Когда дверь закрылась, Агафья подошла ко мне.

— Ты это видел? — спросила она, и я заметил азартный блеск в ее глазах. — Он сказал, что помогло!

Я кивнул:

— Видел.

Травница вдруг задумчиво посмотрела в окно, и я заметил, что её взгляд потускнел.

— Что-то не так? — мягко спросил я.

— Мы делаем это в правильное время, но в очень опасном месте, — тихо сказала девушка. — Многие травники уходят из профессии, идут, образно говоря, в дворники, потому что не могут играть наравне с крупными лавками. Синод поднял пошлины на заграничные травы, конкуренция растёт, а качество падает. Если мы сможем предложить людям по-настоящему хорошие отвары, у нас будет постоянная клиентура. Но…

Она замялась, словно подбирая слова, а затем продолжила:

— Если лавка станет заметной слишком быстро, к нам начнут присматриваться не только клиенты. Синод и так не сводит с нас глаз. Насторожатся и конкуренты. Те, кто не хочет, чтобы на рынке появлялись новые игроки, которые не желают делиться своей прибылью.

— Ладно, давай не будем загадывать так далеко, — произнес я и вынул из кармана телефон. — Сейчас я позвоню Лактионову и назову, что нужно доделать, а потом мы обсудим список того, что можно готовить дома.

* * *

Время до вечера пролетело в обычных бытовых заботах. Я связался с Лактионовым, который выслушал претензии комиссии и клятвенно заверил устранить их в ближайшее время, а Агафья принимала посетителей.

После обеда я стал готовиться к выезду в город, и только когда солнце начало близиться к закату, я вспомнил, что процесс поисков можно было упростить. И для этого мне понадобился бы один эликсир. С этой мыслью я направился в лабораторию, где меня и обнаружила Агафья.

Я методично перебирал заготовки, выискивая то, что мне могло сейчас пригодиться. Травница же прошла к окну, остановилась, вцепившись руками в подоконник, и смотрела на темнеющее небо. Она молчала, но я чувствовал её напряжение.

— Ты уверен, что нам нужно лезть в эту помойку именно сегодня? — не оборачиваясь, уточнила она после паузы.

— Нет, — честно ответил я. — Но если отложим ещё на день, след может окончательно рассеяться.

Агафья медленно повернулась.

— Ты же говорил, что почти не чувствуешь его.

— Я и не чувствую. Пока, — я вытащил из шкафа узкую жестяную коробку и поставил на стол. — Для этого и нужен эликсир.

В глазах травницы сразу появился профессиональный интерес, который быстро вытеснил тревогу.

— Какой?

— Усилитель следа, — ответил я, открывая коробку. Внутри лежали несколько мешочков с травами, маленький флакон с серебристой жидкостью и завернутый в бумагу кусочек почти чёрного корня. — Эликсир, который помогает увидеть следы, которые не заметишь обычным глазом. В нашем Ордене его иногда использовали для поиска нечисти, которая умеет ловко прятаться в складках пространства.

Агафья с интересом посмотрела на меня:

— Никогда о таком не слышала.

— У вас, возможно, он называется иначе. Серые использовали его, когда тварь успевала уйти далеко или намеренно заметала следы.

Агафья подошла ближе.

— Что туда идёт?

— Основа простая, — ответил я, закидывая нужные ингредиенты в ступку. — Полынь, зверобой, корень горького дягиля. Потом немного соли и серебра.

— Это обычный очищающий состав, — глядя на меня растерянно пробормотала Агафья, и я хитро прищурился:

— Был бы обычным, если бы не остальное, — я поднял чёрный корень и показал его девушке. — Тенекорень.

Агафья прищурилась. Взяла кусочек, растёрла между пальцами и понюхала.

— Это не тенекорень. Это болотный козлобородник. Причем старый.

— Для этого состава он подходит лучше всего. Свежий слишком сильно забивает ощущение чужой Силы. А нам нужно не уничтожить след, а заставить его проявиться.

Она посмотрела на меня уже внимательнее.

— То есть мы усиливаем не сам след?

