Моё утро началось с запаха цикория и сушеной ромашки. Я открыл глаза и несколько секунд лежал, глядя в потолок.Затем нащупал на тумбочке телефон, посмотрел на часы и тихо выругался. После вчерашней ночной поездки организм решил самостоятельно внести изменения в распорядок дня и подарил мне почти два лишних часа сна. А Агафья, судя по всему, успела проснуться значительно раньше меня.

Поэтому я с неохотой поднялся, быстро привёл себя в порядок и вышел из помещения. Агафью я нашел в комнате, отведенной под лабораторию. На краю стола уже стояли две плетёные корзины с небольшими мешочками, возле окна сушились бумажные этикетки, а на столе выстроился целый ряд банок, на каждой из которых аккуратным почерком Агафьи было написано название. Сама травница стояла у окна, занимаясь протиркой нескольких фарфоровых ступок, когда я вошел в помещение.

— Доброе утро, — произнёс я. — Смотрю, ты уже занята делом?

— Знаешь, что меня больше всего бесит в этих синодских указаниях? — не оборачиваясь, спросила она. И судя по ее напряженному голосу, мне показалось, что эта мысль зрела в ней всю ночь.

— Что? — уточнил я, и травница обернулась:

— Неужели они думают, что если не разрешать нам продавать отвары и микстуры через лавку, то люди в это время не будут болеть?

В глазах девушки плясали хитрые искорки. И я удивленно поднял бровь:

— И? Что ты имеешь в виду?

Травница покосилась на меня и вздохнула:

— У меня есть приличный круг людей, которым я помогала ещё до того, как мы собрались запускать через Синод свою лавку, — начала объяснять она. — И работала вообще без рекламы и всяких красивых вывесок. И поэтому я решила просто сказать паре человек, что снова могу принимать заказы для своих знакомых. Если у них что-то где-то заболит, то пусть сразу ко мне обращаются.

Я застыл, обдумывая её слова.

— Ты уверена, что это не привлечёт внимания?

— Это же не торговая точка, — фыркнула Агафья, отодвигая свободный стул. — А просто мелкая частная подработка. Что-то типа помощи ближнему, как написано в священных книгах. Тем более, лицензии у нас теперь есть. Разве я не имею право создавать лекарства для болезных знакомцев в качестве частной практики? Это даже вполне законно, если продавать определённое количество эликсиров по заниженной цене. Синод отдельным указом пока ещё не запретил людское милосердие.

Я с сомнением покачал головой:

— Это очень тонкая грань. Мы и так под наблюдением из-за Егора. И если кто-то из их ищеек узнает, что мы уже работаем, они могут придраться к чему угодно.

Смутень появился на подоконнике столь внезапно, будто всё это время сидел снаружи и ждал подходящего момента.

— Потрясающая идея, — каркнул он. — Я редко соглашаюсь с Германом, но тут бывший охотник и мой недалекий друг полностью прав.

— Я понимаю, — голос травницы внезапно стал жестче. — Но если мы будем сидеть, сложа руки то не узнаем, насколько наши отвары востребованы сейчас. А важно, между прочим! Нам нужно понять, на какие категории делать упор, когда лавку, наконец, откроют. Иначе может оказаться, что мы будем торговать, чем разрешают. И это не обязательно будет пользоваться спросом.

Я задумчиво посмотрел в окно. При всей опасности, в затее травницы был некоторый смысл. Изучение спроса с этой стороны действительно может помочь нам после открытия лавки стартовать более эффективно.

— Тогда действуй. Но, прошу: будь максимально осторожна. Никаких записей или расписок! Если кто-то начнет задавать слишком много вопросов — прекращай разговор.

— Спасибо за заботу, но и я не вчера родилась, — фыркнула девушка. — А теперь пора на завтрак.

Я усмехнулся, и мы вышли из комнаты.

— Ты вообще сегодня спала? — спросил я.

— Немного, — задумчиво ответила девушка. Я взглянул на нее, и сразу же заметил отсутствующий вид, словно разумом травница была не здесь.

— Приют? — догадался я, и девушка кивнула:

— Никак не идет у меня из головы. Пока мы занимаемся всякими бытовыми мелочами, могут пропасть новые дети.

— Сегодня вечером займемся этим, — пообещал я. Девушка не ответила. Молча кивнула и вошла на кухню.

