Дорога обратно показалась мне почти бесконечной. Подземелье медленно рушилось вокруг нас, будто старая конструкция десятилетиями ждала наконец решила развалиться. Где-то далеко глухо осыпалась кладка, потом всё ближе начали трещать стены. С потолка летела пыль, забиваясь в нос и царапая горло. Каждый новый толчок разваливающихся катакомб отзывался под ногами лёгкой дрожью, и я всё сильнее прислушивался не к собственному дыханию, а к детям за спиной и думая о том, чтобы никто не отстал.

— Держимся вместе! — приказал я, стараясь говорить спокойно. — Руки не отпускаем!

Сзади послышалось тихое всхлипывание и я резко обернулся. Один из младших мальчишек едва переставлял ноги. Девочка постарше тащила его за руку, сама периодически спотыкаясь об валявшиеся на полу обломки кирпича. Агафья шла рядом, поддерживая ещё одного ребёнка за плечи и время от времени оглядываясь, словно боялась, что кого-то из них просто не увидит в клубах поднявшейся пыли.

И я прекрасно понимал её. В тесном коридоре было уже не разобрать, где кончается одна фигура и начинается другая. Свет фонарей дрожал на стенах, превращая тени в длинные уродливые силуэты. Из-за этого иногда казалось, будто кто-то бежит рядом, почти касаясь нас плечом. Но стоило повернуть голову и морок рассеивался. Там были только пыль и дрожащий свет.

Где-то впереди раздался громкий треск и я замер.

— Стоять! — крикнул я, и дети послушно остановились, прижавшись друг к другу.

А через секунду метрах в двадцати впереди часть потолка обрушилась прямо в коридор.

Сначала посыпались мелкие камни, затем рухнул тяжёлый кусок кирпичной кладки. Удар отдался по подземелью таким грохотом, что один из мальчиков закричал. И Агафья тут же присела перед ним.

— Тихо, тихо, — успокаивающе пробормотала она. — Всё хорошо.

— Мы не выйдем, — всхлипнул мальчик. — Няня говорила…

— Няни больше нет, — резко ответила травница, и тут же смягчила голос. — А мы выйдем. Все. Понял?

Мальчик взглянул на неё огромными испуганными глазами и кивнул.

Я же смотрел на обвал. Проход сузился почти наполовину, но пройти ещё можно.

— По одному, — произнёс я. — Быстро, но не бежим.

Первой пошла Агафья. Она протиснулась между стеной и обломками, потом начала принимать детей с другой стороны. Я оставался последним, подталкивая их вперёд.

Когда через пролом пролезал младший мальчик, сверху снова посыпалась пыль.

Я поднял голову и заметил, что в кладке появилась тонкая змеящаяся трещина.

— Быстрее! — крикнул я, и ребенок послушно рванулся на ту сторону пролома. И тут же дёрнулся назад, словно его кто-то схватил. Мальчик попытался двинуться ещё раз, но только испуганно вскрикнул и обернулся ко мне. Одна пола его куртки зацепилась за торчащий из кладки изогнутый кусок арматуры. Ткань намоталась вокруг ржавого металла и теперь держала крепко, не позволяя протиснуться дальше.

— Я застрял! — сорванным голосом выдохнул он.

Сверху снова посыпалась мелкая крошка, а трещина над нашими головами стала шире.

— Не дёргайся! — приказал я и шагнул к нему.

Но мальчик запаниковал и снова рванулся вперёд.

— Не надо! — крикнула с другой стороны Агафья. — Стой спокойно! Сейчас мы тебя вытащим!

Парнишка замер, тяжело дыша, но я видел, как дрожат его плечи.

— Я не хочу здесь оставаться, — всхлипнул он.

— И не останешься, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Под потолком раздался очередной хруст, который намекал, что времени почти не осталось.

Я протиснулся к мальчику боком, схватил ткань возле места, где она намоталась на железо, и попытался снять её. Но не вышло. Ржавый прут загнулся крючком и вошёл в плотную подкладку почти насквозь.

— Герман! — позвала Агафья.

— Вижу! — ответил я и потянул сильнее. Ткань затрещала, но не порвалась.

Сверху упал первый кирпич, который ударился о кладку в полуметре от нас и раскололся.

Мальчик вскрикнул и зажмурился.

— Смотри на меня, — попросил я. — Сейчас будет неприятно.

Я перехватил ткань обеими руками и резко дёрнул. Послышался треск и куртка разошлась почти до самого пояса, оставив кусок ткани висеть на арматуре.

Мальчик по инерции полетел вперёд, и Агафья успела подхватить его с другой стороны.

— Есть! — торжествующе произнесла она, и в ту же секунду потолок над проходом громко хрустнул.

— Назад! — крикнула травница, но мне отступать было уже некуда.

Я прикрыл голову рукой и рванулся вперёд, протискиваясь через узкий проход вслед за мальчиком.