Я поставил на горелку небольшой медный котелок и налил туда чистой воды.

— Нет. Меняем восприятие. После эликсира остаточная Сила начинает ощущаться ярче. Запахи, холод, изменение воздуха, иногда даже цвет.

Я дождался, пока вода начнёт прогреваться, и первым бросил туда щепоть полыни, которую растолок в ступке. По комнате почти сразу разошёлся резкий горьковатый запах. Немного подождав, добавил зверобой и несколько тонких ломтиков дягиля.

Агафья наблюдала молча, запоминая порядок. Вода постепенно потемнела, приобрела мутный зеленовато-жёлтый оттенок. Я подождал, пока на поверхности появятся первые маленькие пузырьки, повернулся к травнице и попросил:

— Подай, пожалуйста, соль. Она в баночке с руной жизни на этикетке.

Агафья молча открыла дверцы шкафчика, вынула нужную емкость и подала ее мне. Я взял небольшую щепоть и растёр между пальцами прямо над котлом. Кристаллы упали в воду, и жидкость тихо зашипела.

Травница с интересом наблюдала за реакцией:

— Соль обычная? — уточнила она.

— Освящённая. У нас в Ордене вообще любили всё освящать. Иногда даже то, что в этом не нуждалось, — ответил я и взял серебристый флакон. Добавил в отвар три капли. Жидкость мигом посветлела, по поверхности побежала тонкая пленка.

Агафья наклонилась ближе.

— Красиво, — восторженно пробормотала она.

Я же взял тенекорень, отрезал небольшой кусочек и бросил его в отвар.

Жидкость мгновенно потемнела. Серебряная плёнка собралась в тонкие нити и начала медленно закручиваться по поверхности, будто кто-то невидимый помешивал настой.

Довольно кивнул, взял деревянную ложку и сделал три оборота по часовой стрелке, помешивая зелье. Затем немного подождал и сделал еще один против.

— Почему так? — живо уточнила травница.

Я только пожал плечами:

— Не знаю.

Агафья удивленно уставилась на меня.

— В смысле?

— Так было в рецепте, — спокойно пояснил я.

— Но ты не знаешь зачем?

— Когда рецепт четыре тысячи лет работает, иногда проще не задавать лишних вопросов.

Она открыла рот, явно собираясь возразить, но передумала.

— Убедил, — пробормотала она. Я улыбнулся и выключил огонь.

— Теперь нужно дать ему постоять минут десять, — произнес я. — А потом остудить и процедить.

Травница кивнула и нахмурилась:

— Насколько он безопасен?

— Безопасных на сто процентов зелий не существует, — подмигнул я девушке. — Но если точно соблюдать дозировку, вероятность проявления каких-то побочных эффектов будет стремиться к нулю. Думаю, максимум, который можно ожидать, это небольшое головокружение и лёгкий привкус меди во рту. При варке очень важно быть внимательным на последнем этапе, иначе будешь видеть демонов в своём зеркале по утрам ещё неделю.

Агафья не стала больше задавать вопросов. Просто отошла подальше от зелья. Я же достал две маленькие стеклянные склянки с плотно пригнанными пробками. Смутень, сидевший позади меня на спинке стула, неодобрительно переступил с лапы на лапу и каркнул прямо мне в затылок:

— Воняет, как в гнезде у сороки-клептоманки. Надеюсь, вы же не собираетесь это пить?

— Не настолько все плохо, Смутень. Лети на разведку, — огрызнулся я. — Мы выдвигаемся через сорок минут.

Ворон что-то неразборчиво буркнул и исчез. Я же подошел к зелью, проверяя, остыло ли оно.

— А как долго оно действует? — полюбопытствовала травница.

— От двух до четырех часов, — ответил я, создавая плетение проверки.

— Почему такой большой разброс? — заинтересовалась Агафья.

— На это влияет много факторов, — ответил я и коснулся поверхности зелья, и на глади тут же вздулся и лопнул большой пузырь. Я только кивнул: значит, еще не остыло. — Фаза луны, уровень личной силы, даже вес тела. Могу вычислить, сколько он будет работать у тебя, но не хочу заморачиваться, к тому же это не быстро. Но навскидку, в районе трех часов эффект продержится.

