Мы вышли из лавки и направились к машине:

— Ты серьезно решил ехать туда сегодня? — уточнила травница, когда я открыл дверь машины.

Я обернулся и взглянул на нее. Бледность уже сошла с лица травницы, а во взгляде появилась та самая упрямая решимость, спорить с которой обычно было бесполезно.

— Ты сам вчера говорил, что без защиты от морока лезть туда это дорога в один конец, — пояснила она. — Или за один день что-то изменилось?

Я сел за руль и дождался, пока травница займет место в салоне:

— С каждым днем все только хуже, — пробормотал я. — Эта тварь не просто сидит в старом доме. Она начала выбирать детей. И теперь является к ним во снах.

Травница вздохнула:

— Мы уже однажды едва оттуда выбрались, — продолжила она уже более спокойно. — Ты потерял сознание, а я чуть сама в печь не полезла за голосом брата. А сейчас предлагаешь повторить всё то же самое только потому, что испугался за мальчика?

— Она права, — неожиданно поддержал травницу Смутень и я посмотрел на него.

— Что? — удивился тот. — Я просто хочу сохранить твою жизнь. Это входит в обязанности духа-хранителя.

Агафья едва заметно улыбнулась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— Герман, мальчику нужно помочь. Но если мы сами там останемся, ему от этого легче не станет.

Я тяжело выдохнул и посмотрел на тротуар, по которому несколько минут назад ушли женщина с сыном.

— Хорошо, — наконец произнёс я. — Сегодня в дом не полезем.

Я немного помолчал, а затем произнес:

— Эх, если бы знать адрес того парня.

— Я знаю, — послышался голос Смутеня.

Я удивленно взглянул на него, и тот пояснил:

— Да, я за ней проследил. Но как видишь, это пригодилось. Васильевская слобода, Пятая линия. Здесь недалеко.

Я кивнул и завел двигатель. И авто выехало на дорогу.

* * *

К особняку мы прибыли уже когда солнце скрылось за горизонтом. Я припарковался у гаража, проверил плетения, и на этот раз защитные плетения встретили меня привычным ровным откликом. Никто их не трогал, чужой Силы поблизости не чувствовалось.

— Я проверю сад, — каркнул материализовавшийся на крыше машины Смутень и я кивнул:

— Давай.

Он взмахнул крыльями и исчез в темноте.

Мы же поднялись по ступеням крыльца и вошли в гостиную. Агафья сразу же направилась на второй этаж, я же сел в кресло у камина.

Смутень вернулся минут через десять.

— Чисто, — каркнул он.

— Следов нет?

— Вообще ничего. К этому дому никто не подходил.

Я только кивнул, задумчиво глядя на темный портал камина. А затем встал с кресла и направился на второй этаж. Вошел в свою комнату, разделся и рухнул в кровать. Но сон не шел. Стоило закрыть глаза, как разум начинал рисовать вилы того старого дома, а в ушах послышались детские голоса. Но постепенно, усталость взяла свое и я провалился в темное забытье.

Проснулся же я до будильника. Немного полежал, собираясь с мыслями, потом сел на кровати и потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Быстро привёл себя в порядок и спустился на кухню, где застал Агафью. Травница сидела за столом, перед ней стояла чашка цикория, но к еде она почти не притронулась. На краю стола лежал раскрытый блокнот с адресом вчерашней посетительницы.

— Доброе утро, — сказал я и сел напротив.

— Доброе, — ответила девушка и подвинула ко мне тарелку с яичницей и хлебом.

— Давно проснулась? — уточнил я, принимаясь за завтрак.

— Минут сорок назад, — был мне ответ. — Ты уже придумал, что мы наплетем матери ребенка?

Я пожал плечами:

— Скажем, что отвар экспериментальный, и мы хотим собрать отзывы. Ну, чтобы убедиться, что отвар помогает, и не вызывает побочных действий. А дальше будем импровизировать.

Девушка кивнула:

— Звучит как план.

Мы быстро позавтракали и собрались в дорогу.

Мы быстро позавтракали и начали собираться в дорогу. Агафья убрала со стола, я поднялся наверх за курткой и заодно прихватил небольшой кожаный футляр с несколькими амулетами. На случай, если разговор с матерью Миши внезапно перестанет быть обычным разговором.

Когда я спустился, травница уже ждала в прихожей.

— Ты взял с собой что-нибудь защитное? — спросила она, как только мы вышли из дома.

Я кивнул:

— На всякий случай. Хотя надеюсь, что сегодня всё это нам не пригодится. Не хотелось бы пугать мать мальчонки раньше времени.

