Я ещё несколько секунд смотрел на тёмное окно лавки. Женская фигура исчезла так же внезапно, как появилась. Осталось лишь моё собственное отражение, бледное, немного вытянутое мутным стеклом и оттого выглядевшее ещё более подозрительно, чем обычно.

— Егор? — позвала Агафья и я отвернулся от витрины.

— Да, — пробормотал я. — Идём.

Мы двинулись вдоль торгового ряда. Рыночный шум снова обступил нас со всех сторон. Кто-то зазывал покупателей, женщина в цветастом платке громко торговалась пытаясь купить что-то из одежды, мальчишка с деревянным подносом предлагал горячие пирожки. Из соседнего прохода тянуло дымом, специями и свежим хлебом.

— Не к добру это, — раздался над ухом голос Смутеня.

Фамильяр оставался невидимым, но я отчётливо почувствовал, как он переместился на моё плечо.

— Что именно? — не понял я.

— Всё. А особенно не к добру, когда охотник начинает сотрудничать с ведьмой.

— Мы не сотрудничаем. Просто заключили сделку.

— Это и есть сотрудничество, Герман, — парировал ворон. — Это скользкий путь.

Я не ответил. Мы выбрались из тесных рядов на более широкую площадку, а вскоре покинули рынок и добрались до припаркованной машины.

Я сел за руль, Агафья разместилась рядом и несколько минут мы просто сидели, глядя в окно. Мимо сновали люди с сумками, тележками и свёртками. На капоте соседнего автомобиля свернувшись в клубочек грелся полосатый кот.

Агафья положила сумку на колени.

— Нам нужно сьездить в Синод, — напомнила она. — Подать заявление на прием помещения.

Я кивнул и завел двигатель. раз уж мы прибыли в город, откладывать этот визит не было смысла. И авто выехало на дорогу.

* * *

До нужного нам здания мы добрались без происшествий. Я припарковался неподалеку и взглянул в окно на высившееся здание Синода.

Агафья открыла лежавшую на коленях папку, бегло проверила все документы:

— Вроде всё, на месте, — глядя на меня, пробормотала она.

— Тогда идем.

Мы вышли из авто, поднялись по ступеням крыльца, я потянул на себя тяжелую створку. И стоило мне переступить порог Синода, как я почувствовал давление защитных плетений, которые внимательно ощупывали каждого входящего. Светлая Сила скользнула по одежде, задержалась на руках и груди. Я привычно прикрыл собственный источник, позволив защите увидеть лишь ту скромную искру, которую мог иметь Егор Вельянов.

В просторном холле царила деловая суета. По мраморному полу сновали по своим делам мужчины и женщины в белых рясах Синода. НЕподалеку от входа, за стойкой сидел дежурный жрец, который что-то записывал в лежавший перед ним журнал.

— Никогда не привыкну, — тихо произнесла Агафья. — Здесь такое ощущение, что даже стены за тобой наблюдают.

Она кивнула нарезные глаза, вплетённые в узор потолочной лепнины, знак одного из орденов Синода, который занимался расследованием всего паранормального. В этот же орден, как я уже понял, входили и Серые Рыцари.

— Возможно, не только ощущение, — пробормотал я и травница крепче прижала папку к груди.

Я шагнул к стойке, остановился рядом с дежурным, который, казалось, даже не заметил нас.

— Добрый день.

Секретарь дописал строку в журнале и поднял на нас взгляд.

— Добрый, мастера, — ответил он, осмотрев нас и заметив герб семьи. — По какому вопросу?

— Хотим подать заявление на проведение комиссии перед открытием травничьей лавки, — ответила Агафья.

— Второй этаж, кабинет двести пятнадцать, — ответил служащий и снова склонился над журналом.

— Спасибо, — ответил я, но служащий только кивнул, враз потеряв к нам всякий интерес.

Мы отошли от стойки и направились к широкой лестнице. Поднялись по застеленным ковром ступеням, и вышли на площадку второго этажа. Напротив подьема висело большое полотно с изображением Творца, благословляющего первых жрецов. Картина была старой, потемневшей от времени, но взгляд изображённой фигуры будто бы провожал каждого проходящего. И взглянув на нее, Агафья поежилась и невольно замедлила шаг.

Нас обогнали двое мужчин в белых рясах, которые обсуждали какие-то отчёты. Мужчина свернули в правое крыло второго этажа, я же потянул травницу за локоть:

— Идем.

Девушка рассеянно кивнула и шагнула за мной.

Коридор оказался длинным и неожиданно светлым. Высокие окна выходили во внутренний двор, где среди аккуратно подстриженных кустов стояла небольшая часовня. Вдоль стен располагались одинаковые двери с латунными табличками, на которых были выбиты номера и названия отделов. Нужная нас, с номером двести пятнадцать, располагалась в самом конце коридора. И по счастью, возле нее не было очереди. Я остановился у створки, постучал и дождавшись приглушенного «Войдите» открыл дверь.