— Так, а если мы там застрянем, в смысле придётся задержаться по какой-то причине?

— Тогда эффект начнёт слабеть, и мы начнем видеть вместо интересных нам следов только нечеткие размытые пятна. Поэтому нужно успеть уложиться.

Я проверил настой еще раз и довольно кивнул: зелье остыло. Процедил эликсир через плотную ткань. На выходе получилась жидкость странного цвета: не зелёная, не серая, а словно выцветшая.

Я налил немного в маленький пузырёк и вылил остаток.

— Больше не нужно, — произнес я, заметив удивленный взгляд травницы. — А долго хранить его нельзя. Через несколько часов состав превращается в обычную горькую воду.

Я поднёс пузырёк к свету, наблюдая, как внутри двигаются тонкие серебряные нити.

* * *

К вечеру погода испортилась. Небо затянуло тучами, и пошла легкая морось. Впрочем, это было только на руку. Дождь мог скрыть ненужные следы. Да и разогнать по домам искателей приключений вроде той троицы, которую я встретил в переулках в прошлый раз.

Мы выехали, как только стемнело. Старая, неприметная колымага мягко катила по ночным улицам. Я чувствовал, что Смутень парил высоко в воздухе, невидимой тенью скользя над крышами, но тревожных сигналов не подавал. И это было хорошим знаком.

Мы остановились немного ближе, чем в прошлый раз, всего в паре кварталов от канала. От уличных светильников нас прятала тень корявого тополя. Я заглушил двигатель. Вынул из кармана пузырек с зельем, вынул пробку и сделал глоток.

— Схожу, осмотрюсь, — сказал я девушке и открыл дверь. — Посиди пока здесь.

— Хорошо, — кивнула Агафья. — Надеюсь, ты не забудешь вернуться. Я серьёзно, Герман. Через пятнадцать минут пойду тебя искать. — она постучала пальчиком по своим наручным часам. — Время пошло.

— Договорились. Только не надо никуда идти, я сам вернусь за тобой. Возможно, мне нужно будет сначала осмотреться…

— Тик-так! — девушка снова постучала по часам, и я выбрался из машины.

Ночь была прохладной. Ветер с канала дохнул на меня запахом тины и рыбы. Я пошёл вдоль воды, держась в тени, стараясь ступать так, чтобы не хрустел битый кирпич под ногами. Сейчас место было пустынным, и это меня настораживало даже больше, чем если бы здесь шастали бездомные. Обычно у таких каналов всегда кто-нибудь есть, даже ночью. Но сейчас — ни души. Даже бродячие собаки, похоже, обошли это место стороной.

«Я почти на месте, — мысленно бросил я Смутеню, который теперь планировал где-то наверху. — Видишь что-нибудь?»

«Ничего, — отозвался он, и в его сварливом голосе слышалось раздражение. — В прошлый раз было гораздо многолюднее. Сейчас даже охранников на складах не видно. А нет, вон они, в сторожке сидят. И больше никого на обоих берегах канала. А еще, воздух мне кажется немного странным. Не чувствую ветра, совсем. Не припомню, когда видел такое».

«Смотри в оба, старый. Это может быть признаком морока, что наложили где-то рядом».

«Сам ты старый, — буркнул в ответ фамильяр. — А я в самом расцвете лет».

Я подошёл к забитому мусором водостоку, который осматривал в прошлый раз, и опустился на одно колено. Зелье уже начало действовать: контуры камней стали дрожать, а на них, словно выжженные невидимым утюгом, проступали отпечатки детских следов. Они были очень отчетливыми и пульсировали болезненно-серым светом, словно кто-то прошёл здесь совсем недавно. Я провёл пальцами по одному из них и ощутил ледяной холод.

— Чувствуешь запах? — прошептал я.

«Даже отсюда. Это вкус сырой земли, — донеслось в голове. — Чуточку приторный. Ты что-нибудь там видишь, Герман?»

