Седой синодник, старший в комиссии сразу направился в лабораторию и проверил вытяжку, включил ее и поднес руку к решётке. Довольно кивнул:

— Тяга отличная, равномерная.

Женщина проверила шумоизоляцию. Постучала по ней костяшками пальцев, прислушалась, приложив ухо к стене, и сделала отметку в журнале.

Синодник с цепким взглядом, что приходил с жандармами, снова стоял у окна, скрестив руки на груди. Он не задавал вопросов, но я чувствовал на себе его изучающий взгляд. Я старался не обращать на него внимания, отвлекаясь наблюдением за действиями членов комиссии и делая вид, что не замечаю молчаливого жреца.

Наконец, старший синодник подошёл к столу, достал какой-то бланк, который положил перед собой:

— У приемной комиссии Синода замечаний по этому помещению нет, — произнес он, заполняя бланк. — Лавка соответствует всем требованиям, установленным инструкциями Синода.

— То есть, допуск получен? — уточнил я.

Синодник поставил на лист печать.

— Все ранее выявленные нарушения устранены, — произнес он. — Помещение соответствует установленным требованиям. Теперь вы можете официально начинать работу.

— Поздравляю, — выходя из-за стойки, произнесла женщина. — У вас получилась хорошая лавка. Надеюсь, она будет пользоваться спросом.

— Всё? — уточнила Агафья, словно не до конца веря в происходящее. — Мы прошли

Женщина посмотрела на неё, и уголки её губ чуть дрогнули.

— Всё, мастер-травник, — произнесла она.

— Спасибо вам, — ответила девушка, и я заметил, что она выдохнула так, как будто с её плеч сняли тяжёлый камень.

— Копию необходимо представить в городской секретариат вместе с первым месячным отчётом, — произнес глава комиссии, и я кивнул:

— Понял.

Жрецы попрощались и вышли из помещения. Только синодник у окна не торопился, и когда остальные вышли, он подошёл ко мне.

— Поздравляю, — сухо произнес он. — Вы довольно быстро справились с замечаниями.

Я кивнул:

— Спасибо. Мне повезло с артелью.

— Только с артелью? — уточнил Сиинодник, и я заметил на его губах усмешку. Но взгляд члена комиссии оставался таким же колючим, изучающим.

Я посмотрел на него.

— А что ещё?

Он улыбнулся:

— Ничего. Просто интересно наблюдать, как быстро вы осваиваетесь.

Я развел руки:

— После болезни приходится многому учиться заново.

— Разумеется, — кивнул жрец.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, потом синодник перевёл взгляд на полки.

— Надеюсь, ваше предприятие будет успешным, — произнес жрец и направился к выходу. — До встречи, мастер Вельянов.

Но перед тем как закрыть дверь, служитель обернулся и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

На улице хлопнули дверцы автомобиля, и машина выехала на дорогу, растворяясь в потоке.

— Мы сделали это, — сказала Агафья, когда на улице стих шум отъехавшего автомобиля.

Я только кивнул и взглянул на нее. Она стояла неподвижно, сжимая в руках разрешение.

— Ты сомневалась?

— Если честно, да. Спасибо тебе, — произнесла она, и я почувствовал в ее голосе тепло.

— За что? — не понял я.

— За этот день. Да вообще за всё. Твое появление в моей жизни резко изменило ее. В лучшую сторону. Я и подумать не могла…

И прежде чем я успел что-нибудь ответить, девушка шагнула ко мне и крепко обняла. Я на секунду замер, а потом всё-таки обнял её в ответ.

— Мы все это сделали вместе, — пробормотал я, почувствовав, как к горлу подступает ком. — Все вместе.

Она тут же отстранилась, и на щеках появился лёгкий румянец.

— Извини, — опустив взгляд, пробормотала она. — Я просто…

— Всё нормально, — заверил ее я.

В помещении повисла неловкая пауза, которую разрушил Смутень. Ворон появился прямо на стойке, важно расправил перья, посмотрел на нас с высоты своего положения и каркнул, будто хотел привлечь внимание.

— Мои поздравления, молодые люди! — пробурчал он. — Теперь вы официально открылись. У вас есть лавка, лицензия, ингредиенты. Чего же не хватает?

— Побольше клиентов, — ответила травница.

— Придут, — уверенно сказал ворон. — Надо, чтобы они поняли, что здесь есть что-то стоящее, а не очередная аптечная бурда. Осталось только назначить меня на должность…

Ворон ненадолго замолчал, словно обдумывая сказанное. А затем покосился на травницу.