Кабинет оказался небольшим. Массивный письменный стол напротив входа, два высоких шкафа со стеклянными дверцами, за которыми стояли ряды папок, в углу, несмотря на теплый день, тихо потрескивал небольшой магический обогреватель.

За столом сидел худощавый седоволосый мужчина лет пятидесяти. Едва мы вошли, он поднял на нас взгляд и поправил на переносице тонкие круглые очки в золотой оправе.

— Добрый день, — улыбнулся он, указывая на кресла возле стола. — Присаживайтесь.

Мы послушно заняли свободные места:

— Мы хотим подать заявление на комиссию перед открытием травничьей лавки, — начала Агафья и служитель кивнул.

— Можно посмотреть документы?

— Конечно, — ответила Агафья передавая ему папку. — Вот.

Мужчина кивнул, открыл ее и начал просматривать бумаги. На моей фамилии он задержался.

— Вельянов, — произнёс он и посмотрел поверх очков. — Вы недавно подтверждали квалификацию?

— Все верно, — подтвердил я.

Он кивнул, видимо удовлетворенный моим ответом, перелистнул страницу.

Мужчина перевёл взгляд на план помещения.

— Адрес?

Агафья назвала улицу и номер дома.

— Ранее там что располагалось?

— Лавка тканей, — ответила она. — Помещение долго пустовало. Сейчас проводится ремонт, заменяется водопровод и восстанавливаются защитные плетения.

— Кто выполняет работы?

— Артель мастера Ларионова.

Секретарь нашёл нужный лист и просмотрел предварительное заключение.

— Планировка стандартная. Торговый зал, помещение для хранения, рабочая комната, подсобка. Отдельный защищённый шкаф для опасных сборов предусмотрен?

Я кивнул:

— Да.

— Помещение старое? — не отрываясь от изучения документов, уточнил он.

— Да.

— Вытяжка?

— Устанавливается.

— Контур пожарного подавления?

— Будет восстановлен до комиссии, — ответила Агафья.

Пожилой служитель вздохнул, снял очки и устало потер переносицу:

— К моменту осмотра всё должно работать.

— Понимаем, — в один голос ответили я и Агафья.

— Водопровод? — уточнил мужчина.

— Находится в процессе восстановления, — осторожно ответил я и поспешно заверил. — К назначенной дате всё будет готово.

Агафья бросила на меня быстрый взгляд. Судя по всему, она не разделяла моей уверенности, но спорить при секретаре не стала.

— Хорошо, — ответил мужчина, открыл верхний ящик стола, вынул толстый журнал и провёл пальцем по заполненным строкам.

— Ближайшее свободное окно… — забормотал он. — Послезавтра занято. Через три дня проверки лавок травников на Васильевском. Через четыре…

Он перевернул страницу. И я уже начал подозревать, что ближайшая комиссия состоится после нашей естественной смерти, когда секретарь наконец остановился.

— Ага, вот. Понедельник, вторая половина дня. Ориентировочно между четырнадцатью и шестнадцатью часами.

Я быстро прикинул в уме остаток работ. До назначенной даты было четыре дня. Слишком мало для спокойствия и достаточно, чтобы Ларионов успел выставить ещё два дополнительных счёта.

— А более поздняя дата? — осторожно уточнила Агафья.

— Через две недели.

Мы переглянулись.

— Подходит, — решил я. Агафья чуть помедлила, но кивнула.

Секретарь вытащил бланк, быстро заполнил его и поставил печать. Затем протянул документ нам.

— Вот, держите, — произнес он. — Комиссия состоит из трёх человек. Представитель коллегии травников, служитель санитарного надзора и жрец-проверяющий. Доступ во все помещения должен быть свободным. Личные вещи в рабочей зоне не хранить. Неутверждённые амулеты и плетения удалить. Распишитесь в получении.

Он повернул к нам журнал, и мы с Агафьей поставили подписи в указанных местах.

— В случае неготовности предупредите не позднее чем за сутки, — предупредил он. — Повторный выезд оплачивается отдельно. Двадцать пять рублей.

— Тогда мы точно будем готовы, — заверил я.

На лице секретаря мелькнуло нечто похожее на улыбку.

— Все так говорят, мастер Вельянов. Поверьте моему опыту.

Я встал с кресла:

— Спасибо.

— Было бы за что, — ответил служитель Синода и принялся перебирать лежащие на столе документы. Мы же вышли из кабинета.

* * *

Мы спустились по лестнице и вскоре снова оказались в просторном холле. Дежурный у входа даже не поднял головы, когда мы прошли мимо.

Мы вышли на крыльцо. Агафья остановилась на верхней ступени и глубоко вдохнула.

— Две недели. И за это время, нам нужно закончить трубы, вытяжку, защитный шкаф, плетения, расставить мебель и привести в порядок склад.