— Да, детские следы, их много. Кажется, они ведут вон к тому старому зданию. Что там? Тебе видно?

«Минуту, — Смутень чуть снизился, его силуэт мелькнул на фоне облупившейся стены. — Вот этот, на углу? Это пустой доходный дом. По виду закрыт уже лет пять, не меньше. Но он немного подозрительный. Там как-то слишком тихо. Не поверишь, в нем нет даже мышей и крыс!»

Я поднялся и двинулся по следам. Они вели меня вдоль канала, затем ныряли в сторону покосившегося забора, за которым возвышался силуэт заброшенного четырёхэтажного здания с тёмными окнами.

Толкнул пару раз калитку, но она оказалась заперта изнутри. Пришлось перелезать через забор, неловко зацепившись штаниной за ржавую проволоку. Брюки громко треснули в тишине, и я поморщился. Спрыгнул в траву на территории, осмотрелся и направился к строению.

Входная дверь оказалась приоткрыта. Уже на пороге я остановился, обернулся и посмотрел в сторону, где осталась машина. Пару секунд раздумывал, не вернуться ли за ней. Потом сделал шаг вперед.

— Ты чувствуешь что-то внутри? — спросил вслух у ворона.

«Очень странное чувство, — медленно произнёс он, в его голосе звучала настороженность. — Как будто дом сам по себе живой. Тишина, но какая-то напряжённая. Знаешь, так бывает, когда паук, ждёт, когда назойливая муха влетит в его паутину».

— Ну что же, значит, нужно идти внутрь.

«Будь осторожен, Герман. Если что-то пойдёт не так, ты начнёшь нести чушь или не ответишь на зов, то я позову Агафью».

— Нет, в том случае ты ей скажешь, что пора ехать домой. Предупредишь, что я вернусь позже. Вроде как у меня тут дела появились. Сам придумаешь что-нибудь, взрослый уже.

Смутень ничего не ответил, а я шагнул внутрь.

Внутри было темно, но свет далеких уличных фонарей немного проникал через грязные окна, выхватывая из мрака очертания заброшенных комнат, сорванных с петель дверей и толстые слои пыльного мусора на полу. Я вынул из куртки маленький фонарик и направил узкий луч в коридор. Кругом царил полный бардак.

Но вдруг среди этого хаоса мелькнуло что-то яркое, и я подошёл ближе. На второй ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, лежала лента для волос, которая заканчивалась чистым, аккуратно завязанным маленьким синим бантом. Создавалось впечатление, что его потеряли сегодня утром. Взял в руки ленту и осмотрел её, даже понюхал. В нос шибануло запахом, сыростью, тлена и сладкой ваты.

«Не трогай это, — резко каркнул Смутень. — Здесь могут быть ловушки!»

— Эта вещь без признаков воздействия, — ответил я и сунул в карман. — Вот только она здесь не просто так. Думаю, кто-то хочет, чтобы я её нашёл.

Начал рассматривать лестницу на второй этаж, когда услышал шаги. Обернувшись, в полутьме увидел силуэт Агафьи.

— Твоё время самостоятельной прогулки истекло. — негромко сказала она и подошла ко мне ближе. — нашёл что-нибудь?

— Следы и вот это.

С этими словами я сунул в руку в карман и достал бант.

— Да, я их тоже хорошо вижу. — девушка указала на комнату справа. — Будем смотреть?

Следы действительно вели в подвал, стены которого оказались густо разрисованы разными рисунками и надписями, и обильно покрыты чёрными узорами плесени, а в углу стояла старая печь, в которой, судя по всему, когда-то стояла заговоренная мастером-огневиком плита, отапливающая весь дом. Сейчас же ее не было, а от самой печи остался только остов с черным жерлом. Рядом с ней на полу лежала деревянная игрушка. Я сделал пару шагов, слыша, как под подошвами ботинок хрустит мусор и осколки стекла. поднял её, повертел в руках, рассматривая. Это была маленькая грубо сделанная лошадка, с отколотым ухом и какой-то гримасой ужаса, застывшей на деревянной морде. Хотя вряд ли это было воздействие потусторонних сущностей. Просто мастер, что вырезал ее, был лишен таланта. И прямоты рук.

