Склочная женщина словно сняла проклятье отсутствия посетителей, и после нее в наше заведение потянулись люди. И едва дверь за строгой дамой закрылась, в лавку вошла молодая женщина:

— У вас есть успокаивающий сбор? — устало произнесла она.

— Для вас? — уточнил я, но посетительница покачала головой:

— Для детей. А то они, как оголтелые, спать не хотят, только бегают да кричат. Беспокойные они у меня. Лекарь так говорит.

Агафья быстро подобрала нужный отвар, и посетительница молча расплатилась и покинула помещение. И в лавку начали заходить одиночные покупатели.

После полудня на пороге появился коренастый, широкоплечий мастеровой в пропахшей маслом куртке, с застывшим на лице выражением усталости и сосредоточенности, какое бывает у людей, которые привыкли много работать руками. Он сразу подошёл к стойке, снял кепку и положил её на витрину.

— Вы же тут травники? — склонив голову к плечу, уточнил он. — Ну, я имею в виду, понимаете чего в ремесле? Или просто баночки продаете, как остальные. А знаний в головах нет.

— Мы немного понимаем в своем ремесле, — подтвердила Агафья. — Чем можем помочь?

— У меня Славян, сын мой, значится, — начал излагать мужчина. — Сверзился с лестницы позавчерась. На стройке болтался со мной, помогал иногда. Да вот не усмотрел я. Так-то целый весь почти, но синяк на всю руку, от плеча до самого локтя. Лекарю показал, перелома нет. Мать его изгваздала мазью аптечной всего, но зря, только постель перепачкал. Боль не проходит, отек сильный. Дайте, ребятки, что-то сильное. Что реально работает, а не на время боль притупляет.

Он умоляюще посмотрел на нас, словно только мы могли решить его проблему. В голосе посетителя слышалось искреннее беспокойство, которое он даже не скрывал.

— Мы можем сделать эффективную мазь от ушибов специально для вашего случая, — сказал я. — Готовой прямо сейчас нет, но могу её сварить за полчаса.

— А поможет? — с надеждой уточнил мужчина.

— Должна, — заверил его я.

— Полчаса? — переспросил он и кивнул. — Ну что, недолго, можно и подождать ради такого дела. Постарайтесь ребятки, мне только бы сыну помочь, а то измаялся весь.

— Хорошо. Тогда пройдите, пожалуйста, присядьте, — я указал на стул у стены. — Скоро вернусь. Агафья вас отваром напоит, если хотите.

С этими словами я направился в лабораторию.

— Хотите отвара с мятой? — послышался за спиной голос травницы, которая обращалась, скорее всего, к посетителю.

Я закрыл за собой дверь и подошел к шкафчику. Распахнул дверцы и вынул необходимые ингредиенты. Разложил их на столе и принялся за работу: растолок нужный корень в ступке до состояния мелкой пыли, добавил арнику, залил кипятком и оставил настаиваться, а когда отвар поменял цвет, процедил настой через марлю и добавил его в растопленный на водяной бане прополис и мёд, тщательно перемешивая деревянной лопаткой.

Через двадцать минут мазь была готова. Я перелил ее в баночку и вышел из помещения. Мастеровой сидел у стойки, сжимая в руках стакан с отваром, который, судя по всему, так и не допил. И едва я вышел, он поднял голову и посмотрел на меня.

— Готово, — кивнул я и поставил баночку на стойку. — Наносите два раза в день, тонким слоем на ушибленное место. Можно в виде компресса. Держать не менее часа, остатки смыть тёплой водой. И не давайте сыну эту руку напрягать хотя бы неделю.

Мастеровой взял баночку, покрутил в огромных ладонях, пристально рассматривая.

— Забавный цвет. — сказал он и взглянул на меня. — Чтобы быстрее прошло, нужно мазать чаще?

Я покачал головой:

— Если боль не утихнет через пару дней, приходите, сделаем другую, более сильную. Но судя по вашему описанию, должна помочь и эта. Ну и к лекарю на всякий случай еще раз обратитесь.

Мужчина кивнул и вынул из кармана кошелек:

— Сколько с меня? — уточнил он.

Агафья взглянула на меня, потом на состав и произнесла цену, которую мы заранее обговорили. Мастеровой кивнул, отсчитал монеты и положил их на стойку.

— Хорошо, — сказал он, убирая баночку во внутренний карман куртки. — Через пару дней ждите. Даже если поможет, все равно приду, расскажу что и как.

— Спасибо, — ответил я. — Желаю скорейшего выздоровления вашему сыну.

Он забрал мазь, надел кепку, кивнул нам и вышел.

Когда солнце начало клониться к закату, я предложил перерыв.