Что-то тяжёлое ударило по плечу и резкая боль прострелила руку до пальцев, но я не остановился. Сделал ещё шаг. И Агафья схватила меня за рукав и буквально выдернула из пролома.

Мы едва успели отскочить, как позади с оглушительным грохотом рухнула часть кладки, окончательно завалив проход и накрыв нас облаком пыли.

— Все здесь? — прохрипел я, всматриваясь в

Агафья быстро пересчитала детей.

— Все.

Только после этого я позволил себе выдохнуть.

Когда пыль немного осела, на месте коридора осталась сплошная груда кирпича.

— Обратно уже не вернёмся, — пробормотала Агафья.

— И не собирались, — ответил я и травница улыбнулась. Мы снова двинулись вперед.

Подземелье продолжало дрожать. Где-то рядом лопались старые трубы. Из одной стены вырвалась струя бурой жижи, быстро растекаясь по полу. Теперь приходилось идти по щиколотку в ледяной грязной воде, которая скрывала под собой камни и выбоины.

Один ребёнок поскользнулся и я едва успел поймать его за ворот.

— Осторожнее.

— Я не вижу…

— Никто ничего не видит. Просто держись.

Он вцепился в мою руку так крепко, как позволяли ослабевшие пальцы.И это пугало сильнее всего.

Дети почти не жаловались, не плакали и не просили остановиться.Слишком послушно для тех, кому должно быть страшно, словно морок ещё не до конца отпустил их.

Вскоре перед нами оказалась знакомая развилка, и вот тут я впервые по-настоящему испугался. Потому что оба коридора выглядели одинаково.

По дороге сюда я был уверен, что запомнил путь. Теперь же не мог понять, откуда мы пришли.

Я остановился, переглянулся со стоявшей рядом травницей. И заметил, что в её глазах мелькнула тревога.

— Там кто-то есть, — послышался сзади испуганный детский голос и я резко обернулся.

Девочка указала за спину, где в глубине коридора мелькнула серая, высокая фигура.

Сердце неприятно ударило о рёбра и я вскинул фонарь повыше. Но коридор был пуст.

Навья погибла, но в подобных местах всегда оставалось достаточно мёртвого эха, чтобы заставить человека сомневаться.

— Не смотрите назад, — приказал я и дети теснее прижались друг к другу.

— Сюда! — послышалось впереди знакомое карканье и я чуть не рассмеялся от облегчения.

— Смутень!

— А кого ты ещё здесь ожидал услышать⁈ — послышалось из пыльной завесы.

Я почти вслепую направился туда, таща за собой державшихся за руки детей.

— Все за мной!

Позади снова загрохотало. Где-то совсем близко рушилась стена.

— Ещё немного! Давайте! Не останавливаемся! — слышал я подбадривающий голос Агафьи за спиной.

Коридор начал сужаться. Фонарь выхватывал знакомые участки стен, но я всё равно не был уверен, что мы идём правильно. А потом впереди появилась фигура ворона. Смутень сидел на трубе и смотрел в нашу сторону:

— Быстрее! — каркнул он. — Там дальше потолок уже гуляет ходуном!

Мы свернули за угол, и через минуту я с трудом разглядел знакомую табличку прачечной. И при виде ее, в душе расплылась такая теплота и радость, которую я, кажется, ещё никогда не испытывал.

— Правильно идём, — выдохнул я.

Сразу за нами раздался новый треск, послышавшийся на этот раз совсем близко.

— Герман! — крикнула травница.

Я обернулся. По стене рядом с последними детьми пошла широкая трещина.

Дверь с трудом поддалась, скребнув нижним краем по заваленному пылью полу.

Оставленные здесь ребята сбились в дальнем углу, возле старых каменных корыт. Агафья перед уходом усадила их на расстеленные прямо на полу одеяла и оставила воду, но сейчас никто уже не сидел. Дети стояли, прижавшись друг к другу, и настороженно смотрели на дверь, наверняка переживая, по поводу шума в темном, полном ужасов коридоре.

Самая старшая девочка, лет десяти, держала за руку маленького светловолосого мальчика. Второй рукой она прижимала к груди пустую кружку, словно та могла хоть как-то защитить от происходящего. Рядом стоял ещё один мальчишка, босой, в слишком большой для него рубахе. Его губы дрожали, но он упрямо держался, чтобы не заплакать.

— Вы пришли, — выдохнула старшая девочка, едва только Агафья остановилась на пороге. и в этих двух словах оказалось столько облегчения, что я невольно почувствовал неприятный комок где-то в горле.

— Конечно пришли, — ответила травница, быстро вошла внутрь и присела перед детьми. — Все здесь?

Девочка кивнула.

— Никто не уходил.

— Молодцы, — похвалила их травница. — А теперь на выход. И побыстрее.

