Мы поговорили с ним ещё несколько минут. За это время, маленький пациент рассказал, как именно появляется «Серый брат», что мальчик чувствует, когда тот рядом, есть ли какие-то слова, которые его прогоняют. Миша отвечал коротко, но достаточно подробно. Когда закончили, Агафья вынула из сумки маленькую баночку с мазью.

— Нанеси тонким слоем на виски перед сном, — она поставила пузырек на тумбочку рядом с кроватью. — И на запястья. Это отгонит дурные сны. Не полностью, конечно, но станет легче.

Миша взял баночку, рассмотрел её.

— Спасибо, — прошептал он. — Это поможет?

— Обязательно, — заверил я. — И еще: если женщина снова придёт, что нужно делать?

— Не слушать её, — ответил мальчик и я улыбнулся:

— Правильно. И никуда с ней не идти. Даже если скажет, что там другие дети. Или будет звать по имени и обещать золотые горы.

Парнишка кивнул:

— Хорошо.

— И обязательно буди маму. — продолжил я.

— Будет сделано, — ответил Миша, и я заметил, как в его глазах разгораются искорки лукавого веселья.

— Вот и хорошо, — ответил я и направился к двери.

— А вы им поможете?

Вопрос застал нас уже у выхода. Я остановился. Обернулся. Миша по-прежнему сидел на кровати, и я заметил в его глазах невысказанную мольбу. Видимо, мальчонка и правда очень переживал за пропавших детей.

— Поможем, — заверила мальчика Агафья. — Обязательно поможем.

Мы попрощались и вышли в коридор, и почти столкнулись с матерью маленького Миши.

— Ну? — уточнила она, и в ее глазах засветилась надежда. — Узнали про отвар?

— Он должен помочь ему спать спокойно хотя бы несколько ночей, — ответил я.

Быстро объяснил матери, что отвар можно продолжать давать вечером, но дозу увеличивать нельзя. А вдобавок оставил небольшой защитный мешочек с полынью и серебряной пылью, представив его обычным травяным оберегом от беспокойного сна.

— Повесьте над кроватью, — сказал я. — И сегодня окно не открывайте.

— Спасибо, — прошептала она и на ее глазах заблестели слезы. — Спасибо вам.

Женщина проводила нас до дверей, мы попрощались и направились к машине.

— Ты слышал, что он говорил про холодную няню? — спросила Агафья, когда мы сели в авто

— Конечно, — ответил я, выезжая на дорогу. — Высокая, худая, длинные белые волосы, чёрные дырки вместо глаз, нет зубов. Это не простой морок. Это какая-то старшая сущность, способная подчинить себе навьи. Их хозяйка.

— И что будем делать? Может Смутень что-то посоветует?

— Смутень насоветует, — усмехнулся я и взглянул на сидевшего на заднем сиденье фамильяра.

— А ты что думаешь? — уточнила травница.

— Что навьи лишь приводят ей детей. Или помогают приводить. Но обычно они не объединяются надолго.

— А еще эта нечисть собирается возле мест массовой гибели, — подал голос ворон. — Следуют за сильной сущностью.

— Как это? — не поняла девушка.

— Навьи это духи, которые питаются страхом и жизненной силой, — пояснил ворон. — Поодиночке они достаточно слабые. Мелкая нежить, которая пугает детей и ворует их сны. Когда их много, они начинают собираться вокруг одной сильной сущности, которая становится их источником и командиром. Это примерно похоже на то, как волки сбиваются в стаю возле вожака, нет, скорее, как пчёлы вокруг матки.

— И она использует их для охоты? — догадалась Агафья и ворон кивнул:

— Да. Они её руки, глаза и уши. Её сеть. Она засылает их в город, навьи ищут детей, пугают их, заманивают в дом. А сама она при этом питается их страхом и болью. Чем больше детей она собрала, тем сильнее становится. И тем больше детей ей нужно. Получается, что это замкнутый круг.

— Выходят, они ее кормят? — уточнила травница.

— Не совсем. Скорее, используют как батарейки для зарядки, — пояснил ворон. — А когда заряд энерги кончится. они ее выбросят. Дети боятся сильнее взрослых. Чище. Дольше. Их проще запутать, проще заставить поверить в чудо, а потом напугать.

— А что при этом становится с детьми?

