вырывается из ее горла. Это так же приятно, как и ее прикосновения, потому что я живу, чтобы доставить ей удовольствие.

Моя прекрасная пара выгибает спину и приподнимает бедра, тихо покачиваясь рядом со мной. Ее кожа пылает от возбуждения, а в воздухе витает аромат ее духов. Я становлюсь жадным, и моя рука скользит между ее бедер, чтобы погладить завитки там… только для того, чтобы обнаружить, что она влажная и скользкая от желания.

Она стонет, когда мои пальцы скользят по ее влагалищу.

— Да, Зо, пожалуйста. Я хочу, чтобы твои руки были там.

Я ни в чем не могу ей отказать. Я прикусываю один сосок, вызывая у нее тихий вздох, когда провожу пальцем по влажному изгибу ее влагалища. Здесь она горячая и влажная, и от этого у меня слюнки текут.

— Только руки? Или мне тоже позволено доставлять тебе удовольствие губами и языком?

Ар-и стонет.

— Боже, да, это разрешено.

Я в последний раз провожу языком по одному соску, а затем начинаю прокладывать дорожку поцелуев вниз. Впадинка между ее грудями слишком соблазнительна, чтобы от нее отказаться, и я облизываю кожу там, ощущая сильную вибрацию ее кхая, которая отзывается на мою. Я провожу пальцем по ее влажным складочкам, а затем проникаю глубоко внутрь, проверяя ее готовность. Ее влагалище крепко сжимает мой палец, но ее тихий стон, выражающий желание, ободряет, как и то, как она шире раздвигает ноги. Она хочет, чтобы я был там.

Конечно, я ни в чем не могу отказать своей паре.

Я покрываю поцелуями ее живот, опускаясь все ниже, одновременно погружая палец глубже, двигая им, как я планирую делать со своим членом. Мне нравится влажное прикосновение ее жара, плотная хватка ее влагалища на моем пальце, тихие стоны, которые моя пара издает при каждом моем прикосновении к ней. Я знал, что совокупление будет хорошим, что резонанс будет еще лучше. Но это? Это уже почти чересчур. Я погружаю в нее еще один палец, и когда она выгибается и выкрикивает мое имя, мне приходится остановиться. Я прижимаюсь лбом к ее животу, пытаясь думать о чем-то другом, кроме нарастающей силы в моем члене, который так отчаянно хочет излиться. Еще одно движение, и я потеряю контроль. Мне нужно сосредоточиться на других вещах, хотя бы ненадолго.

— Зо, — выдыхает она, и ее руки судорожно скользят по моему лицу. — Что… почему мы остановились? Почему…

— Минутку, — хрипло говорю я ей и потираюсь носом о мягкость ее живота. — Мне нужна минутка.

— Ох. — Ее руки скользят по моей гриве, и она гладит ее, вместо того чтобы дергать. — Хорошо, — говорит она мне, ее дыхание немного замедляется. Она убирает мои волосы с рогов, и я понимаю, что они каким-то образом выбились из косы, которую она заплела для меня. — Может, нам стоит поговорить о… охоте?

Я в замешательстве поднимаю голову.

— Охота?

— Или о рыбалке. Я пытаюсь придумать как можно менее сексуальные вещи, чтобы помочь тебе.

Мои губы дергаются, и я изо всех сил стараюсь не рассмеяться.

— Я так понимаю, охота тебе не понравилась?

Она морщит носик, и даже это очаровательно.

— Я сделаю это, если придется, но мне не нравится, когда гибнут невинные животные, особенно если это происходит от моей руки. Думаю, я бы каждый раз плакала.

— Ах, но это вкусные животные. — Конечно, «вкусные вещи» заставляют меня думать о ней, и я наклоняюсь и еще раз целую ее в живот. — Не так вкусно, как моя пара, но близко.

Она ерзает подо мной, и, когда я поднимаю взгляд, она кусает губу.

— Они не так хороши на твоем… языке? — ее голос полон невинности. — Не такие… сочные?

Ого, так она решила подразнить меня? Я снова погружаю пальцы глубоко в ее влагалище, и она ахает.

— Возможно. Возможно, мне стоит попробовать свою пару еще раз, чтобы убедиться, что она такая же вкусная, как я помню. Я могу ошибаться.

— Ты мог бы проверить, — соглашается Ар-и, извиваясь под моими пальцами. Ее губы приоткрыты и блестят, и я ничего так не хочу, как поцеловать ее снова. Она такая красивая, моя пара. Такая чувственная.

Я хочу, чтобы она закричала. И я знаю, что от поцелуев у нее слипаются глаза и она томится от желания, но она кричит и извивается на мехах, когда мой рот оказывается на ее влагалище. Я хочу этого. Я хочу ее так сильно, что она рвет мои волосы и царапает мне спину, пока я не войду в нее и не дам ей все, чего она хочет — все, чего хотим мы оба.

Я не остановлюсь, пока не почувствую спазм ее влагалища на своем языке. Пока она не обхватывает бедрами мои рога и не надавливает так сильно, что я чувствую это своим черепом. Я хочу, чтобы она задыхалась и кричала. Я хочу, чтобы ее соки наполнили мой рот.

Дважды. Я хочу этого дважды.

Может быть, три раза.