— Чтобы ты не сидел без дела и не только ел да спал? — хитро уточнила та.

— Можешь быть символом заведения

Ворон важно распушил перья

— Намек на то, что моя мудрость привлекает клиентов и отгоняет злых духов? — уточнил он и кивнул. — Без меня тут всё развалится. Поэтому срочно ищите художника, пусть рисует мой портрет. Вот, кстати, он хорошо будет смотреться на вот этой стене.

— Могу предложить твою гравюру на вывеску, — усмехнулась девушка. — Или снять размеры и вырезать флюгер. Установить его на крыше, чтобы своим привлекал прохожих. А в лапах фигурка будет держать название лавки.

Смутень сделал вид, что оскорблён до глубины души, надулся и отвернулся, но я заметил, что он слегка распушил перья от удовольствия. Я знал, что фамильяр всегда любил быть в центре внимания.

— Хочу напомнить, людишки, что я не просто птица, а настоящий дух-хранитель. И без меня бы вас Синод ещё на этапе подачи документов завернул обратно.

— И за это ты станешь символом лавки, — ответила Агафья. — С веточкой полыни в клюве.

Я отвернулся, стараясь скрыть смех. Смутень посмотрел на неё с таким выражением, словно она только что нанесла ему глубокое личное оскорбление, которое можно смыть только кровью.

— Я древний фамильяр Серого Братства! — начал он. — Меня боялись упыри.

— Очень хорошо, — поспешно возразила травница. — Покупатели будут чувствовать себя безопаснее.

Агафья задумалась, а затем добавила.

— «У нас даже ворон разбирается в травах», — продекламировала она и провела ладонью перед собой. — А что, хороший слоган.

Ворон фыркнул и растворился в воздухе. Травница победно улыбнулась и взглянула на меня:

— Что дальше? — уточнила она.

— Ну, сегодня отметим это дело, — произнес я и направился к машине.

— Подожди. В смысле отметим? — послышался за спиной голос травницы.

— Где-нибудь перекусим, — пояснил я и открыл водительскую дверь.

Девушка с подозрением посмотрела на меня.

— Ты предлагаешь ресторан? Мы только вчера отдали Крейцеру целую кучу денег.

— Пока он не забрал остальное, нужно успеть немного потратить самим, — произнес я и завел двигатель.

Агафья несколько секунд смотрела на меня, а затем улыбнулась:

— Убедил. Только не какой-нибудь дорогущий.

— Конечно, — кивнул я, и авто выехало на дорогу.

* * *

Подходящее для нашего мероприятия место нашлось недалеко от старого канала. Ресторан назывался «Медный чайник» и занимал первый этаж углового дома с большими окнами и невысокой террасой. Никаких лакеев в ливреях у входа не стояло, меню на двери не заставляло задуматься о продаже оставшейся почки, а изнутри доносился приятный гул голосов.

— Вроде нормально, — сказала Агафья, когда я припарковался.

— Я протестую, — послышалось с заднего сиденья недовольное карканье Смутеня. — Почему мне нельзя войти?

— Можешь войти невидимым, — предложил я, и эта фраза вызвала еще больше негодования:

— Это унизительно.

— Тогда оставайся в машине.

Ворон исчез, а через секунду в голове раздалось:

«Уговорил. Я с вами».

Я усмехнулся, и мы вышли из авто.

Ресторан оказался уютнее, чем выглядел снаружи. Небольшой зал был отделан тёмным деревом. Между столиками стояли кадки с живыми растениями, под потолком висели круглые стеклянные лампы, дававшие мягкий золотистый свет. У дальней стены располагался длинный буфет с бутылками и кофейником, из кухни доносился запах жареного мяса, пряностей и свежего хлеба.

Посетителей было немного. У окна пожилая пара неспешно пила чай. В углу трое мужчин в рабочих куртках обсуждали что-то над большой тарелкой жаркого. За соседним столиком молодая женщина пыталась накормить супом девочку лет пяти.

— Мне нравится, — произнес я.

За стойкой у входа стояла скучающая мастер-распорядитель, но едва мы вошли, она с улыбкой направилась в нашу сторону.

— Добрый день, — начала она. — Вы кого-то ждете?

Я покачал головой:

— Нам нужен столик на двоих.

Возмущенное ментальное карканье Смутеня пришлось проигнорировать. Девушка кивнула:

— Тогда прошу за мной.

Она развернулась и направилась вглубь заведения. Мы последовали за ней.