— Угасают, пока не станут пустыми внутри, — спокойно пояснил фамильяр и Агафья сжала кулаки:

— Мы не можем этого позволить.

— Согласен, — произнес я и травница взглянула на меня:

— Если это действительно так, то нам нужен хороший план. Мы не можем прийти туда и ждать, что как-нибудь всё обойдётся. Нас сожрут у входа.

— И снова согласен, — кивнул я. — Мы знаем, что дом, о котором говорил Миша — тот же самый, где мы уже побывали. А эта «холодная няня», скорее всего, та самая сила, что сидит в печи. Та, что звала меня к себе.

— Тогда всё ещё хуже, чем я думала.

— Всегда есть куда хуже, — вздохнул я. — Но это сейчас хотя бы мы знаем, с чем имеем дело.

— Пока нет, — снова каркнул с заднего сиденья Смутень и я покосился на него:

— Ты о чем?

— О том, что ты понятия не имеешь, что за сущность зародилась на этом месте, — пояснил ворон. — И было бы неплохо сперва узнать, что такое подчинило навьев.

Я кивнул. Смутень был прав:

— Значит, наш маршрут меняется, — произнес я.

— В библиотеку? — робко уточнила Агафья, и я услышал в ее голосе надежду.

— В библиотеку, — согласился я.

— Наконец-то разумное решение, — каркнул с заднего сиденья Смутень.

Агафья, до этого сидевшая напряжённо, немного расслабилась. По крайней мере, теперь у нас появилась понятная задача. Не лезть вслепую в старый дом и не проверять на себе, насколько сильным стал морок, а сперва попытаться понять, с чем вообще предстоит иметь дело. В нашем положении это уже было неплохо.

* * *

До центральной библиотеки мы добрались за полчаса. За это время город успел окончательно проснуться. Припарковался напротив здания и повернулся к сидевшей рядом девушке:

— Ну что? Идем?

Агафья молча кивнула и мы вышли из авто. Поднялись по ступеням и вошли в здание.

За стойкой сидела пожилая женщина в круглых очках. И едва мы вошли в зал, она подняла на нас взгляд:

— Что ищете? — строго спросила она.

— Старые планы Корабельного района, — ответил я. — Примерно за последние сто лет. Особенно всё, что связано с застройкой вокруг старого канала.

Библиотекарь нахмурилась.

— Очень расплывчато, юноша, — строго произнесла она. — Что конкретно? Краеведение? История?

— Всего понемногу, — уклончиво ответил я.

— Документы, — потребовала привратница.

Я подошел к стражнице и положил перед ней на стойку водительские права. Рядом легла пластиковая карточка Агафьи. Женщина пристально сверила нас с фотокарточками, кивнула и открыла лежавший перед ней толстый журнал:

— Газеты разбиты на подшивки по годам, — произнесла она, записывая данные. — Это там. Старые карты там же.

Она указала в сторону одного из стеллажей:

— Спасибо, — растерянно ответил я.

Привратница вернула нам документы и махнула рукой, враз потеряв к нам всякий интерес. И мы направились в указанную сторону.

Стеллажи с газетными подшивками занимали почти всю дальнюю часть зала. На корешках тиснёными золотыми цифрами были выбиты годы, и уже через несколько минут я понял, что слова библиотекарши про «разбиты по годам» были издевательством над человеком, который не знает, что именно ищет.

— И с чего начинаем? — шёпотом спросила Агафья.

— Постараемся сперва выяснить, как выглядел район раньше. Поищем карты.

В конце стеллажей обнаружился небольшой стол с каталогом. Не электронным, а самым настоящим карточным: десятки узких ящиков с пожелтевшими от времени картонками. Я выдвинул один, пробежался пальцами по разделителям. Агафья тем временем устроилась напротив и начала просматривать старые путеводители.

Первый результат обнаружился спустя полчаса.

— Егор, — позвала меня Агафья. Я обернулся. Девушка сидела за столом, рассматривая какой-то старый справочник. Подошел к травнице.

— Что-то нашла?

Она просто кивнула и ткнула на страницу раскрытой перед ней книги. Там была напечатана старая карта Корабельного района. Не слишком подробная, но с обозначениями крупных учреждений. На месте квартала, где сейчас стоял заброшенный дом с печью, была изображена большая прямоугольная постройка с внутренним двором.

