Проснулся я, когда солнце перевалило за полдень. Сквозь плотно зашторенные занавески пробивались тонкие золотистые лучи, в которых кружились пылинки.

Мне было паршиво. Голова ныла, мышцы тянуло, а во рту стоял горьковатый привкус железа.

Я медленно сел на кровати, протёр лицо ладонью, отгоняя остатки сна, и, хрипло выдохнув, встал. На краю стола стояла кружка, от которой шел пар.

— Пей, — донёсся голос от дверей.

Я обернулся. Агафья стояла в дверях, босая, в простой белой рубахе. Волосы у неё были собраны в косу, но пара прядей выбилась, и в солнечных лучах они казались медными.

— Завтрак готов, — пояснила она и добавила. — Вернее, уже обед. Я решила, что тебе нужно поспать.

— Спасибо.

— Но сперва отвар! — строго сказала травница.

Я кивнул, взял кружку, в один глоток осушил горьким, но приятным, с лёгким мятным послевкусием. Тело тут же отозвалось теплом, а туман в голове немного рассеялся.

— Что-то ты бледный, — глядя на меня, обеспокоенно произнесла Агафья. — И глаза ввалившиеся.

— Бывает, — ответил я, отставив кружку. — После боя с нечистью всегда так. Их сила перегорает медленно.

Агафья подошла ближе, наклонилась, чуть нахмурившись. Но промолчала. Просто произнесла:

— Идем на завтрак.

Откуда-то из сада доносилось стрекотание кузнечиков и очень узнаваемое воронье карканье.

— Да, сейчас, — пробормотал я. — Я догоню.

Травница только пожала плечами и вышла из комнаты. Я же подошел к окну, приоткрыл створку, и через мгновение на подоконник сел Смутень.

— Ну слава Свету, ожил, — сообщил он, влетая в комнату и устраиваясь на спинке стула. — Я уж думал, придётся искать нового хозяина. Поумнее, поприличнее…

— Не дождёшься, — ответил я и уточнил. — А ты зачем из астрала выбрался?

Ворон наклонил голову и внимательно посмотрел на меня:

— Вот скажи мне, Герман, ты совсем глупый, да? — уточнил он. — Буквально вчера ты убил на подворье упыря. Такое бесследно не проходит. Вот и пришлось выбраться из эмпирей, чтобы узнать слухи.

— И что узнал? — откинувшись на спинку кресла, с интересом уточнил я.

— Новость здесь одна, — важно каркнул ворон. — Говорят, ночью кто-то ходил между дворами. Многие клянутся, что видели «человека без лица».

Я вздохнул:

— Ещё немного, и синодники сами сюда нагрянут.

— Синодники вряд ли, а вот жандармов вызвать вполне могут, — согласился Смутень, но я только махнул рукой:

— Вряд ли. Упырь не напал на особняки. Значит, и заявление писать никто не станет. А жандармы без заявления не поедут.

— Тоже верно, — кивнул Смутень. — Тем более, охрана у местных здесь добротная. Я заметил, что у некоторых домов чуть ли не частные дружины по два десятка человек.

Я только пожал плечами:

— Пригород, где живут аристократы. Не все семьи обедневшие, как моя новая.

— Не повезло, тут ты прав, — согласилась птица.

Я встал с кресла:

— Ладно, пойду я завтракать. А ты…

Но ворон не дослушал. Просто исчез, оставив в комнате легкий запах озона, знак перехода существа в астрал. Я же направился к двери. Спустился на первый этаж и вышел на кухню, где все уже было готово. На столе стояла глубокая миска с тушёной капустой и мясом, корзина с хлебом и пузатый глиняный чайник, от которого шёл тонкий пар. В воздухе пахло свежими травами, дымом и чем-то уютным, домашним.

Агафья сидела за столом, перелистывая толстую, видавшую виды тетрадь. Услышав мои шаги, подняла глаза.

— Ну наконец-то, — сказала она, — я уж думала, что с тобой что-то случилось.

Я усмехнулся, сел напротив и взял хлеб:

— Не дождешься.

Она качнула головой, но уголки ее губ всё же дрогнули в улыбке:

— Давай есть, — мягко произнесла она, и я кивнул.