Стол был уже накрыт. В центре стояла глубокая миска с овсяной кашей, рядом лежала корзинка с нарезанным хлебом, маслёнка, небольшой кусок сыра и пузатая баночка с вареньем из диких ягод. Возле окна остывал чайник с травяным отваром.

— Богато живём, — заметил я, занимая привычное место.

Смутень тем временем уже устроился на спинке соседнего стула и внимательно изучал содержимое стола.

— А мясо где? — спросил он.

Девушка вздохнула:

— Нет мяса.

Фамильяр нахохлился и замолчал, то и дело украдкой поглядывая на стол.

— Вот. — Агафья поставила перед ним маленькое блюдце украшенной ягодами кашей. Смутень покосился на подношение и вздохнул:

— Ну, за неимением лучшего… — страдальчески произнес он.

Агафья тем временем расставила тарелки, и мы молча принялись за еду.

После позднего возвращения и тревожной ночи это молчание казалось почти приятным. За окном шумели яблони, где-то в саду перекликались птицы, а из открытого окна тянуло свежим утренним воздухом.

— Вкусно получилось, — произнес я и добавил в кашу ложку варенья.

Агафья намазала хлеб маслом и кивнула:

— Спасибо.

Она хотела было что-то добавить, но разговор прервал осторожный стук в дверь, и я поднял голову. С удивлением взглянул на травницу:

— Это, наверное, ко мне, — произнесла девушка. Встала из-за стола и вышла из комнаты. Я последовал за ней.

Агафья тем временем подошла к двери, открыла ее:

— Проходите, тетя Варя, — произнесла она, впуская в гостиную женщину лет пятидесяти в потёртом коричневом пальто и светлом платке. Гостья явно смутилась, увидев меня:

— Да я ненадолго, — начала женщина. — Агафьюшка, ты говорила, что у тебя средство для кашля есть.

— Есть, — спокойно ответила девушка. — Подождите минуту.

Она развернулась и направилась в сторону лаборатории, оставив нас с гостьей наедине. Несколько секунд мы молчали.

Женщина стояла у двери, сжимая в руках потёртую сумку, и явно не понимала, куда деть взгляд. Я тоже чувствовал себя не слишком уверенно. Всё-таки до этого момента знакомые Агафьи существовали для меня скорее в теории.

Наконец, тётя Варя осторожно посмотрела на меня.

— А вы, значит… хозяин?

Вопрос прозвучал настолько неопределённо, что я не сразу понял, хозяином чего именно меня назначили.

— В некотором смысле, — осторожно ответил я и женщина медленно кивнула.

— Понятно.

Она снова замолчала, и я уже начал подозревать, что этим словом разговор и закончится, но спустя несколько мгновений она добавила:

— Агафьюшка про вас рассказывала.

Вот теперь стало интереснее.

— Надеюсь, только хорошее?

Тётя Варя задумалась.

— В основном, — произнесла она после паузы, и я невольно улыбнулся:

— Уже неплохо.

Женщина тоже чуть расслабилась и даже улыбнулась в ответ.

— Она говорила, вы после болезни на ноги встали, — продолжила любопытствовать женщина, и я кивнул:

— Было такое.

— Благодаря ей? — склонив голову, поинтересовалась тетя Варя

— Во многом, — согласился я и тётя Варя довольно кивнула:

— Хорошая она девка, — неожиданно произнесла она. — Вы её берегите.

— Стараюсь, — ответил я, чувствуя, как возникшая неловкость окончательно оформилась во что-то почти осязаемое.

— Она с виду крепкая, — продолжила гостья. — А на самом деле всё близко к сердцу принимает. Особенно людей.

Я кивнул.

— И одна долго была, — продолжила тётя Варя. — После отца-то.

Чем дальше шёл разговор, тем сильнее начинал подозревать, что сейчас меня будут посвящать в такие подробности жизни Агафьи, которые сама она мне рассказывать не собиралась.

— Мы с ней просто… — начал было я, и женщина мгновенно подняла брови. С интересом посмотрел на меня. И я осёкся.

— Просто что? — осторожно уточнила гостья, словно боясь меня спугнуть.

— Работаем вместе, — закончил я.

— А-а, понимаю, понимаю.