— А если след всё-таки есть?

— Тогда сначала убедимся, что он действительно навий. А потом будем решать, как быть.

Агафья молча кивнула. Мы спустились с крыльца и направились к машине.

Утро выдалось пасмурным, но сухим. Я привычно проверил защитный контур поместья перед выездом и только потом сел за руль.

Смутень появился уже после того, как двигатель завёлся. Ворон материализовался на заднем сиденье, встряхнул перьями и деловито сообщил:

— Я покажу дорогу, — каркнул он.

Я усмехнулся и вывел машину за ворота. Город постепенно просыпался. На остановках собирались люди, у небольших лавок поднимали ставни, а по мостовой сновали курьеры.

— Если это действительно навьи, почему они не забрали его сразу?

Голос девушки вырвал меня из раздумий. Я перестроился в соседний ряд, пропуская грузовик.

— Может, не смогли, — ответил я после паузы. — Морок работает лучше, когда человек сам хочет поверить. Мальчик из приюта ждал мать. Для него её возвращение было мечтой. А этот Миша боится женщины, которая к нему приходит.

— То есть он сопротивляется? — предположила девушка и я кивнул:

— Скорее всего.

— И что будем делать, если увидим след?

— Сначала осмотрим дом. Потом поговорю с Мишей. Если навь уже зацепилась за него, постараюсь понять, через что именно.

Чем дальше мы удалялись от центра, тем заметнее менялся город. Дома становились ниже, трамвайные пути остались позади, а плотная застройка постепенно распалась на отдельные кварталы. Появились небольшие мастерские, деревянные дома с палисадниками, продуктовые лавки, окружённые ящиками с овощами. Возле дороги стояли женщины с корзинами. Через некоторое время асфальт сменился старой брусчаткой и машину начало слегка потряхивать.

— Здесь направо, — сообщил Смутень и я послушно свернул.

Васильевская слобода оказалась старым рабочим районом, который город уже давно пытался поглотить, но пока так и не сумел окончательно переварить. Новые кирпичные дома здесь соседствовали с деревянными постройками, между которыми тянулись узкие улицы. В некоторых дворах стояли старые колодцы, под окнами росли яблони, а над заборами сушилось бельё.

— Вон тот, — каркнул ворон и указал клювом в сторону небольшого дома в конце улицы.

Я проехал ещё несколько десятков метров и припарковался возле обочины.

Как оказалось, вчерашняя посетительница жила на самой окраине слободы, в небольшом очень старом, но ухоженном доме. Нижние брёвна уже потемнели от времени, зато ставни явно недавно красили. На окнах висели светлые занавески, а на крыльце стояли два глиняных горшка с розовой мальвой.

У калитки стоял маленький велосипед с одним слегка погнутым крылом.

Я заглушил двигатель, но выходить не торопился. Агафья тоже молчала.

— Видишь что-нибудь? — наконец спросила она.

Я прикрыл глаза и осторожно потянулся к Силе.

Дом отозвался почти сразу. Я почувствовал тепло человеческого жилья и реакцию слабого защитный амулета возле входа. Но под этим теплым фоном я ощущал что-то еще. Очень слабое и холодное. Настолько тонкое, что я не был уверен, чувствую его, или мне просто кажется.

— Пока не знаю, — ответил я и Агафья сразу стала серьёзнее.

Смутень исчез с заднего сиденья, а через секунду увидел его уже на крыше дома напротив.

«Я осмотрюсь», — послышался его голос.

«Только незаметно».

«У меня фамилия Незаметнов, если ты не знал», — был мне ответ.

Я вздохнул, открыл дверь.

— Идём.

Мы вышли из машины и направились к калитке. И чем ближе подходили к дому, тем сильнее мне не нравилось ощущение лёгкого холода где-то на границе восприятия. Вроде бы ничего необычного: только я уже слишком хорошо знал, насколько обманчивыми бывают такие вещи.

Я постучал в дверь, и девушка открыла почти мгновенно, будто поджидала нас, или находилась неподалёку. На хозяйке было простое домашнее серое платье с тёмным пояском, волосы собраны сзади в тугой хвост. Я заметил, что под глазами залегли заметные синие круги, как бывает у человека, который плохо спал уже несколько ночей. Женщину слегка качнуло и она крепко вцепилась в дверную ручку.

Агафья приветливо улыбнулась.

— Доброе утро. Мы травники, из лавки, помните нас?

