— Я знаю, Тихон, — послышался из глубины лавки спокойный голос. — Их запах появился раньше, чем они сами.

А через мгновение, из-за занавеси, отделявшей торговый зал от подсобных помещений, вышла хозяйка лавки.

На вид ей можно было дать и сорок, и шестьдесят лет. Высокая, худощавая, с прямой спиной и длинными тёмными волосами, в которых серебрились отдельные пряди. Одета она была в чёрное платье с высоким воротником и серый шерстяной платок. На пальцах поблёскивали тонкие кольца, каждое с камнем разного цвета.

Ведьма остановилась за прилавком, положила ладонь на раскрытую книгу, и страницы тут же замерли.

Взгляд хозяйки лавки скользнул по Агафье, затем перешёл на меня. И в тот же миг я почувствовал, как чужая Сила осторожно коснулась моей кожи, прошлась по мне, словно холодная ладонь, проверяя, что скрывается под одеждой, лицом и человеческой оболочкой.

По спине пробежал озноб. На мгновение возникло неприятное ощущение, будто меня раздели посреди лавки и выставили на обозрение. Я едва удержался, чтобы не отступить. Ведьма заметила это. Уголок её губ дрогнул.

— Не беспокойтесь, мастер Вельянов, — спокойно произнесла она. — Если бы я хотела причинить вам вред, ваш ворон не успел бы вернуться домой с предупреждением.

Тихон лениво зевнул, продемонстрировав клыки.

— А я говорил, нечего их привечать, — сообщил он. — От охотников одни неприятности.

Агафья быстро взглянула на меня, и я заметил, что в её глазах мелькнула тревога, которую травница сразу попыталась скрыть. Затем травница снова посмотрела на ведьму:

— Вы знаете, кто он?

— Я знаю достаточно. — улыбнулась хозяйка заведения и медленно обошла прилавок. Двигалась она бесшумно, и половицы под её ногами почему-то не скрипели. Остановилась в нескольких шагах от нас, чуть склонила голову.

— Последний Вельянов, внезапно поднявшийся с постели пережив болезнь, которую лекари называли неизлечимой, — тягучим голосом нараспев начала она. — Молодой человек, заинтересовавший Синод. И хозяин фамильяра, способного ходить между слоями мира. Весьма необычное сочетание. Что привело тебя ко мне, охотник?

На несколько мгновений в лавке воцарилась тишина. Где-то в дальнем углу тихо звякнула подвешенная к потолку связка костяных амулетов.

— А где здравствуйте? — широко улыбнулся я. — Как же традиционная любезность лавочников?

— Да ты ещё и шутник! — ведьма с лёгкой улыбкой покачала головой, опуская руку под прилавок. — Занятное качество для человека твоей редкой профессии. Говори, зачем пришёл.

— Интересно, с чего ты вдруг решила, что я охотник? — спросил я, подходя немного ближе.

Агафья за моей спиной едва слышно вздохнула. Видимо, ей очень хотелось посоветовать мне не испытывать терпение хозяйки лавки, но вмешиваться она пока не стала.

Ведьма смерила меня внимательным взглядом.

— От тебя тянет силой, которую редко встретишь у местных травников, на которых ты так старательно пытаешься быть похожим, — ответила она после паузы. — А, и еще: зельевары обычно пахнут кореньями, землёй и травами. А от тебя разит железом, дорогой и мёртвой плотью.

Я усмехнулся и покачал головой:

— Ты очень неприветливый продавец. Удивляюсь, как у тебя вообще хоть что-то покупают.

Ведьма загадочно улыбнулась:

— О, на этот счет можешь не сомневаться, — ответила она. — Я обладаю достаточно редкими вещами, ради которых многие готовы терпеть мой вздорный характер.

— А если бы ты была чуть вежливее, то могла бы удвоить прибыль, — заметил я.

— Тебе какая до этого печаль? — усмехнулась ведьма. — Ты что, мой бухгалтер или налоговый фискал? А насчёт неприветливой: ты же не говоришь, зачем пришёл, вот я и думаю всякое нехорошее.

Я глубоко вдохнул, чувствуя разливающуюся в воздухе силу. Словно сама лавка была частью своей хозяйки и внимательно прислушивалась к нашему разговору.