Мастер-распорядитель подвела нас к столику на двоих, который был расположен у окна:

— Вот, присаживайтесь, — с улыбкой произнесла она, указывая на место.

— Спасибо, — ответил я. Вынул из кармана несколько купюр и протянул девушке. — За беспокойство.

Агафья удивленно подняла бровь, но я едва заметно покачал головой. Потому что место стоило этих денег. Отсюда было видно канал, старый мост и уходящую вдаль набережную, по воде медленно проплывали небольшие прогулочные лодки.

Я отодвинул кресло, помогая Агафье сесть, и занял место напротив. Травница взглянула в окно:

— Красиво, — пробормотала она.

Рядом с нами появилась официантка, которая положила перед нами меню и исчезла. Мы же принялись выбирать еду.

— Ещё месяц назад я не думала, что мы действительно дойдём до этого, — произнесла после паузы Агафья, изучая меню. — Когда мы только начали ремонт, всё казалось каким-то ненастоящим. Помещение было пустым, денег почти не было, потом объявился Крейцер этот. Потом трубы, потом Синод, потом…

Разговор прервала официантка, которая поставила перед нами чайник с отваром и две чашки. Мы же сделали заказ, который девушка записала в блокнот и ушла. Я же разлил отвар по чашкам и сделал глоток:

— Но мы дошли.

— Дошли, — согласилась девушка ипровела пальцем по краю чашки. — И завтра сможем открыть дверь.

Я удивлённо посмотрел на неё:

— Страшно?

Девушка кивнула:

— Есть немного. Теперь всё по-настоящему. До этого можно было сказать, что мы ещё готовимся. Что если что-то не получится, значит, мы просто не успели. А теперь…

Она пожала плечами и продолжила:

— Завтра придут люди. Или не придут.

— Придут, — уверенно заявил я. — К твоему дому уже приходили за отварами, хотя вывески там вообще нет.

— Это знакомые, — отмахнулась девушка.

— Сарафанное радио уже работает. Добавим к этому немного рекламы, и дело пойдет.

Она отпила отвар и посмотрела на меня поверх чашки.

— Ты так говоришь, будто разбираешься в торговле.

— Не разбираюсь, — поспешно покачал головой я. — Но у нас есть преимущество, в которое я верю. Твои отвары работают.

Агафья покачала головой, но спорить не стала.

Через несколько минут официантка принесла салат, корзинку со свежим хлебом и небольшую тарелку с домашним маслом, смешанным с зеленью. Следом появились два глиняных горшочка с жарким. И запах от еды мгновенно вытеснил из головы и лавку, и Синод, и даже завтрашнее открытие.

Я снял крышку. Внутри оказались крупные куски мяса, картофель, грибы и густой соус. Всё это ещё тихо кипело.

— Вот теперь праздник действительно начался, — пробормотал я.

«Согласен», — послышался голос Смутеня, а через мгновение один из кусочков хлеба на краю моей тарелки медленно сдвинулся. Я тут же прижал его пальцем. Кусок хлеба дёрнулся ещё раз, но безрезультатно.

«Жадина», — послышался голос фамильяра.

Я вздохнул. Взял кусок хлеба и как бы случайно положил его на край стола. И хлеб почти сразу исчез. Наблюдавшая за этим Агафья тихо рассмеялась.

— Однажды из-за него мы попадемся.

«Не преувеличивай».

Я проигнорировал фамильяра и принялся за жаркое.

Еда оказалась действительно хорошей, а после всего дня организм, похоже, решил напомнить, что одной силой воли питаться невозможно. Агафья тоже ела с аппетитом. И в какой-то момент я поймал себя на том, что просто наблюдаю за ней. За тем, как она убирает выбившуюся прядь за ухо, как пробует соус и слегка морщит нос, пытаясь понять, какие травы туда добавили. Впервые за последние дни она выглядела по-настоящему расслабленной. И мне подумалось, что, наверное, стоит почаще куда-то выбираться.

— Что случилось? — заметив мой интерес, растерянно спросила Агафья, и я вдруг понял, что слишком долго смотрю на неё.

— Ничего, — поспешно ответил я и принялся за еду.

Агафья опустила взгляд к чашке. И мне показалось, что на её щеках снова появился лёгкий румянец, но в мягком свете лампы уверенным быть не мог.

Я поднял чашку.

— Давай за лавку.

Агафья посмотрела на меня, потом кивнула и взяла свою.

— За лавку, — повторила она. И чашки стукнулись, отмечая наш успех.