Женщина кивнула, но я заметил, как в ее глазах пляшут лукавые огоньки. И я поспешил добавить:

— То есть не просто работаем. Мы… партнёры.

Тётя Варя снова кивнула:

— Это я уже поняла, — произнесла она.

— По лавке, — поспешно добавил я.

— Конечно.

Гостья сказала это настолько спокойно, что стало ясно: она не поверила ни одному моему слову.

С подоконника послышалось тихое карканье, и я повернул голову. Сидевший у окна Смутень откровенно наслаждался происходящим.

«Только попробуй», — мысленно предупредил я.

«Я молчу», — тут же отозвался фамильяр. — «Но это прекрасно».

Тётя Варя тем временем продолжала рассматривать меня.

— Молодой вы ещё. Но вроде серьёзный. Да и дом хороший.

Я моргнул.

— Какой дом?

Гостья обвела взглядом гостиную и продолжила:

— Большой. Старый, правда, ремонта просит.

— Места действительно хватает, — согласился я, внутренне возликовав, что неудобная тема наконец-то сменилась.

Женщина снова кивнула.

— Детям будет где бегать.

Я поперхнулся. Смутень издал странный хриплый звук и отвернулся к окну, очевидно, пытаясь не рассмеяться в голос.

— Каким детям? — переспросил я.

Тётя Варя посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Ну… вообще.

— Простите, пришлось искать, — послышался голос Агафьи, и я вздохнул, радуясь, что гостья сейчас заберет зелье и покинет этот дом. И неловкий разговор, наконец, закончится.

Травница тем временем вошла в комнату и подошла к тете Варе. Передала ей запечатанный пузырек:

— Вот, по одной ложке утром и вечером после еды. Если через пять дней кашель не станет легче, обязательно идите к лекарю.

— Спасибо тебе, Агафьюшка. А то этот кашель уже замучил. По ночам спать не могу.

Травница кивнула, обернулась, взглянула на меня и удивленно подняла бровь:

— Что-то случилось?

— Ничего, — слишком быстро ответил я.

— И то верно, — согласилась гостья, убирая в карман пузырек. Вынула деньги, передала их травнице и продолжила. — Ну, пора мне. Дома дел еще невпроворот.

С этими словами гостья развернулась и направилась к двери, но на пороге вдруг остановилась.

Обернулась, посмотрела на нас с Агафьей, и с совершенно невинным видом произнесла:

— Хорошо вы здесь устроились.

Травница нахмурилась.

— В смысле?

— Да так, — улыбнулась гостья. — Береги его, Агафьюшка. А то такие сейчас редко встречаются.

— Обязательно, — растерянно произнесла травница и закрыла за Тетей Варей дверь. Обернулась ко мне. — Что-то произошло.

За меня ответил Смутень, который не выдержал и громко каркнул.

Агафья перевела взгляд на него.

— А ты чего радуешься?

— Я? — фамильяр изобразил оскорблённую невинность. — Просто утро хорошее.

— Очень, — согласился я.

Агафья несколько секунд смотрела на нас, явно пытаясь понять, что именно пропустила, но только вздохнула и покачала головой, решив ничего не уточнять.

* * *

Минут через двадцать на пороге дома появился крепкий мужчина в синей рабочей куртке. Он вошёл, немного ссутулившись, и потёр поясницу.

— Добрый день. Мне сказали, мастер Агафья здесь? — сняв кепку, уточнил он у меня.

— Здесь, — послышалось за моей спиной, и девушка вышла вперед. — С кем имею честь беседовать?

— Федор я, от Савельича с литейного, — переминаясь с ноги на ногу, начал гость. — Савельич говорил, у вас мазь для спины хорошая.

Агафья заметно оживилась.

— Бальзам? — уточнила девушка, но гость только рукой махнул:

— Мне всё равно, как называется. Лишь бы помогало. А то от болей уже на стену лезть охота.

Девушка кивнула и скрылась в лаборатории. Я же сел в кресло, сделав вид, что очень занят. Одного неловкого разговора мне на сегодня хватило. Правда, в этот раз Агафья вернулась быстрее:

— Вот, — произнесла она, протягивая мужчине баночку. — Наносить по вечерам примерно на кончике пальца.

— А если… — начал было посетитель, но травница его перебила.

— Если будете мазать больше, быстрее не поможет, — строго отрезала травница.