— Я не хочу вражды, — произнес я. — И пришел с миром.

Ведьма недоверчиво посмотрела на меня:

— Ладно, хватит кругами ходить. Давай, выкладывай, зачем пришёл.

Я мельком взглянул в сторону двери. За мутным стеклом двигались смазанные силуэты прохожих. Подошёл к прилавку, наклонился чуть ближе и понизил голос:

— Мне нужно несколько очень редких ингредиентов. Слышал, что только у тебя можно найти такие вещи.

— Найти можно вообще всё, — ответила она, и в её голосе промелькнула тень насмешки. — Вопрос в цене и иногда во времени. Что конкретно тебе нужно, охотник?

Она вернулась за прилавок и провела пальцами по раскрытой книге.

Страницы зашелестели и начали медленно перелистываться сами собой. Ведьма чуть подняла руку, и страницы начали ускорять движение, пока не остановились где-то в середине. На пожелтевшем листе проступили строки, написанные выцветшими коричневыми чернилами.

Я снова посмотрел в сторону выхода из лавки и перечислил ингредиенты.

Ведьма слушала не перебивая. Лишь когда я произнес последнее название, она удивленно подняла бровь и медленно, нараспев, произнесла:

— Охотник хочет изменить личину. Это очень скользкая, запретная тема. Такие отвары не создают забавы ради, одно только знание этого рецепта может запереть кого угодно в подвалах Синода навсегда. Охотник это знает, но всё равно хочет от кого-то спрятаться. Или найти то, что не следует искать.

Она с интересом взглянула на меня, словно ожидая ответа. И я хотел было вернуть ей ее же слова, но решил не обострять и без того натянутые отношения и честно произнес:

— И то и другое.

Ведьма внимательно взглянула на меня, потом перевела взгляд на стоявшую за моей спиной Агафью. Хмыкнула, но в этом звуке не было удивления. Словно бы хозяйку лавки удовлетворил мой короткий, немой ответ.

— У меня есть то, что тебе нужно, — немного подумав, кивнула она, повернулась к полкам и, не глядя, протянула руку. С верхней полки медленно, словно сама собой слетела маленькая деревянная коробочка и плавно опустилась на прилавок.

Женщина подняла крышку.

Внутри лежал белый корень, раздвоенный на конце, одна половина которого была почти серебряной, вторая — тёмной, будто обугленной.

— Лунный раздвоенец, — тихо произнесла Агафья.

В её голосе прозвучало восхищение, которое она не успела скрыть.

— Свежий, — добавила ведьма. — Выкопан три ночи назад.

— Где его нашли? — сразу спросила травница.

— Где нашла, там его уже нет, — отрезала хозяйка лавки и закрыла коробку.

Следом на прилавок опустился узкий стеклянный пузырёк с мелким серым порошком. Внутри что-то слабо мерцало, словно в пепле прятались мелкие искры.

— Серебряный лишайник. Снят со старого зеркала, которое сорок лет висело в доме одной вдовы. Больше вам не понадобится. Если, конечно, вы не собираетесь менять лицо целому приюту. И вот еще…

Она достала третий флакон, в котором плескалась густая, почти чёрная жидкость.

— Настой тенелиста. Двойная вытяжка. Но тебе это обойдется недёшево, охотник издалека.

— Я заплачу.

— Дело не в деньгах, — поморщившись, ответила хозяйка лавки. — Вопрос в услуге. Мне нужна одна вещь. Я предполагаю, что она у тебя есть, или ты знаешь, где её можно найти.

— Что именно ты хочешь?

— Мне нужна правая голова упыря. — она скрестила руки на груди. — Я чувствую остатки его запаха на твоей ауре. Если ты здесь, выглядишь бодрым и весёлым, то скорее всего ваша встреча кончилась печально именно для него.

Я почувствовал, как стоявшая за спиной Агафья замерла.

— Ты же понимаешь, что с твоей просьбой есть некоторые сложности, — подумав немного, ответил я. — Вещь крайне редкая, может случиться, что пригодиться мне самому.