Женщина кивнула и моя спутница продолжила:

— Мы хотели бы проверить, как подействовал наш отвар. Никаких проблем не возникло?

— Нормально вроде всё было, — женщина внимательно вгляделась в нас, похоже, узнавала. Меня насторожило, что в её голосе послышалась тревога, которую она даже не попыталась скрыть. — Спал Миша лучше, это правда. Вчера вечером как выпил отвар, так и уснул почти сразу. Не кричал в этот раз, не дёргался до полуночи. Я уж сначала подумала, что пронесло.

Она немного замялась, поправила выбившуюся прядь волос и стряхнула с платья невидимую для меня пылинку:

— Но, знаете, сегодня утром он проснулся, и снова заговорил о той женщине. Только вот кажется, что теперь всё стало ещё хуже.

— В каком смысле хуже? — уточнил я. — Что конкретно он говорил?

— Он сказал, что та дама приходила этой ночью, что вроде как стояла у его кровати и смотрела не моргая прямо на него. И что она улыбалась. — Женщина потерла ладонями лицо, мне показалось, что у неё слегка дрожат пальцы. — Я теперь совсем не знаю, что делать. Я-то надеялась, что ваш отвар поможет, думала, что это просто нервы.

— Наш отвар успокаивает, помогает от бессонницы и от тревожности, — осторожно начала Агафья. — Но если реальная причина не в нервах, а в чём-то другом, то отвар может только смягчить симптомы. Искать нужно причину и постараться убрать её.

Женщина чуть пошатнулась и схватилась за косяк, побледнев ещё больше.

— Вы о чём? Что там ещё за причина такая может быть?

— Вот именно это и необходимо выяснить, — начал я, я стараясь говорить максимально спокойным голосом. — Мы хотели бы попросить вашего разрешения на разговор с Мишей, — Только наедине. Если вы, конечно, не против. Дело в том, что иногда дети рассказывают взрослым то, что не говорят своим родителям. Не потому что не любят их, а только потому что боятся расстроить.

Женщина медлила с ответом, и чуть заметно кивнула головой.

— Ладно. Только пожалуйста, постарайтесь не пугать его. Он и так сильно встревожен.

— Мы очень постараемся, — пообещал я.

Женщина посторонилась, пропуская нас в дом. Провела нас по небольшому коридору в маленькую уютную комнату со светлыми обоями в синий горошек. С подоконника на нас сурово смотрел старый плюшевый медведь с оторванным ухом. Мальчик сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку, куда-то в угол.Но едва мы вошли в комнату, он быстро поднял голову. Мне показалось, что в его глазах мелькнул тот же затравленный взгляд как у загнанного в угол зверька. Женщина вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— Привет! — произнес я и сел на стул напротив мальчика так, чтобы не нависать над ним. — Помнишь меня? Ты был с мамой в нашей лавке с травами.

Парнишка весь как-то сжался и нервно кивнул, не говоря ни слова, с опаской поглядывая на меня.

— А это Агафья, — продолжил я. — Мы с ней работаем. Она очень хорошо умеет готовит отвар, что ты пил вчера перед сном. Он ведь тебе ведь помог?

В ответ Миша неопределённо пожал плечами.

— Мы хотели поговорить с тобой о том, что ты видишь по ночам, — продолжил я. — Но только если ты сам не против. Мы можем этого не делать, если тебе страшно.

Мальчик немного помолчал, глядя на меня так, будто раздумывал над ответом. Потом тихо спросил:

— Вы верите, что я не вру?

— Конечно, верю, — ответил я ни секунды не колеблясь. — Каждому твоему слову.

— Взрослые обычно детям никогда не верят, — устало вздохнул парнишка. — Мама говорит, что это просто плохие сны. А папы у нас нет. Бабушка говорит, что я всё выдумываю, что мне уже пора перестать бояться темноты. Но я точно знаю, что такое не может быть во сне! Сны, они же совсем другие, а тут всё было по-настоящему!

— Расскажи, пожалуйста, что ты по ночам видишь? — мягко спросила Агафья. — Только по порядку, с самого начала.

Мальчик опустил глаза и снова поёжился.

— Этот всегда приходит по ночам, — заговорил он наконец с нами. — Через несколько минут после того, как мама выключает свет и закрывает дверь. Сначала я слышу, как очень тихо скрипит окно. Так, знаете, будто кто-то трёт пальцем по стеклу. А потом через несколько минут он сам появляется в комнате.

— Как выглядит тот, кто приходит? — уточнил я. — Он не говорил, как его зовут?