— Давай сделаем бодрящий отвар, — предложил я. — Думаю, мы его заслужили.

Агафья склонила голову и лукаво покосилась на меня:

— А давай, — произнесла она после паузы и вышла из-за стойки. Подошла к двери и повернула табличку на «Закрыто». Я же ушел в подсобное помещение, где поставил чайник. И пока закипала вода, засыпал в заварник лимонника и несколько ломтиков имбиря. Залил отвар кипятком и, немного подумав, добавил чуточку меда и корицы. По помещению поплыл аромат смешанных с чаем трав.

— Пахнет просто потрясающе, — послышался за спиной голос девушки, и я обернулся. Агафья стояла в дверях, с интересом глядя на меня.

Я кивнул, разлил настоявшийся отвар по чашками и поставил их на стол:

— Полагаю, на вкус тоже получилось хорошо.

Девушка кивнула. Подошла к столу, взяла чашку и сделала глоток. Прищурилась:

— Интересное сочетание, — произнесла она. — И действительно бодрит. Правда, имбиря чуть больше, чем нужно.

Я кивнул, пытаясь изобразить нерадивого ученика:

— Учту на будущее.

Она улыбнулась и направилась обратно в торговый зал. Я последовал за ней.

Мы устроились прямо за стойкой, откуда была хорошо видна улица. Агафья сделала ещё один глоток, поставила чашку перед собой и с долгим вздохом откинулась на спинку стула, прикрыв глаза.

— Всё-таки я не думала, что первый день будет таким… интересным, — повернувшись ко мне, произнесла она. Я ничего не ответил. Взглянул на полки, где за день действительно появилось несколько пустых мест.

— И? Как ощущения?

— Чувствую себя немного странно, — призналась травница после паузы.

Я удивленно поднял бровь, и девушка пояснила:

— Раньше, я просто делала отвары под заказ. А теперь я стояла за прилавком, объясняла что-то посетителям… Это всё настоящее, что ли…

— Так и есть, — согласился я.

— И мне это… нравится, — закончила девушка. — Я даже не предполагала, что это настолько интересно.

Несколько минут мы молчали. Я чувствовал, как усталость постепенно отступает, сменяясь чувством удовлетворения.

— Знаешь, — произнес я после паузы. — для первого дня всё прошло очень неплохо.

Девушка только кивнула и сделала глоток отвара.

Минут через пятнадцать мы снова перевернули табличку на двери и вернулись к работе.

До закрытия в лавку заглянуло ещё несколько человек: пожилой мужчина долго выбирал укрепляющий сбор, девушка купила средство от головной боли, а уже почти под конец дня пришла женщина за бальзамом для суставов.

Никакого наплыва покупателей не случилось, но и пустовать лавке не пришлось.

Агафья постепенно освоилась за стойкой. И к вечеру она уже разговаривала с посетителями куда спокойнее, без волнения, что был у нее утром. Я же поймал себя на том, что всё чаще посматриваю на часы не из желания поскорее закончить день, а скорее из любопытства — сколько ещё людей успеет зайти до закрытия.

Когда стрелка приблизилась к шести, я устало потянулся. Повернулся к девушке и произнес:

— Думаю, на сегодня хватит

Травница кивнула, подошла к двери и перевернула табличку на «Закрыто». Несколько секунд молча стояла перед ней, будто не веря, что первый рабочий день действительно закончился.

— Странное чувство, — тихо произнесла она после паузы. — Утром казалось, что этот день никогда не закончится. А сейчас есть такое ощущение, что он прошёл слишком быстро.

Я только улыбнулся. Мы, не торопясь, привели помещение в порядок. Агафья пересчитала оставшийся товар, я закрыл журнал продаж и убрал деньги в кассу. Потом прошёлся по лаборатории, проверил плиту, вытяжку и защитные плетения. Выключил свет, и мы вышли из лавки.

— Знаешь, — сказала она, когда мы шли к машине, — я первый раз за долгое время чувствую, что мы на правильном пути. Что всё это было не зря.

— Я тоже, — ответил я. — И завтра наверняка будет лучше.

* * *

Следующие несколько дней прошли спокойно. Клиентов было немного, и те, кто заходил, возвращались. Слухи о нашей продукции сработали, как мы и рассчитывали. Одной из первых вернулась та сварливая соседка, которая в первый день допрашивала нас.

— Сбор для сна неплохой, ребятишки. — вместо приветствия произнесла она и положила на стойку пустую банку. — Я спала как младенец восемь часов подряд, представляете? Это в моём-то возрасте! Так что дайте две.

Агафья с трудом сдержала улыбку, но обслужила её быстро и со скидкой, как постоянную клиентку. Старуха ушла, пообещав привести соседку.