— Эта вещь, как ты говоришь, тебе точно не потребуется, — ведьма опёрлась о свой прилавок. — Это именно то, что ты должен отдать за то, что просишь у меня. Понимаю, что недёшево, но такова плата за путь, который ты выбираешь.

— А может, есть какой-то альтернативный вариант? — на всякий случай уточнил я, понимая, что вряд ли её устроит что-то другое. — Деньги, например. До твоей лавки уже докатились слухи, что это универсальное средство обмена?

Женщина взглянула на меня и скептически уточнила:

— Охотник сегодня подрабатывает скоморохом? За деньги невозможно получить нужный тебе ингредиент. И тогда ты не сможешь сделать то, что задумал. Но через несколько дней ты сам поймёшь, что мог бы предотвратить многое, если бы просто сразу согласился на мои условия.

— Откуда ты знаешь, что я ищу? — с интересом уточнил я, и ведьма пожала плечами:

— Я и не знаю. Но чувствую, в городе проснулась старая голодная сила, которая ищет и забирает детей. Не знаю для чего, честно. Но не думаю, что для еды. Уверена, что если её не остановить, то скоро она станет намного сильнее. Так что ты пришёл именно туда, куда надо, охотник. Поэтому цена за мои услуги так невысока.

Я удивленно поднял бровь:

— Это ты называешь невысокой ценой?

Ведьма вздохнула:

— Ну хватит играть в эту игру. У тебя есть то, что нужно мне, я хорошенько поищу и найду то, что требуется тебе. Какие ты видишь в этом проблемы?

— Почти никаких, — покачал головой я. — Не зря стоишь на рынке, очень ловко торгуешься.

Ведьма улыбнулась, но промолчала

— Знаешь, что за нечисть крадёт детей? — спросил вдруг я.

Женщина усмехнулась:

— Кабы я знала, то давно бы нашла пропавших и получила бы от властей пять тысяч. Я чувствую только, что это нечто старое, может быть даже древнее твоего помощника. И просыпается эта мерзость уже не в первый раз. Но поверь, даже я со своей силой никак способом не могу определить, где она прячется. А пробовала не раз. Остальное уже твоя работа, охотник.

Я помолчал, обдумывая её слова. Затем мысленно позвал Смутеня:

«Ей можно верить?»

«Она же ведьма, — каркнул он. — Они редко говорят правду, но ещё реже делятся ей с тем, кто ей не нужен. Если она сказала это тебе, значит, хочет, чтобы ты знал эти новости. Или чтобы действовал».

«Что мне делать?»

«Выбирать, — ответил он. — Ты же сам рвёшься идти по этому пути. Теперь плати входную пошлину».

Она терпеливо ждала, словно прекрасно понимала, что сейчас я советуюсь не с самим собой.

В лавке снова стало тихо.

Только где-то под потолком поскрипывала связка высушенных корней, да Тихон лениво постукивал хвостом по прилавку. Снаружи доносился приглушённый гул рынка, но здесь этот звук казался далёким и почти нереальным. Будто стоило закрыть дверь, и лавка Глафиры окончательно выпадала из привычного города.

Я перевёл взгляд на лежавшие перед ведьмой ингредиенты. Слишком редкие вещи, чтобы отказаться от них из-за упрямства.

— Хорошо, — наконец произнёс я. — Голова будет твоей.

Агафья за моей спиной едва слышно выдохнула. Ведьма же просто кивнула, словно и не сомневалась, что разговор закончится именно так.

— Разумное решение, — произнесла она.

— Хорошо. Но ты должна понимать, что это не совсем равноценный обмен.

Ведьма прищурилась.

— Охотник решил ещё и поторговаться?

— Я всегда пытаюсь сбить цену, когда она кажется мне завышенной.

— Ты о чём, охотник? Я легко могу обойтись без головы упыря, а перечисленные тобой ингредиенты позарез нужны, насколько я помню, именно тебе.

— Тем не менее эту редкую штуковину очень трудно достать. Потому что в поисках его головы легко остаться без своей.

Тихон тихо фыркнул.

— Он мне начинает нравиться, — сообщил кот. — Наглый, но хотя бы не скучный.

Ведьма усмехнулась и хлопнула ладонью по столу:

— Ну ладно, переходи к делу.