Только теперь дети заметили остальных. В прачечную один за другим начали вбегать те, кого мы вывели из глубины катакомб. Грязные, серые от пыли, измученные, некоторые едва державшиеся на ногах. Оставленные в прачечной ребята смотрели на них широко раскрытыми глазами.

Один из мальчиков вдруг сорвался с места.

— Мишка! — крикнул он, и я услышал в его голосе радость.

Мальчонка протиснулся между Агафьей и стеной и бросился к мальчишке из нашей группы.

Тот замер, а потом они сцепились руками так крепко, будто боялись снова потерять друг друга.

— Я думал, тебя нет, — всхлипывал первый.

— Я тоже.

После этого словно что-то сломалось.

Дети начали узнавать друг друга. Одна девочка просто подошла к подруге и молча обняла её, уткнувшись лицом в плечо.

Несколько мгновений, прачечная наполнилась тихими всхлипами и сбивчивыми детскими голосами.

Агафья отвернулась, будто проверяя дверь. Но я заметил, как она быстро провела ладонью по глазам. И сделал вид, что ничего не заметил.

— Все нашли своих? — спросил я чуть громче и дети постепенно затихли.

Я быстро пересчитал их. Все были на месте.

— Осталось совсем немного, — начал я. — Поэтому сейчас снова берёмся за руки и идём вместе. Никто не отстаёт. Если устали — говорите сразу. Если страшно — тоже.

Маленький светловолосый мальчик возле стены несмело поднял руку.

— Мне страшно.

Я кивнул.

— Мне тоже.

Паренек удивленно взглянул на меня:

— Правда? Вы же взрослый.

— Взрослым тоже бывает страшно, — ответил я. — И очень часто. Просто мы умеем делать вид, что всё нормально.

Рядом тихо фыркнула Агафья. На лице старшей девочки впервые появилась слабая, едва заметная улыбка. И именно в это мгновение, стены снова дрогнули. С потолка посыпалась пыль. И улыбки мигом исчезли. Дети испуганно прижались друг к другу.

— Выходим, — скомандовал я и ещё раз оглядел прачечную.

Слабый защитный круг, который Агафья нарисовала вокруг оставленных детей, почти погас. Но всё-таки выдержал.

— Смутень! — крикнул я.

— Дальше проход свободен! — мигом ответил ворон и добавил. — Еще.

— Тогда идём, — пробормотал я и открыл дверь шире. Дети один за другим начали выходить из прачечной.

* * *

Ночь была тихой. В окнах далеких от развалин домов кое-где горел свет. Я бегло осмотрелся, и начал вытаскивать детей. Когда последний оказался наверху и из пролома выбралась Агафья, я посмотрел на нашу компанию и вздохнул.

— Сейчас нас запомнит любой прохожий.

Травница утерла выступившую на лбу испарину и взглянула на меня:

— Предлагаешь снова спустить их вниз? — уточнила она.

— Очень смешно, — ответил я — Идем.

Мы отошли чуть в сторону, и я достал из внутреннего кармана два небольших пузырька.

— Ты таскал их с собой всё это время? — удивленно уточнила девушка и я кивнул:

— Полезная привычка.

— Паранойя иногда спасает, — каркнул Смутень. Я только кивнул, вынул пробку и выпил отвар. Знакомое неприятное ощущение прошло по венам. Кожу на лице будто стянуло, а голос стал ниже. Зелье работало. Агафья последовала моему примеру. А через мгновение, черты ее лица начали меняться, делая девушку старше. Волосы потемнели, и через минуту передо мной снова стояла Мария Ивановна.

Агафья посмотрела на меня.

— Очень непривычно, — пробормотала она и я усмехнулся:

— Привыкай. Теперь нам иногда придется становиться другими людьми.

Агафья улыбнулась:

— Пойдём уже, — произнесла она.

Мы вернулись к детям. И я отвел их к телефонной будке, которая стояла на соседней улице:

— Скоро за вами приедут, — обнадежил их я. — Только не уходите, чтобы не потеряться.

Дети послушно закивали. Видимо, уходить в темноту района им не очень хотелось. Я улыбнулся и снял трубку. Набрал короткий номер

— Дежурная часть, — послышался в динамике усталый мужской голос.

— В старом Корабельном районе, возле пересечения Канальной и Третьей линии, найдены пропавшие дети, — произнес я и на том конце воцарилась тишина. Я же продолжил. — Одиннадцать детей. Нужны лекари. Быстро.

— Кто говорит?

Я посмотрел на Агафью, которая стояла рядом с девочкой, поддерживая её за плечи.

— Петр Семенович Соколов, — послушно продиктовал я.

— Оставайтесь на месте!

— Обязательно, — ответил я и положил трубку. Вышел из будки и взглянул на детей и ободряюще произнес:

— Все позади. Скоро за нами приедут…