— Давай.

Завтрак прошел в молчании. И только когда тарелки опустели и я разлил по чашкам отвар, Агафья нарушила молчание.

Она сидела за столом, сжимая в руках чашку с горячим отваром, пахнувщим мятой. Лицо у неё было осунувшееся и уставшее.

— Ты правда думаешь, что это не случайность? — взглянув на меня, уточнила она.

— Очень вряд ли, — ответил я. — Слишком уж много заинтересованных действующих лиц вокруг нас. Вержбицкий, тот молодой член комиссии с серебряным перстнем, что старательно пытался меня завалить. И тут вдруг внезапно объявляется упырь, который вообще не должен подходить и близко к человеческому жилью.

— Думаешь, это Синод?

Я пожал плечами:

— Может быть, но это не точно. Они могли бы просто задержать меня и допросить своими способами. Зачем им связываться с мертвяком?

— Тогда кто? — вздохнула она и покачала головой. — Ничего не понимаю.

— Трудно сказать. Но понятно в этой ситуации только одно: этот неизвестный не остановится на полпути. Поэтому нам нужно готовиться к следующей встрече.

Она кивнула и сделала небольшой глоток из чашки.

— Смутень, ты тут? — позвал я. — Посмотришь, что там снаружи?

Ворон не стал спорить. Просто исчез, чтобы через несколько мгновений вернуться:

— Всё чисто, — ответил он, усаживаясь на подоконник. — Следов боя нет, аура в целом почти нормализовалась. Да и никто не придёт проведывать упыря, он же не был чьим-то питомцем.

— Ты в этом так уверен?

— Я бы сразу почуял, если бы кто-то пришёл по его следу. Но пока никого нет. Главная проблема сейчас — это ты сам. Выглядишь так, как будто тебя переехал трамвай…

Ворон хотел было что-то добавить, но в этот момент послышался стук в дверь. И фамильяр мигом замолк.

— Или не чисто, — пробормотал ворон.

— Ты как смотрел? — уточнил я.

— Да погоди ты, — ответил фамильяр, взмахнул крыльями и вылетел в открытую форточку. Вернулся он через пару мгновений:

— Там у дверей жандармы, — произнес он, и как мне показалось, в его голосе послышалось удивление. И… чувство вины…

Сидевшая напротив меня Агафья заметно побледнела. И я заметил, что она сжала чашку в ладонях так, что побелели костяшки пальцев. Я выругался. Жандармы, утром, после ночного визита упыря? Совпадение? Не думаю!

— Там трое, — продолжил Смутень. — Но один из них…

— Синодник? — так же шёпотом перебил я и ворон кивнул:

— Точно. Он в гражданской одежде, сразу не поймёшь кто это. Ведет себя как обычный жандарм, но манера держаться и поведение выдают.

Я кивнул:

— Понял.

Повернулся к побледневшей травнице и произнес:

— Постарайся держаться спокойно. Не показывай никакой паники, помни, что мы ничего противозаконного не делали.

— Кроме того, что закопали упыря в саду, — нахмурившись, пробормотала она.

— Этого никто знать не должен, — уверенным тоном ответил я. — Тем более, там уже ничего нет. Даже если они приведут собак, ничего не найдут. А если ты не перестанешь думать об этом, в следующий раз напою специальным раствором, стирающим память.

— В следующий раз? — растерянно уточнила девушка — Нам бы этот раз как-то пережить.

Она немного помолчала, с интересом глядя на меня, а затем добавила:

— А что, действительно есть такие растворы?

Я улыбнулся. Видимо, профессиональная травница внутри Агафьи взяла верх над напуганной девушкой. Это было хорошо. Я подмигнул ей, отставил пустую чашку, встал из-за стола, поправил воротник, глубоко вздохнул и вышел из столовой. Агафья последовала за мной.

Я пересек гостиную и открыл дверь. На подъездной дорожке стояли трое незнакомцев. Двое из них, высокие, плечистые, с усталыми лицами людей, которые видели в жизни слишком много дерьма и уже давно перестали удивляться, были в синей форме жандармерии. Третий же гость был одет в тёмное дорогое пальто. Короткая стрижка, внимательные глаза, руки в карманах. Но ворон был прав, и я тоже сразу узнал в нём сотрудника Синода. А может быть, даже дознавателя этой организации.

