Во дворе особняка появились, когда часы показывали почти три ночи. Небо на востоке уже постепенно начинало светлеть, но звёзды всё ещё были видны.

Я заглушил двигатель и некоторое время просто сидел, положив руки на руль. После нескольких часов напряжения тишина собственного двора воспринималась почти непривычно. Где-то в кустах возился ночной зверёк, ветер негромко шевелил листву, а из открытого окна второго этажа тянулся тонкий прямоугольник темноты.

— Приехали, — тихо произнес я, и Агафья устало улыбнулась.

Смутень с заднего сиденья даже не стал ничего комментировать. Только расправил крылья и первым вылетел наружу. Мы последовали за ним.

До спальни я добрался почти на автомате, сбросил одежду на кресло, рухнул на кровать и сразу провалился в глубокий сон без сновидений.

Утро началось со звонка телефона. Не разлепив веки, я нашарил ладонью лежавший на столе аппарат и нажал кнопку приема вызова:

— Слушаю.

— Доброе утро, мастер Вельянов, — послышался в динамике знакомый голос бригадира артели. — Вы посмотрели текущую смету?

Я сел на кровати:

— Разве вы мне ее направили?

— Да, как и обещал, отправил вам на электронную почту, — в голосе Лактионова прозвучало удивление.

Остатки сна как рукой сняло. А ведь и правда, бригадир артели обещал направить мне все касательно доделок. Но я настолько замотался с этим расследованием, что совсем про это забыл.

— Простите, — произнес я и сел на кровати. — У меня сейчас нет выхода в Сеть. Сумма сильно изменилась с момента, когда мы ее обговаривали?

— Да, и в меньшую сторону, — ответил Петр Константинович. — Нам удалось найти материал дешевле. Но уверяю вас, он очень качественный.

— Спасибо, — ответил я. — Сколько времени займут все остаточные работы?

— Подготовительный этап уже завершен, он и так был включен в старые работы. А сама замена… до обеда думаю, справимся.

— Отлично, — я потер ладонью лицо. — Тогда договорились. А много еще осталось работ?

— В общем? — уточнил Петр Константинович. — Все, кроме замены, уже готово.

— Отлично, — пробормотал я. — Тогда к обеду я привезу вам деньги. Словно одаренного.

— Договорились, Егор Аркадьевич, — ответил бригадир и завершил вызов.

Я же встал с кровати, добрел до ванной, где быстро привел себя в порядок, оделся и спустился на первый этаж.

Агафью я нашел на кухне, девушка уже закончила готовить завтрак. На столе стояла глубокая тарелка с овсянкой, маслёнка и небольшая вазочка с вареньем из дикой ягоды, которое Агафья сделала несколько дней назад.

— Доброе утро, — произнес я, усаживаясь за стол.

— И тебе, — ответила та, поставив передо мной тарелку с кашей.

Я взглянул на нее. Уточнил:

— Ты совсем не спала?

— Долго не могла уснуть, да и утром вся как на иголках, — призналась она. — Всё комиссия никак мне покоя не даёт.

Я замер:

— А когда она должна прибыть?

— Завтра, — неуверенно ответила травница и поставила передо мной кружку с отваром. — Лактионов звонил?

— Да, — ответил я. — И новости от него хорошие. Он умудрился сэкономить на материалах, и сегодня к обеду трубы, наконец, поменяют.

Девушка села напротив и обхватила ладонями свою кружку.

— Это ли не прекрасно? — с улыбкой произнесла она.

Разговор прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался незнакомый номер.

— Кто? — заметив мой растерянный вид, уточнила Агафья.

Я только пожал плечами:

— Сейчас узнаем, — ответил я и нажал кнопку, принимая вызов. — У аппарата.

— Доброе утро, мастер Вельянов, — послышался в динамике незнакомый женский голос.

— Доброе, — растерянно ответил я. — С кем имею честь разговаривать?