— Значит, ближайшие дни будут насыщенными, — ответил я и спустился по ступеням. Агафья последовала за мной.

— Ты каждый раз говоришь это очень уверенно.

— Потому что если начну сомневаться вместе с тобой, пользы будет мало, — не оборачиваясь, ответил я и остановился у машины. — Всё спокойно?

Последняя фраза относилась к невидимому Смутеню, который сидел на крыше машины.

— Пока да, — был мне ответ.

Я кивнул и открыл водительскую дверь:

— Тогда следующая остановка — авторынок.

Агафья посмотрела на меня.

— Сегодня?

— А когда ещё? Чем быстрее разберёмся с машиной, тем лучше.

Смутень тяжело вздохнул.

— Очень плохо, когда охотник начинает использовать слова «быстрее» и «лучше» в одном предложении.

— Не переживай, — ответил я и сел за руль. — Машину возьмём самую неприметную.

— Зная тебя, она развалится на первом перекрёстке, — буркнул фамильяр. — Ну, либо будет проклятой.

— Главное, чтобы не все вместе, — произнес я и завел двигатель.

* * *

Авторынок находился на южной окраине города, за грузовой станцией и кольцом складов. Ещё издалека стали видны ряды разноцветных крыш, высокие фонари и огромный щит с нарисованным автомобилем, под которым красовалась надпись:

«Имперский автомобильный торг. Машины новые, почти новые и подержанные».

У въезда нас остановил сидевший в синей будке пожилой охранник Получив рубль за парковку, он выдал картонный талон и махнул рукой в сторону свободного ряда. Я кивнул и проехал в указанную сторону.

За воротами открылось настоящее море автомобилей, которые стояли под навесами, на площадках и прямо вдоль разбитых проездов. Большие представительские седаны соседствовали с маленькими городскими машинками, грузовики стояли рядом с пережившими явно не лучшие времена кабриолетами. На стёклах висели листы с ценами и обещаниями идеального состояния.

Со всех сторон слышались голос продавцов и зазывал, которые сливались в единый гул:

— Без пробега по северным губерниям!

— Один владелец, почтенный доктор, что хранил эту ласточку в гараже!

— Двигатель перебран, кузов освящён!

Я припарковался, открыл дверь и вышел из машины. На рынке пахло бензином, горячей резиной, маслом, дешёвым кофе и жареными сосисками. Где-то работал компрессор. Из открытого капота валил пар, а рядом продавец уверял покупателя, что это «особенность системы охлаждения».

— Что именно мы ищем? — спросил Смутень

— Недорогую и неприметную машину, которую никто не запомнит, — ответил я и фамильяр оглядел бесконечные ряды.

— Думаю, вон тот дядя нам и поможет, — каркнул Смутень и кивнул в сторону улыбающегося невысокого мужчины в клетчатом пиджаке, который уже спешил к нам.

— Добрый день! — начал он, едва поравнявшись с нами. — Аркадий Михайлович. Помогаю людям находить автомобиль мечты. Желаете купить? Или продать свою?

Он кивнул на припаркованный «Империал» и продолжил:

— Очень хорошо сохранившийся экземпляр. Могу дать за него высокую цену.

Я покачал головой:

— Нужна простая машина для рабочих дел. Без лишней электроники, с обычным двигателем. Желательно тёмного цвета.

Мужчина удивленно взглянул на меня и я пояснил:

— Нам в леса за травами ездить надо. Механика в таких делах не подведет.

— Внедорожник? — уточнил мужчина.

— Лучше седан, — поспешно произнес я.

Мужчина кивнул, словно мой ответ его ничуть не удивил:

— Бюджет?

Я назвал сумму, которую был готов потратить.

Аркадий Михайлович некоторое время смотрел на меня так, будто я предложил купить автомобиль за мешок картошки.

— За эти деньги выбор будет… практичный, — осторожно ответил он.

— Именно это и требуется.

— Ну попробуем. Идемте, мастер.

Он повел нас вдоль рядов, мимо гомонящих, зазывающих, спорящих и торгующихся продавцов.

Первые две машины я отверг сразу. У одной двигатель работал с таким звуком, будто из него пытались выбраться несколько разгневанных домовых. У второй под свежей краской обнаружилась ржавчина, а порог едва не остался у меня в руке. Третьей оказался старый светлый седан, слишком заметный и прожорливый.

Агафья послушно ходила рядом, хотя по её лицу было видно, что всё происходящее кажется ей отдельным кругом ада.

Спустя пару десятков образцов, Аркадий Михайлович вздохнул, видимо понимая, что имеющийся более-менее приличный хлам по завышенной цене продать не получится:

— Есть один вариант, — начал он и поспешно добавил. Только предупреждаю сразу: машина не красавица.

— Красота нам не нужна.

— Тогда прошу за мной, мастера.

Он развернулся и направился к дальним рядам. Мы последовали за ним.