— Городской приют Святой Марии, — прочитал я, и довольно кивнул. — Отлично. Осталось найти, когда он исчез. И при каких обстоятельствах.

Девушка кивнула и мы продолжили поиски с удвоенной силой.

Искомое нашлось спустя еще полчаса, в путеводителе пятидесятых годов:

— Выходит, приют там и двадцати лет не простоял, — пробормотал я, сверяя даты. — Временной промежуток у нас есть. Осталось выяснить обстоятельства.

С этими словами, я кивнул на толстые подшивки газет и добавил:

— Даже снос приюта должен был попасть в новости.

С этими словами я направился к подшивкам, услышав, как за моей спиной скрипнул отодвигаемый стул. И вскоре, мы уже проверяли прессу.

Агафья оказалась быстрее меня и в этот раз:

— Нашла, — едва слышно пробормотала она. Я повернулся к ней. И девушка указала на первую полосу.

«Ночной пожар в приюте Святой Марии».

— Ожидаемо, — буркнул я, открывая газету на нужной странице.

Судя по статье, пожар произошёл глубокой ночью в начале зимы. Огонь начался в подвале здания и за считаные минуты перекинулся на внутренние перекрытия. К моменту прибытия пожарной команды часть второго этажа уже была объята пламенем.

— Пожар унес жизни около трех десятков воспитанников, — пробормотал я. — Две воспитательницы погибли, одна служащая пропала без вести. Имен репортер не назвал. Официальной причиной предварительно называли неисправность печи.

Лицо девушки изменилось.

— Дети… — едва слышно пробормотала она.

Я кивнул:

— Вот и место массовой смерти.

Агафья посмотрела на меня:

— Выходит, кто-то из воспитанников…

Я покачал головой:

— Скорее всего из работников, кто погиб, спасая детей. У призрака остались неоконченные дела, и он задержался на этом свете, продолжая то, что умел при жизни. Только вот астрал исказил его помыслы.

Я взглянул на девушку и продолжил:

— Найти бы что-нибудь, связанное со слухами про это место…

— Это можно, — согласилась Агафья. — Только искать нужно будет в других газетах.

Я удивленно взглянул на нее и вместо ответа она кивнула в сторону подборки цветастых журналов:

— Там в основном бред всякий пишут, — смущенно добавила она. — Но если уж искать слухи, то именно там.

Я подошел к столу и прочел название:

— «Мистическая Империя», — оценил я. — Красиво звучит.

Правда, вскоре я понял, что травница была права. И за красивым названием скрывалась масса вымысла про подземных жителей, людоящеров, которые правят миром, инопланетян, и многое другое. И спустя полчаса я понял, что мой мозг просто не выдержит потоки этой информации. Откинулся на спинку кресла и принялся массировать виски:

— И кто-то в это верит, — пробормотал я.

Агафья оторвалась от чтения и взглянула на меня:

— Ты не поверишь, как много людей, — с улыбкой произнесла она.

Я только покачал головой:

— Ну и мракобесие. Ладно, упростим задачу.

— Это как? — удивленно уточнила травница.

— Скорее всего, новость про бесовщину на месте приюта опубликовали бы в памятную дату, — ответил я, перебирая журналы. — Например, на десятилетие. Или двадцати… Ага, вот.

Я вытащил из стопки нужный журнал, на обложке которого было написано:

«Белая женщина-воспитатель терроризирует приюты Корабельного района»

Открыл журнал на нужной странице и принялся читать.

— Вот! Некоторые воспитанники утверждали, что видели во внутреннем дворе женщину в сером платье. По словам одной из служащих приюта, неизвестная женщина несколько раз появлялась у ограды и разговаривала с детьми. Воспитанники называли её «доброй няней», хотя ни к числу служащих, ни к благотворителям она не относилась'.

— Добрая няня, — со вздохом, пробормотала Агафья. — Выходит, наша белая женщина все-таки бывший воспитатель.

Я только кивнул, продолжая читать. Самое интересное нашлось в самом конце статьи:

— В ночь пожара некоторые выжившие рассказывали о голосах из подвального помещения, однако комиссия признала эти показания следствием потрясения, — пробормотал я.

— Подвал, — тихо каркнул появившийся на соседнем стуле Смутень и я машинально приложил палец к губам. Ворон возмущённо посмотрел на меня, но голос снизил:

— Ваша «няня» могла быть на месте приюта задолго до пожара…