— Серый брат, — прошептал мальчик. — Он дымчатый, как туман, только чуть гуще. У него нет лица, ну вернее, оно наверное есть, но я его не могу разглядеть. Как будто оно всё время меняется. И голос у него тоже глухой и бесцветный, не как у людей.

— Что же он тебе говорит? — спросила Агафья тихо.

— Он зовёт меня с собой играть, — Миша нервно сглотнул. — Куда-то под землю. Говорит, что там есть другие дети, они всё время играют, и мне там будет хорошо. А ещё, что там никогда не бывает страшно. Что там всегда тепло.

— Под землю? — переспросил я, надеясь, что мне послышалось. — Что он имеет в виду?

— Там такая… — парень на секунду замялся, а потом продолжил. — Как будто там дырка как в печи, и вниз из неё идёт длинная тёмная лестница. И оттуда иногда пахнет мокрой землёй.

Мы с Агафьей быстро переглянулись. Миша рассказывал примерно о том же запахе, что был в заброшенном доме у канала.

— Постарайся вспомнить, этот мальчик случайно не говорил, как его зовут? — спросил я. — Откуда он вообще взялся?

Парнишка замотал головой:

— Он не называл своего имени, хотя я спрашивал пару раз. Он только смеется в ответ, тихо так, противно. И отвечает: «Ты сам всё скоро узнаешь».

— А другие дети, о которых он тебе рассказывал, ты их видел?

Мальчик кивнул, и в его глазах промелькнул такой ужас, что мне захотелось обнять его и увести отсюда подальше.

— Позавчера я даже пошёл за ним, — голос его явственно задрожал. — Мы шли не по дороге, как-то по другому, шли не очень долго. Он привёл меня в большой дом, там было очень темно и почему-то холодно, прямо как у нас в погребе зимой. И там я увидел детей в коридоре. Они рядком стояли вдоль стены и смотрели на меня совершенно пустыми глазами. Такими, вот, знаете, как перламутровые пуговицы на мамином халате. Эти дети хотели оттуда уйти, я это понял, они даже тянули руки к дверям. Вот только не могли этого сделать.

— Почему? — спросила в свою очередь Агафья.

Парень поднял на нее взгляд:

— Потому что им не разрешала Холодная няня, — просто ответил он.

— Холодная няня? — нахмурившись, переспросила девушка.

— Да. — Миша обхватил себя руками, будто ему от этого рассказа стало холодно. — Высокая такая женщина, очень худая, головой достаёт почти до потолка. У неё очень длинные волосы, белые-белые, как снег, такие длинные, что волочатся за ней по полу. Она почти всё время стоит рядом с детьми и внимательно следит за ними. Гладит их по головам, говорит, что они должны оставаться, потому что теперь они её дети, и она их очень любит. Говорит, что никогда их не отпустит.

— А она тебя видела? — уточнил я, стараясь говорить спокойно.

— Да, — грустно сказал Миша. — Она повернулась и посмотрела на меня. Мне показалось, что у неё нет глаз, вместо них только две чёрные-пречёрные дырки. Увидела меня и улыбнулась. Только во рту у неё зубов тоже нет, только белые дёсны. Мне она сказала: «Ты должен ко мне прийти. Ты станешь моим любимчиком». Но я испугался, сразу развернулся и убежал. А она засмеялась мне вслед. И крикнула: «Ты всё равно вернёшься».

Я нахмурился. Это уже точно не было простым навьим мороком. Это была какая-то старшая сила, что подчиняла себе других и собирала их вокруг себя, как собирают игрушки. Нежить, которая стала там хозяйкой.

— Миша, ты помнишь, где находится этот дом? — уточнил я. — Сможешь подробно его описать?

Мальчик кивнул.

— Он стоит у канала, там, где вода тёмная. Там ещё через дорогу от него тополь старый, весь кривой стоит.

Он поднял на меня большие испуганные глаза и уточнил:

— Вы хотите пойти туда?

— Да, — твёрдо ответил я. — Мы постараемся помочь всем тем детям, что ты там видел и вытащить их оттуда.

Мальчик чуть помедлил, потом серьёзно сказал:

— Я могу показать вам это здание издалека, но внутрь заходить не буду. Это очень плохое место. Там не хочется быть даже днём.

Я покачал головой:

— Кажется, мы знаем, где этот дом. Давай я тебе подробно опишу то место, а ты скажешь, там это или нет. А сходим мы туда сами.

Миша пристально посмотрел на меня, потом медленно кивнул.

— Хорошо. Спасибо вам.