— Доброе утро, — начал старший из жандармов, прикладывая руку к фуражке. — Извините за беспокойство, мастер Вельянов. Был получен сигнал от обеспокоенных соседей, они жаловались на шум прошедшей ночью. Вот, поручено проверить поступившую информацию.

— Шум? — приподняв брови, переспросил я, стараясь изобразить удивление. — Серьёзно?

Жандарм кивнул, и я покачал головой:

— У нас, сами видите, здесь на редкость тихо. Сад, зарос правда немного, но это поправимо. А какой лес недалеко! Одно удовольствие гулять! Да что это я, наверняка сами всё знаете.

— Соседи говорят, слышали возню. — повторил жандарм. — Ещё был какой-то резкий звук, похожий на крик. Причём, скорее всего, женский.

Я развел руки:

— Если хотите, можете пройти, все осмотреть. У нас все спокойно.

Жандарм смотрел на меня внимательно, но без подозрения. Скорее устало. Я посторонился, и жандарм шагнул в гостиную. Остальные гости последовали за ним. Страж правопорядка остановился на пороге, осмотрел помещение. Затем снял фуражку, вынул из кармана светлый платок и промокнул лоб.

— Вы не покидали территорию особняка? — уточнил он, и я покачал головой.

— Мы рано легли. Почти весь день в городе провели, устали очень.

— В городе были какие-то дела? — уточнил жандарм.

— В помещении, которое ремонтируется под лавку, возникли кое-какие… трудности, — ответил я и взглянул на гостя в штатском. — Вот и пришлось решать проблемы.

Жандарм кивнул и перевел взгляд на застывшую в центре гостиной Агафью.

— Понятно, — жандарм тяжело вздохнул. — Прошу простить нас за беспокойство. Работа такая, приходится проверять все сигналы. Поймите нас правильно, в городе сейчас неспокойно.

Я удивленно поднял бровь:

— А что именно? — бесхитростно поинтересовался я.

— Да детишки из приютов пропадают, — вздохнул жандарм. Весь город уже на уши подняли. Даже студентов с гимназистами к поискам приставили. А все одно ничего не найти. Так что извиняйте, мастер Вельянов.

— Конечно, — понимающе кивнул я. — Вы полностью в своём праве. Возможно, мы тоже сможем чем-то помочь, если вдруг станет нужно. Всё-таки постоянно здесь живём и хотелось бы порядка и благочиния.

Жандарм кивнул, поправил фуражку, повернулся, чтобы уйти, но человек в пальто неожиданно сделал шаг вперёд. Его тёмно-серые глаза изучающе впились в меня, но какой-то особой враждебности я не чувствовал.

— Господин Вельянов, — произнёс он, немного растягивая слова. — Я слышал, что совсем недавно вы перенесли тяжёлую болезнь.

Он сверлил меня внимательным, изучающим взглядом, но я спокойно выдержал

— Всё так, — степенно кивнул я. — Но, как видите, я почти поправился. Сердечно благодарю за проявленную заботу.

— Все посещавшие вас лекари сообщали, что вы почти не вставали с постели. А теперь, слава Искупителю, вы выглядите прекрасно. Можно сказать, цветёте.

— Просто хороший травник попался, — улыбнулся я и посмотрел на Агафью, которая стояла за моей спиной. — Она меня и спасла. И на ноги подняла. Сложные отвары, редкие настойки и строгий постельный режим творят чудеса!

Гость в штатском кивнул и перевел взгляд на Агафью.

— Какая занятная история, — протянул он. — Я слышал, что вы потомственная травница?

Девушка вздрогнула, и покосилась на меня. Я заметил в ее взгляде страх, впрочем, травница быстро с ним совладала:

— Эти слухи верны, — слегка улыбнулась она. — Моя семья с давних времён занимается этим сложным ремеслом. Я долго училась у отца, а потом долго проходила стажировку мастера Савелия. Вы наверняка должны были о нём слышать только хорошее.