— Простите, где мои манеры? Младший секретарь Елизавета Павловна Корнеева, канцелярия городского отделения Синода.

При упоминании жрецов я насторожился, слушая незнакомку уже более внимательно. Агафья, заметив мою реакцию, тоже подобралась и вопросительно посмотрела на меня.

— Слушаю вас, Елизавета Павловна, — уточнил я.

— Я звоню по поводу осмотра помещения вашей травничьей лавки. У комиссии немного изменился график…

— Что-то случилось? — осторожно спросил я.

— Ничего, что касалось бы вас, — поспешила успокоить меня женщина. — Сегодня утром произошёл небольшие непредвиденные обстоятельства на одном из объектов. Проверку пришлось перенести, из-за чего вся очередь сдвинулась. Поэтому комиссия сможет прибыть к вам ближе к вечеру. Ну, или завтра.

Я с трудом сдержал вздох облегчения. Слово «непредвиденные обстоятельства» от сотрудника СИнода могло означать что угодно. А это была всего лишь задержка проверки, которая, признаться, была нам только на руку.

— Нас это вполне устраивает, — ответил я. — Даже немного удобнее.

— Прекрасно. Тогда ориентируйтесь на промежуток с шестнадцати до восемнадцати часов. За полчаса до прибытия с вами дополнительно свяжутся.

— Хорошо, будем ждать.

— Благодарю за понимание, мастер Вельянов. Хорошего дня.

Извинений в голосе девушки не было. Скорее, она сказала это потому, что того требовал этикет. Собеседница завершила вызов, я же выдохнул и положил телефон рядом с тарелкой.

Агафья смотрела на меня так, словно всё это время пыталась по выражению моего лица угадать, насколько страшные новости я получил

— Ну? — не выдержала она.

— Всё хорошо, — успокоил ее я. — Синодная комиссия приедет сегодня, ближе к вечеру. О чем меня только что оповестили.

Девушка с тревогой взглянула на меня:

— Сегодня? А лавка готова?

— Лактионов сказал, что можно принимать работы.

На лице травницы появилось заметное облегчение. Я же усмехнулся и потянулся за хлебом.

— Если Лактионов действительно закончит всё сегодня до обеда, мы успеем принять комиссию без переносов.

Агафья кивнула и вернулась к завтраку. Правда, стоило мне хоть немного расслабиться, как мысли снова вернулись к ночной поездке. Агафья, видимо, думала примерно о том же. Она несколько раз рассеянно провела ложкой по уже пустой тарелке, затем отложила её.

— Вчерашний след действительно вёл к стокам? — спросила она.

— Смутень уверен. Да и я его тоже почувствовал. Слабо, но направление совпадало.

Агафья нахмурилась и обхватила кружку обеими ладонями.

— Значит, вечером вернёмся туда?

— Плохая идея, — послышалось знакомое карканье, а через мгновение материализовавшийся в комнате Смутень спрыгнул на край стола. — Сегодня ночью снова туда лезть не стоит. Вы оба спали часа четыре. А морок очень любит уставших людей.

Агафья посмотрела на меня, и я кивнул:

— У невыспавшегосячеловека хуже работает голова. Так что попасть в морочную сеть будет проще простого. На, за мудрость.

С этими словами я отломил и бросил ему кусочек хлеба, который Смутень ловко поймал клювом.

— Значит, сегодня отдыхаем? — уточнила Агафья.

— Заканчиваем с лавкой, — поправил я. — Принимаем работы, проверяем всё перед комиссией. А потом уже решим, что делать дальше. Но сперва нужно доесть.

Травница кивнула, и мы вернулись к завтраку. И лишь когда тарелки опустели, а мы с Агафьей вымыли посуду, я проверил электронную почту и убедился, что смета действительно пришла. Пробежал взглядом по строчкам, задержался на итоговой строке и удивлённо поднял брови.