Мастеровой, которому я готовил мазь от ушибов, вернулся через три дня вместе с сыном — парнишкой лет десяти, с сияющими глазами. И я заметил, что рука у паренька была в порядке.

— Помогло, — сказал мастеровой, и в его голосе слышалась благодарность, которую он не старался скрыть. — Пацан теперь бегает как угорелый, как будто ничего и не было. Спасибо вам. Я всем своим на работе рассказал, какие вы молодцы.

— Рад, что могли оказаться полезны, — поблагодарил я мужчину. — Если что-то понадобится ещё — обращайтесь.

Все, кто приходил в первые дни, обязательно к нам возвращались. За бальзамом для спины, который снимал напряжение в пояснице у тех, кто весь день проводил на ногах. За успокаивающим сбором для детей, который стал популярным среди молодых матерей. И каждый раз, когда дверь открывалась и входил незнакомый посетитель, я чувствовал, что мы взялись делать нужное дело.

В конце недели подвели первые итоги. Ежедневная выручка была неплохой, хотя и не поражала воображение. Агафья записала цифры в тетрадь, посчитала, вычла расходы.

— Мы почти окупили аренду за первую неделю, — девушка посмотрела на меня с удивлением. — Даже заработали кое-что. Это неожиданно.

— Хороший знак! — кивнул я. — Похоже, людям нравится то, что мы делаем, раз они снова возвращаются. Кажется, нам пора расширять ассортимент

Девушка задумчиво посмотрела на меня и кивнула:

— Наверное, ты прав, — согласилась она.

Я довольно улыбнулся и подошел к двери, чтобы закрыть лавку, но в этот момент створка распахнулась и на пороге появилась женщина лет тридцати, с ребёнком на руках. Мальчонка был не маленьким, но очень худым и бледным, с большими тёмными кругами под глазами. Выглядел тихо, настороженно, смотрел куда-то в пол.

— Простите, мы уже закрываемся… — начал было я, но женщина умоляюще посмотрела на меня:

— У вас нет того вашего успокоительного? — начала она. — Вас мне Инга посоветовала, она для своего сына у вас отвар покупала. А у моего сыночки кошмары целую неделю, почитай каждую ночь. Просыпается с криком, не помнит, что снилось. Он уже засыпать боится. Помогите, молю вас.

— С кошмарами нужно сперва сходить к душеправу, — глядя на мальчика, начал было я и осекся. Потому что заметил на его руке тонкую линию серой пыли, которая была похожа на ту, что видел у водостока. Или на те следы, что вели к сломанной печи в странном пустом доме. Сердце у меня невольно сжалось.

— Есть, — произнес я, всеми силами пытаясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Мы постараемся вам помочь. Но сперва я немного хочу поговорить с вашим сыном. Если вы не против.

Женщина всхлипнула:

— Делайте что хотите, только бы он заснул и спал крепко.

Я опустился на корточки перед ним, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Привет, малыш. — сказал я тихо. — Как тебя зовут?

— Миша, — еле слышно ответил он.

— Скажи, Миша, ты видишь во сне что-то страшное?

Мальчишка поднял на меня взгляд, и я увидел в его глазах нездоровый блеск.

— Какая-то женщина, — дрожащим голосом прошептал он. — зовёт меня. Говорит, что мы пойдём в хорошее место. Но я не хочу! Мама, я не хочу к ней!

Паренек повернулся к матери и дернул ее за рукав, а на его глазах заблестели слезы. И я буквально почуял, как боится маленький посетитель. Переглянулся с Агафьей и заметил, что лицо девушки было бледным, как полотно. Она молча вышла в лабораторию, и через несколько мгновений вернулась, держа в руках пузырек с отваром.

— Вот, держите, — она передала пузырек матери и взглянула на Мишу. — Мы поможем тебе. Сделаем так, чтобы она больше не приходила.

Женщина молча заплатила, взяла отвар, который дала ей Агафья и ушла, крепко прижимая сына к себе. Я стоял у стойки и смотрел на пустую улицу за окном, но не видел её. Мысленно я был в том доме, смотрел на черный зев печи и слышал голос матери, который звал меня по имени.

— С тобой все в порядке?

Голос травницы вырвал меня из раздумий, и я кивнул:

— Они выходят на охоту.

— Мы не можем позволить этой гадости забрать мальчика, — решительно сказала Агафья.

— Не можем, — согласился я. — И нам нужно действовать быстро.

Я повернулся и посмотрел на Смутеня, который проявился на стойке после ухода посетителей. Его чёрные глаза блестели, как угольки.

— Мне нужно вернуться в тот дом у канала, — стиснув зубы, процедил я. — И желательно, сегодня.