— Понял, — кивнул гость.

— И тяжести хотя бы пару дней не таскать, — добавила травница.

Мужчина мрачно усмехнулся.

— Это бы начальнику цеха объяснить, да вряд ли выйдет. Спасибо вам, мастер-травник.

Он вынул из кармана деньги, расплатился и вышел, оставив нас в гостиной вдвоем. Некоторое время мы молча смотрели на закрывшуюся дверь.

— Уже второй человек за утро, — произнесла Агафья после паузы.

Она подошла к столу, положила полученные от мастерового деньги рядом с теми, что оставила тётя Варя, и задумчиво пересчитала.

— Немного, — произнесла она, глядя на купюры.

— Ну, это со скидкой частной практики, — заметил я.

— Если брать нормальную цену, получится значительно больше. А после открытия ещё нужно будет учитывать аренду помещения, налоги, закупки сырья…

— И желание Крейцера получить наши деньги раньше, чем мы успеем их потратить, — добавил Смутень

— Спасибо, что напомнил, — в один голос произнесли мы с Агафьей.

Девушка собрала купюры и спрятала их в маленькую жестяную коробку.

— Знаешь, что интересно? — не отрываясь от своего занятия, произнесла вдруг она, закрывая коробку. И не дожидаясь моего ответа, добавила. — Савельичу я вообще ничего не говорила.

Я задумался.

— Значит, кто-то из тех, кому ты сообщила, уже успел рассказать другим.

— Получается так.

В голосе Агафьи одновременно слышались удовлетворение и беспокойство. И я взглянул на нее:

— Тебя это радует или пугает?

— И то и другое, — задумчиво ответила она и прислонилась плечом к косяку. — С одной стороны, получается, обо мне всё ещё помнят. С другой… я сказала всего нескольким знакомым вчера вечером. А сегодня утром уже приходит человек, которого я вообще никогда не видела.

— Люди — очень удивительные существа. Любую тайну способны хранить ровно до встречи с первым знакомым, — лениво каркнул сидевший на подоконнике Смутень.

— Спасибо за доверие к человечеству, — сказала Агафья.

— Я долго вас изучал. И выводы у меня очень неутешительные.

Я усмехнулся и снова посмотрел в сторону лаборатории. Уточнил:

— Ты делала бальзам по нашему последнему рецепту?

Травница кивнула, и я потёр переносицу.

— Это просто бальзам от боли в спине, Герман, — заметив мою реакцию, произнесла девушка.

— Сегодня бальзам, — согласился я. — Завтра кто-нибудь придёт с воспалением, потом с лихоманкой. А через месяц расскажут, что травница Вельянова мёртвых с постели поднимает.

— Я не Вельянова… — быстро произнесла девушка и осеклась, понимая, что я имел в виду ее как лекаря семьи Вельяновых.

С подоконника послышалось очень тихое, но совершенно отчётливое карканье. Агафья тоже застыла, а спустя секунду её щёки начали медленно розоветь.

— Я имел в виду травницу, которая работает у Вельянова, — поспешно пояснил я.

— Я поняла, — ответила девушка.

Несколько мгновений в комнате царила неловкая тишина, затем Агафья первой не выдержала и улыбнулась.

— Ладно. Я поняла, о чём ты. Следующие партии сделаю слабее.

И в этот момент в дверь снова постучали. Мы одновременно повернули головы.

— Кажется, исследование спроса набирает обороты, — вздохнул Смутень.

Травница подошла к двери, открыла ее. На пороге стоял тот самый рабочий, что приходил час назад.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила у него травница.

— Нет, — смущенно ответил он. Замолчал, словно собираясь с духом, а затем произнес. — А продайте ещё одну банку.

— Зачем? Вы же только что купили.

— Это не мне. Напарнику. Я в цех вернулся, спину намазал, и боль почти сразу отпустила. Не совсем, конечно, но хоть разогнуться могу. Да и работать тоже. Вот у меня напарник и попросил чуть вашего зелья. А потом попросил купить.

Травница растерянно посмотрела на меня, и я осторожно кивнул.

— Хорошо. — согласилась девушка. — Только правила те же. И если боли усилятся, вы и ваш напарник сразу идете к лекарю.

— Передам, — ответил рабочий, и Агафья ушла в лабораторию…