— И правда, меньше, — протянула стоявшая за моим плечом Агафья.

— Существенно, — согласился я. — Строители обычно умеют увеличивать смету.

— Видимо, нам попался редкий вид, — ответила девушка. — Или просто повезло.

Я усмехнулся. Сумма всё равно оставалась неприятной, но теперь хотя бы не выглядела смертельной для нашего и без того худого бюджета.

Агафья направилась в свою комнату, собираться в дорогу. Я же открыл верхний ящик стола, в которой лежали деньги кладника, отсчитал нужную сумму и посмотрел на несколько оставшихся купюр. Негусто. Вздохнул, взял ключи от машины и спустился в гостиную.

* * *

Дорога в Петербург прошла спокойно, хотя я несколько раз проверял, нет ли за нами хвоста. Но все было чисто. И попетляв по улицам, мы прибыли к лавке даже раньше полудня.

Я припарковался неподалёку, заглушил мотор и повернулся к травнице:

— Прибыли.

Агафья только кивнула, рассматривая здание. Окна в утреннем солнце сверкали чистотой, табличка с названием лавки и временем работы была закреплена ровно. У входа стоял знакомый грузовичок артели, но рабочих возле него почти не было. Только двое мужчин переносили к машине ящики с инструментами.

— Похоже, заканчивают, — сказала девушка.

— Сейчас узнаем, — ответил я и открыл дверь.

Мы вышли из машины, поднялись по ступеням, и едва я вошел в помещение, то сразу почувствовал запах свежего дерева, краски и чего-то металлического. Но привычной строительной пыли уже не осталось.

Осмотрелся. И первым впечатлением было неожиданное ощущение законченности. Ещё несколько дней назад помещение напоминало строительную площадку, с валявшимися повсюду досками, инструментами и мотками проводов. Теперь всё изменилось.

В торговом зале ровными рядами стояли полки и шкафы, в центре — стеклянная витрина. За стойкой уже было подготовлено место для кассы и небольшой рабочий стол.

— Красиво, — тихо произнесла стоявшая рядом Агафья, и я кивнул.

Дверь лаборатории открылась, и в помещении показался Лактионов.

Серая роба бригадира была расстёгнута, рукава рубашки закатаны до локтей, а за ухом по-прежнему торчал карандаш.

Увидев нас, он улыбнулся и направился навстречу.

— Егор Аркадьевич. Мастер Агафья, — начал он, поравнявшись с нами. — Вы как раз вовремя. Вот.

Бригадир обвел рукой помещение и продолжил, глядя на нас:

— Можете принимать.

— А трубы? — уточнил я.

— Все поменяли, — ответил Петр Константинович. — Идёмте, я покажу.

Он направился в сторону лаборатории, мы последовали за ним.

Участок стены, который раньше был вскрыт, теперь аккуратно закрыли съёмной панелью. В углу стояла небольшая раковина, рядом проходили новые трубы. Светлый металл заметно отличался от старой ржавой системы.

Лактионов подошел к коробу и открыл панель, под которой и правда оказались новые трубы:

— Водопровод полностью заменен до общей магистрали. Канализацию тоже заменили на проблемном участке. Смотрите.

Он повернул вентиль, и из крана ровной сильной струёй пошла вода.

Агафья подошла ближе, подставила ладонь, затем довольно кивнула.

— Напор хороший.

— И течи нет, — с гордостью добавил бригадир. — Можете хоть котёл целый день гонять.

Я присел возле панели и осмотрел соединения. Сделано действительно было аккуратно.

— Плесень внутри вычистили, стену просушили и обработали защитным составом, — продолжил Лактионов.

— Вентиляция? — уточнил я.

Петр Константинович включил вытяжку, и над рабочим столом тихо загудел вентилятор.

— На максимальной мощности немного шумит, — предупредил он. — Но это нормально. Защитный шкаф тоже закрепили, замок проверили. