Единственное, чему я и доверял в своей прошлой жизни, было чутье. В Сером Ордене его развивали со времени попадания ребенка в келью храма. И это чутье приближающуюся нечисть никогда меня не подводило.

Словно чья-то рука грубо вырвала меня из сна. Внутри живота поднималась, закручиваясь, холодная липкая тревога. А волосы на затылке поднялись, словно я чувствовал на себе чей-то взгляд. Я резко сел на кровати, тяжело дыша и осматриваясь по сторонам. Полумрак комнаты скрывал мебель, оставив только очертания. Я застыл, пытаясь понять, что происходит. А через секунду, за окном послышался едва слышный шорох. Я осторожно встал с дивана. В боку тут же стрельнуло, но я не подал виду. Тихо ступая, подкрался к окну и отогнул край занавески. Снаружи было темно. Луна скрылась за облаками. Только в саду, ветер лениво гонял по двору мокрую листву.

— Смутень.

Ворон появился через секунду. И на голове птицы я заметил колпак для сна:

— Ну ты сдурел, человек, — сварливо начал он. — Я в профсоюз жаловаться буду, чтобы мне сверхурочные платили. И молоко давали.

— Его за вредность дают.

— А работать с тобой одна сплошная вредность, — тут же сварливо ответил ворон. — Да и сам ты вредный.

— Лучше проверь, что там, — попросил я, приоткрыв форточку. И в эту же секунду услышал едва слышное рычание, который заставило меня похолодеть. Потому, что такой рык за свою жизнь я слышал уже множество раз.

Подошел к столу, на котором остался тот самый эликсир, который придает силы. Потому что если в сад проник упырь, без него и с теми крохами силы что у меня сейчас есть, шансов у меня немного. Пальцы едва заметно дрожали, и не от страха, а от возбужденного ожидания, как перед выстрелом или прыжком.

Взял пузырек, сорвал пробку и залпом выпил содержимое. Горечь обожгла язык, а за ним по телу словно прокатилась волна огня. Сердце бешено забилось, готовое вот-вот выскочить из груди. Мир будто стал резче: капли дождя звучали громче, половицы под ногами отзывались гулом. Даже дыхание спящей в соседней комнате Агафьи слышалось очень явственно.

Послышался едва слышный стук в стекло. И я открыл форточку. В комнату влетел Смутень:

— Человек какой-то. Чудно очень. Одет в рванину, глаза каким-то бешеным огнем горят. Перелез через забор и прячется во дворе.

— Упырь это, — пробормотал я и поспешно добавил. — Скорее всего.

— Может и так, — согласился ворон. — Видимо ведьма эта твоя какой-то оберег из трав на территории оставила. Вот он вас и не чует.

Я кивнул:

— Тогда есть шанс отсидеться. С рассветом он свалит.

— Так-то оно так, — каркнул ворон. — Только вот в чем проблема. Дорогу сюда он уже нашел. А значит, будет захаживать в гости, пока не найдет возможность забраться в дом. Ну или пойдет проведать соседей.

Словно в подтверждение слов Смутеня, за окном мелькнула тень. Видимо, у соседних домов не было защиты. Я вздохнул и вышел из комнаты. Спустился на первый этаж, подхватил стоявший у входа топор, открыл дверь и вышел в сад. И почти сразу заметил его.

Упырь стоял на мощеной плиткой дорожке, ворочая головой и жадно втягивая носом воздух. С виду, обычный человек среднего роста, худощавый, лет сорока с небольшим. Перепачканные чем-то русые волосы были аккуратно приглажены. Лицо гостя было правильным, даже аккуратным, с мягкими чертами, без шрамов и родинок. А вот простая одежда и правда была изорвана и чем-то перепачкана. В свете висевшего фонаря мне показалось, что на пальто гостя были красные пятна. Значит, тварь успела задрать кого-то по дороге. Человек заметил меня, и развернулся, рассматривая меня. И я заметил, что моргает он неестественно редко.

— Добрый вечер, — вежливо начал я. — Дорогу потеряли? Тут часто блуждают… особенно к вечеру.

Незнакомец попытался улыбнуться, но, уголки губ не хотели подниматься, будто мышцы не знали, как это делается по-настоящему. И в этот момент, морок человека спал. И передо мной стоял обычный упырь. Голый по пояс, высокий, жилистый. Его кожа была серой, с множеством шрамов. Это было плохо. Очень. Значит, тварь успела пройти не через один бой. Упырь прорычал что-то неразборчивое, а затем бросился в мою сторону.

Выпитый эликсир практически уравновешивал нас в силе и ловкости. Активировал Силу, и лезвие топора завибрировало. Инстинктивно дернулся в сторону, и в боку резанула вспышка боли, которая заставила меня охнуть. Смутень же спикировал на голову упыря и клюнул, целя в глаз. Но тварь только отмахнулась, заставив птицу неуклюже взлететь. Упырь резко развернулся, и я тут же сделал шаг в сторону, уклоняясь от блистающего когтя. Противник неосторожно открылся, и я тут же, не теряя возможности, рубанул топором по плечу, и окутанное светом лезвие рассекло мышцы, пустив кровь, пахнущую железом и болотом. А рукоять топора завибрировала, впитывая темную силу. Я едва удержал оружие. Тело затрясло от эйфории.

А в следующую секунду я сам едва уклонился от удара. Когти царапнули по куртке, разорвав ткань. Отскочил в сторону, остановил удар лапы лезвием топора, отсекая кисть. И по телу снова прокатилась волна эйфории от впитываемой силы.

Упырь отскочил назад и на секунду исчез в темноте. Я крутнулся, предчувствуя удар, и он пришёл сбоку, по рёбрам, заставив меня зашататься, едва не потеряв равновесие.

Положение спас Смутень, который спикировал сзади, ударив упыря по лысому черепу. Послышался сухой треск, и упырь зарычал, переключившись на ворона. Это дало мне шанс.

Я бросился к противнику. Одним ударом рассек грудину, глядя как из раны вытекает мерзкая кровь. Упырь пытался ударить, но он уже потерял много сил, которые забрал мой топор. Поэтому удар вышел неловким, смазанным. Я же широко размахнулся и ударил лезвием по шее. Голова упыря подлетела вверх и с глухим стуком упала в траву. Прокатилась несколько метров и замерла у колодца.

— Не за что, — прокаркал ворон, присев на край фонтана.

Я только кивнул, стоя, над телом, тяжело дыша, чувствуя, как рукоять топора все еще вибрирует, передавая мне энергию противника. Руки дрожали. А внутри всё ещё перегорали остатки эликсира. А затем опустился на одно колено и вытер лезвие топора об обрывки одежды упыря.

За спиной хлопнула дверь. А затем послышался голос Агафьи:

— Герман! — послышался за спиной взволнованный голос.

Я обернулся. Агафья стояла на крыльце, и даже в темноте я увидел ее расширенные от страха глаза. Травница подбежала ко мне и вцепилась в рукав. — Ты не ранен?

— Нет, — ответил я, с трудом пытаясь отдышаться. — Всё в порядке.

Смутень приземлился на толстую ветку ближайшей яблони.

— Он был не один, — поглядывая на лежащее тело, сказал ворон.

— А ведь он не должен был прийти сюда, — произнес я, опускаясь на колени и вытирая топор о траву. — Упыри почти не нападают на жилые дома. Они охотятся на дорогах, в полях, у кладбищ. Они стараются не подходить к людским жилищам. Тем более, не заходят так далеко.

— Обычно не подходят, — легко согласился со мной Смутень. — Но этот-то пришёл. Значит, или запах был слишком сильным, или угадаешь, что?

— Или его кто-то навёл, — закончил я за него. — Несложная загадка, на самом деле. Выходит, что кто-то, кто знает, что я здесь живу и этот неизвестный хочет проверить мои силы. Вроде как посмотреть, на что я способен.

Агафья побледнела ещё сильнее.

— Тот человек в плаще, — едва слышно произнесла она. — Тот, что следил за нами у лавки!

— Не исключено, — согласился я. — Но это может быть и тот, кого мы не ещё видели. Теперь это уже неважно. Сейчас нам нужно избавиться от тела.

— Избавиться? — переспросила она. — Ты хочешь его где-то спрятать? Его стоит прикопать

— Лучше сжечь, — тяжело дыша, поправил я травницу. — Но огонь и запах привлекут лишние глаза. Так что ты права.

Только теперь, когда прилив адреналина, вызванного боем и выпитым эликсиром, начало отступать, я осмотрелся по сторонам. Но света в окнах окрестных домов не было. Либо селяне были не очень любопытны, во что я не верил, либо…

— Давай быстро его на задний двор, — распорядилась Агафья. Травница исчезла в доме, и вернулась через минуту. В руках она несла отрез брезента, который расстелила на траве, И я без труда перенес мертвеца к очагу для варки зелий. Там я сгрузил тело и вернулся к Агафье.

— Хотел бы сказать, что ничего не заметно, но…

Травница только кивнула. Потому что трава во дворе была забрызгана гнилой кровью упыря.

— Скорее всего кто-то видел, как упырь ходил по деревне и проник на твой двор, — начал я. — А значит, завтра сюда прибудет дружина. И хорошо, если с ними не будет синодников.

Травница кивнула и вдруг взглянула на меня:

— Есть идеи?

Я задумался:

— В принципе, если у тебя есть ингредиенты для специального эликсира, то можно попробовать соврать, что упырь просто ушел.

Агафья нахмурила брови:

— Что за эликсир? — уточнила она.

— В моем мире, у Серых была специальная группа для… зачистки мест боев, — ответил я. — Дознаватели проверяли всех свидетелей, чтобы никто не подвергся порче, а затем уничтожают трупы и следы боя.

— Зачем? — не поняла травница.

— Ну, если нечисть смогла покусать или обратить кого-то из свидетелей, группа зачистки от них избавлялась, — начал я.

— Я не о том, — отмахнулась девушка, хотя я заметил, как она вздрогнула от слов про «избавление». — Зачем зачищать следы боя?

— Ну тут есть несколько причин, — задумчиво ответил я. — Во-первых, места схватки с нечистью могут притягивать как саму нечисть, так и всякого рода сектантов и культистов, которые могут считать это своеобразным местом силы. В принципе, так и есть, потому что вместе с кровью, земля впитывает часть эмоций. Злобу, ненависть ко всему живому и прочее. Во-вторых, ордену и Империи не всегда выгодно признавать, что в той или иной земле был замечен упырь, культ или ведьма. Поэтому если свидетелей было мало, им просто сказать, что ничего не было. А упыри просто померещились.

Девушка нахмурилась, но кивнула:

— Логично. Интересный у вас там мир. Да и травничество развито получше нашего. Я только за сегодня почти целый блокнот исписала рецептами, которых не знала. А я потомственная травница.

Я пожал плечами:

— Орден Серых существовал тысячи лет. У нас был целый отдел алхимиков, которые экспериментировали для того, чтобы создавать новые отвары. И огромная библиотека, в которых были трактаты с экспериментами.

При упоминании о библиотеке глаза травницы загорелись огнем:

— Хотела бы я побывать в этой… библиотеке, — пробормотала она.

Я только пожал плечами:

— Вряд ли мы сможем попасть в мой родной мир. А если даже и попадем, дорога в Орден будет мне закрыта. Для них я умер, с почестями похоронен во дворе монастыря, и возможно, высечен в зале Героев. Если я вернусь, меня примут за демона астрала и попросту убьют. Так что придется обживаться в новом мире.

Агафья кивнула:

— И какие там ингредиенты нужны, чтобы создать этот эликсир? — живо уточнила она.

Я перечислил необходимое, девушка кивнула. Я же направился на задний двор, бегло осмотрелся. И направился к небольшому сараю. Потому что память Егора подсказывала, что здесь хранился сельскохозяйственный инвентарь. И память меня не подвела. За дверью и правда стояло несколько лопат, грабли и секатор для обрезания веток. Я взял одну из лопат, взвесил ее в руке, а затем закрыл дверь и направился к деревьям. И под одним из них, высоким и раскидистым, принялся копать яму, в которой нужно было упокоить упыря.

Я выкопал яму, скинул в нее мертвого упыря, и применил для уверенности простенькое плетение для уничтожения мертвой плоти. И останки упыря окутал кокон белого света. Полностью уничтожить мертвую нечисть у меня, конечно, не получилось, но способность сильно обуглила плоть. Я взял лопату и принялся закапывать яму.

— Смотрю, сила потихоньку возвращается? — послышался за спиной голос Агафьи.

— Ага, — односложно ответил я, не отрываясь от своего занятия.

Ответом мне было молчание. Я обернулся. Агафья стояла в нескольких шагах от меня. И вид у травницы был очень растерянный. Я неспешно закончил закапывать гостя, воткнул лопату в землю, и подошел к девушке:

— Идем варить эликсир, — тихо произнес я, и девушка вздрогнула. А затем кивнула, развернулась и быстрым шагом направилась к дому.

* * *

Мы вошли в дом, и только в гостиной я почувствовал, как усталость накатила волной: мышцы ныли, дыхание то и дело сбивалось, а голова гудела.

Агафья не говоря ни слова, направилась к столу. Я снял куртку и опустился в кресло у стены. Руки всё ещё дрожали от перевариваемой от упыря силу, оставляя за собой пустоту и тяжёлое, почти болезненное спокойствие.

Травница же ловко собирала ингредиенты, раскладывая их на столе. Я же просто наблюдал за ее работой.

— Готово, — наконец сказала она и повернулась ко мне. Я кивнул, медленно встал с кресла, и подошел к столу. Разжег горелку под котелком, и принялся поочередно кидать туда ингредиенты. Жидкость забурлила, быстро меняя цвет на густой, молочный. Коснулся плетения «Освящения», и к котлу потянулись нити света, заставив жидкость подсвечиваться. Пару минут мы молчали, и тишину в комнате нарушало лишь шипение горелки. Я дождался, пока в кипящем отваре не заблестят золотые искорки, и снял жидкость с огня. Подождал, пока смесь остынет, и медленно вылил её в широкую миску. Довольно произнес:

— Готово. Идем.

Взял со стола миску и направился к выходу. Травница последовала за мной.

Небо на востоке уже посветлело, и над домами поднимался лёгкий туман.

Я плеснул немного эликсира на траву, где осталась кровь упыря. Зашипело, поднялся легкий, почти прозрачный пар, и запах гнили исчез, будто его и не было.

— Сработало, — послышался за спиной удивленный голос Агафьи.

— Конечно сработало, — довольно ответил я, тщательно поливая следы сражения.

Когда я закончил, во дворе осталась только пожухлая трава. В окне особняка отразился первый луч солнца, золотя травы, крышу и даже старую лопату, воткнутую в землю у свежей могилы. Солнце вставало, и в его свете дом выглядел почти мирно. Будто то, что произошло ночью, было всего лишь дурным сном.