— А ты не слишком нервная для своей работы? — широко улыбнулся я. — Всё торопишься. Куда спешить? Как я вижу, очереди в лавке нет.

С этими словами я обвел ладонью пустое помещение.

— А вот это уже совсем не твоё дело, охотник! — огрызнулась хозяйка лавки. — Я почему-то всегда думала, что ваша братия языками попусту не чешет. Неужели ошибалась? Ты вообще как упыря победил-то? Байки ему травил до утра, пока он со скуки не умер? Давай уже, не тяни, выкладывай!

— Принеси мне слёзы ночной фиалки, — ответил я. — И тогда, думаю, мы будем в расчёте.

Ведьма замолчала. Медленно провела пальцем по краю раскрытой книги. Страницы дрогнули, словно от порыва ветра, хотя воздух в лавке оставался неподвижным.

Несколько секунд хозяйка словно бы что-то обдумывала. Потом уголок её губ едва заметно приподнялся.

— Хорошо. Сколько тебе надо? — спросила она, и в её голосе впервые промелькнул интерес.

— Вот такой флакон! — я ткнул пальцем в витрину, где стояла склянка с белёсым порошком.

Она помолчала, будто взвешивая предложение, затем на её губах появилась едва заметная улыбка.

— Хорошо, — сказала она. — Я добавлю их к заказу. Но если принесёшь мне не ту голову, я превращу тебя в козла.

Я задумался, а затем уточнил:

— А обратно расколдуешь?

Тихон громко фыркнул и ткнулся мордой в лапы, явно скрывая смех.

Ведьма несколько секунд смотрела на меня, затем неожиданно улыбнулась.Забрала ингредиенты с прилавка и сложила их обратно на полку.

— Получишь всё после обмена.

— Разумно, — согласился я.

— Когда ты готов встретиться?

Я задумался.

— Ты же понимаешь, что посреди белого дня интересующую тебя вещь я взять не могу, — ответил я после паузы. — А если даже и смогу… не повезу же я ее через весь город? Первый остановивший меня патруль жандармерии передаст меня в Синод. Сложно это…

Я вздохнул и покачал головой.

Ведьма с удивлением взглянула на меня:

— Ты пытаешься объяснить мне, как вести нелегальные дела? — уточнила она, и я заметил, как ее губы тронула кривая улыбка.

— Ну вроде того, — вздохнул я. — Мне притащить этот вонючий череп прямо сюда или встретимся в более удобном месте?

— Давай встретимся завтра на рассвете, — ответила ведьма и, не раздумывая ни секунды, назвала адрес и пояснила. — Это в трёх кварталах отсюда. На перекрёстке будет очень удобно. Ранним утром там почти никого не бывает. На рассвете там только дворники и пьяницы, которые не сумели найти дорогу домой.

— Договорились. — кивнул я и направился к выходу из лавки. Не оборачиваясь, произнес. — Не опаздывай!

— Сам не проспи, охотник! — донеслось мне вслед.

Мы с Агафьей вышли из лавки. Колокольчик над дверью звонко тренькнул, и шум рынка сразу обрушился на нас со всех сторон. Торговцы перекрикивали друг друга, покупатели спорили о цене, где-то плакал ребёнок. После полумрака лавки дневной свет на мгновение ослепил.

Я остановился под выцветшим навесом и глубоко вдохнул прохладный воздух.

— Мне она не нравится, — тихо произнесла за моей спиной Агафья.

— Ведьмы редко бывают приятными, — ответил я. — Энергия у них такая. Нехорошая.

Травница оглянулась на дверь лавки, за мутным стеклом которой ничего не было видно. Я тоже покосился в ту сторону. На тёмной двери едва заметно блеснули вырезанные знаки. На мгновение мне показалось, что они складываются в совсем другие слова. Но стоило моргнуть, как всё исчезло.

— Пойдём, — произнёс я. — Нам ещё нужно подготовиться к завтрашней встрече.

Мы сделали пару шагов вдоль рядов, когда мне показалось, что спиной снова звякнул колокольчик. Я обернулся, но дверь лавки оставалась закрытой. А в мутном стекле на мгновение отразилась высокая женская фигура, которая стояла совсем рядом и провожала нас взглядом.