Мой кхай приятно урчит при этой мысли, и я провожу пальцами внутри нее, проверяя, доставляет ли это движение ей удовольствие. Она дрожит, прижимаясь ко мне, но ее внимание приковано к моему рту, ее глаза горят желанием. Она хочет, чтобы я был между ее бедер, чтобы мои губы были на ее влагалище. Это задача, которую я с радостью выполню, и я целую ее бледный живот все ниже и ниже, пока не добираюсь до темного треугольника между ее бедер.

— Мне нравится, что у тебя здесь есть грива.

Она хихикает, ерзая подо мной, ее дыхание неровное.

— Грива?

— Да, шикарная небольшая грива. Это очень необычно.

На этот раз она фыркает от смеха. Я с любопытством поднимаю голову.

— Что тут смешного?

— …влагалищная грива, — хихикает она, прижимая руку ко рту. — Я никогда не слышала, чтобы это так называлось. Извини. Я не смеюсь над тобой.

Я не могу удержаться от улыбки, видя ее веселье. Неужели она думает, что я буду возражать против ее восторга? Люди иногда такие странные.

— Как же тогда это называется у вашего народа, если не гривой?

Ее щеки порозовели.

— Кустик, наверное.

— Кустик? — Я хмурюсь, потому что описание ужасное. — Нравятся растения с листьями? Значит, ты можешь давать ростки?

Ее хихиканье становится громче, и она зажимает рот рукой.

— Прекрати, прекрати! Я не могу… только не с твоими пальцами во мне…

О, значит, ей щекотно? Я провожу пальцем глубоко внутри нее, и ее смех переходит в судорожный вздох. Очаровательно. Мне нравятся ее ответы, но больше всего на свете я люблю ее смех. Ее счастье.

— Я не могу называть это кустиком. На мой взгляд, это не похоже на растение. — Ее тихий смешок доставляет мне удовольствие.

— Знаешь, некоторые человеческие женщины удаляют его. Им это не нравится.

— Правда? — Я удивлен этим. — Но мне нравится эта грива. Она другая, но это не делает ее плохой. Это придает ей таинственности.

Ар-и снова хихикает.

— Моя загадочная влагалищная грива. Прелестно.

— Да, — отвечаю я ей, ухмыляясь. — Под ней скрывается много приятных сюрпризов, например, твой третий сосок. — Это снова заставляет ее хихикать. — Моя странная женщина, — думаю я, качая головой. Она часто хихикает во время спаривания. Пока я наслаждаюсь ее смехом, мне кажется, что она отвлекается. Мне пора напомнить ей, что мне нужно довести ее по крайней мере до трех оргазмов, прежде чем мы закончим. — Успокойся, Ар-и. Я должен сосредоточиться.

Это только заставляет ее смеяться еще сильнее.

Все еще ухмыляясь, я наклоняюсь и прижимаюсь ртом к ее влагалищу. Я продолжаю погружать пальцы глубоко в нее, потому что мне нравится чувствовать, как она сжимает их, но пришло время попробовать ее на вкус. Я провожу языком по изгибу ее влагалища и нахожу третий сосок, потому что знаю, что это самое чувствительное место.

Она выдыхает воздух, и ее смех затихает. Ее ноги дергаются, а руки тянутся к моим рогам, порхая вверх-вниз по всей длине.

— О… Зо.

Ах, это мое прозвище. Мне нравится, когда оно звучит на ее губах. Довольный, я провожу языком по ее соску, дразня его бутон. Ее влагалище наполняется сладостью, и я ласкаю ее плоть, наслаждаясь нежным мускусным вкусом ее возбуждения. Ее кхай поет так сильно, что я чувствую его до самого кончика, и это добавляет неповторимых ощущений при облизывании.

Ар-и тоже это чувствует, потому что она стонет, извиваясь под моим языком.

— Ох, — выдыхает она. — Ох, когда твои пальцы внутри меня, ощущения совсем другие

— Скоро это будет мой член, — говорю я ей между облизываниями. — Как только ты будешь готова.

— Теперь я готова, — говорит она мне с нетерпением. Она дергает меня за рога и двигает бедрами, пытаясь подбодрить. — Пожалуйста, Зо.

— Еще нет, — говорю я ей. — Не раньше, чем я заставлю тебя кончить три раза.

— Три? — бормочет она, а затем снова издает стон, когда я снова облизываю ее третий сосок. — О боже. Ох. Почему три? О, твой язык. О Боже. — Ар-и не может перестать извиваться подо мной. — О, Зо, прекрати, это слишком хорошо.

Я не обращаю внимания на ее слова. Пока я слышу «хорошо», я не остановлюсь. Если она потянет меня за рога, я это сделаю, но ее руки сжимают их, как будто она хочет зажать меня между своих бедер, и ее вздохи становятся все громче и громче. Я ощущаю на языке свежую влагу и понимаю, что она близко, поэтому я удваиваю свои усилия, нежно посасывая маленький сосок, спрятанный между ее складками, и снова погружаю в нее пальцы.

Ее тело сжимается, и она издает тихий вскрик, выгибаясь навстречу моему лицу, когда кончает. Я чувствую, как она сжимается вокруг моих пальцев, как по ее телу пробегают восхитительные спазмы, когда она освобождается. Это так прекрасно. Я жадный мужчина и хочу большего. Я продолжаю лизать и посасывать ее третий сосок, полный решимости вырвать у нее еще один.