«Ищи следы силы, Герман! — поторопил меня Смутень. — Вы туда ведь пришли по делу, а не за сувенирами».

Я на секунду прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и сосредоточился. И спустя пару мгновений, в груди разлилось тепло.

Открыл глаза и увидел, что всё вокруг было покрыто едва заметными следами маленьких ступней, которые тянулись от двери и исчезали в одной точке, внутри старой печи.

Я подошёл к ней, положил ладонь на кирпичи и прислушался. И на секунду мне послышалось, что изнутри донёсся слабый шум, который я сначала принял за гуляющий в трубе ветер. Но звук повторялся, пока я не понял, что это доносящийся откуда-то снизу тихий детский плач.

«Герман, — внезапный окрик Смутеня прозвучал как удар хлыста. — Уходи немедленно, это ловушка!»

— Сейчас, — согласился я, и в тот же миг всё вокруг изменилось. Звуки стали словно приглушенными, а стены помещения исказились и поплыли. Я остановился, пытаясь понять, что происходит, и с ужасом осознал, что комната вокруг начала медленно кружиться, а мне показалось, что слышу знакомый, давно забытый материнский голос, который я не слышал много лет.

— Герман, мальчик мой, иди сюда! — ласково шептал он. — Мы давно ждём тебя. Иди ко мне, сынок.

Я почувствовал, как ноги сами начинают нести меня вглубь комнаты, к источнику этого голоса, который находился где-то в чёрном провале печи. Мне нужно было просто сделать несколько шагов. Пройти туда, где меня давно ждут.

«ГЕРМАН! — взорвался внутри черепа истошный вопль Смутеня, который встряхнул сознание. — Ты не чувствуешь⁈ Это же морок! Остановись, пока не стало поздно!»

Боль была такой резкой, что я зашипел сквозь зубы. Замер на месте, встряхнул головой, да так, что хрустнула шея, увидел, что стоял уже всего в шаге от печи, глядя на тёмный зев. Морок спал, но осталось обманчивое ощущение, что мне нужно сделал правильный выбор и идти домой.

Отшатнулся, споткнулся о мусор и упал. Мир мгновенно вернулся в нормальное состояние, а из носа потекла тонкая струйка крови. Я вытер её рукавом.

— Благодарю, — мысленно просипел я. — Ты опять меня спас.

«Уже сбился со счёта в который раз, — фыркнул ворон, но в его голосе слышалось облегчение. — Смотри в оба, хозяин. В этом месте пахнет большой бедой».

Пошатываясь, поднялся и увидел Агафью, которая со стеклянными немигающими глазами медленно приближалась к темному зеву печи. Преодолевая ломоту в теле, бросился к девушке и ухватил ее за плечо. Не поворачиваясь ко мне, она неожиданно резко выдернула свою руку и мощным толчком в грудь отбросила меня в стену и сделала очередной шаг.

Удар травницы вышел сильным. Я отлетел, а через мгновение, почувствовал спиной кирпичную стену. ЗАтылок отозвался тупой болью, а воздух с хрипом вышел из легких. Я съехал по стене, встал, активировал «Секиру Ангела», единственное плетение, что пришло в голову в этот момент. Оно могло мгновенно разрушить все чары, наложенные за последний час. В центре комнаты на мгновение вспыхнул яркий свет и пронесся легкий ветерок. Агафья остановилась, оглядываясь по сторонам. Увидев меня, лежащего у стены, подбежала ко мне. Нахмурилась, хотела что-то сказать, но разглядев моё лицо, замерла.

— Герман, что произошло? — с тревогой спросила она. — Ты бледный, как полотно. И у тебя кровь…

— Всё хорошо, — я попытался встать, но получалось плохо. Плетение отняло у меня большую часть сил. — Мы нашли то, что искали. Ну, почти нашли

— Но ведь здесь нет детей? — девушка помогла мне встать, и я кивнул в сторону выхода.

— Не знаю. Но ловушка здесь точно есть, и она очень мощная…