Синодник на мгновение задумался

— У мастера Савелия? — уточнил она после паузы. — Он, кажется, недавно, преставился?

— Все верно, — голос Агафьи на долю секунды дрогнул. — Мастер покинул нас полгода назад.

— Печально слышать, — покачал головой гость. — Отличный был специалист. Жаль, что старые знания уходят вместе с такими людьми.

— Не уходят, — вмешался я в разговор. — Знания передаются. Пока живут ученики мастеров, живут и знания.

Синодник некоторое время пристально смотрел на меня, затем с неохотой кивнул:

— Ну что ж, не смеем вас больше задерживать.— произнёс он. — Но если что-то всё же случится, дайте знать. Мы окажем любую помощь.

— Благодарю, — коротко поклонился я.

Они развернулись и вышли на крыльцо. Я закрыл за ними дверь, и остановился у окна. Приподнял край занавески, глядя как жандармы идут к машине. Старший группы тяжело уселся за руль и завёл мотор, а так и не представившийся сотрудник Синода не оборачиваясь занял заднее сиденье. И авто выехало на дорогу. Агафья выдохнула, опираясь о дверной косяк.

— Надо же, — качая головой, пробормотала она. — Как они узнали?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Может и правда бдительные соседи. Но тот, что был в штатском, явно приехал с ними не за компанию.

Девушка вопросительно посмотрела на меня:

— Думаешь, он что-то ищет?

— Кто знает?— усмехнулся я и протёр руками лицо. — Мне показалось, что его интересовал именно я. Те двое служивых прибыли для массовки, это очевидно.

— А что было бы, если бы он начал задавать вопросы напрямую?

— Он спросил о том, что его интересовало, — ответил я. — Про болезнь, например. Это же спрашивал у меня Вержбицкий, когда мы передавали ему деньги.

Девушка на секунду застыла, словно вспоминая, потом медленно кивнула:

— Что-то такое было, — согласилась она и с тревогой уточнила. — А вдруг они снова вернутся?

— Что значит «вдруг»? — каркнул появившийся в гостиной ворон. — Они вернутся как только будут уверены, в том что могут найти интересное. В этот раз, они пришли без какой-либо цели. Просто хотели осмотреться. Так сказать, визит вежливости. В следующий раз, они явятся с определенной целью. И отмазаться будет сложнее.

— Поживем-увидим, — спокойно парировал я.

Агафья кивнула:

— Ладно, — ответила она и взглянула на меня. — Чем займёмся сегодня?

— Едем в город, — ответил я. — Сегодня должны привезти оборудование, нужно его принять и показать, куда что нужно установить. Наша лавка должна быть готова к приёму комиссии как можно быстрее, да при этом выглядела достойно.

— Уже сегодня? — удивленно подняла бровь травница. — Но ведь…

Она взглянула на висевший на стене календарь, и ее рот приоткрылся от удивления:

— И правда сегодня, — ответила она после паузы.

— Заодно может быть заберем смету у артельщиков. И узнаем, сколько денег нам не хватает, — добавил я.

— Не дави на больное, — отмахнулась девушка. — Я пойду переоденусь.

С этими словами, она направилась к лестнице. Я же некоторое время стоял в гостиной, глядя на дверь, которая закрылась за гостями.

— О чем задумался? — каркнул сидевший на подоконнике ворон.

— О том, что жандармы явно не торопились, — задумчиво ответил я. — Бой был ночью, до утра мы заметали следы. А группа прибыла только днем.

Смутень некоторое время смотрел на меня черными глазами-бусинками. А затем произнес:

— И что ты думаешь?

— Что жандармам в местном отделении поручено присматривать за нами, — ответил я. — Если жалобы и поступали, в чем я сильно сомневаюсь, то они просто ждали, пока сменится смена. Потом жандармы связались с синодниками и ждали их представителя. И только потом прибыли к нам. Торопиться им было некуда, жандармы прекрасно понимали, что если чего и случилось, от этого «чего» уже и следа не осталось. Вот и приехали на нас посмотреть да себя показать.

— Логично, — одобрил Смутень. — А ты умнеешь.

Я усмехнулся и направился к лестнице. Все это может подождать, а сейчас пора собираться в город.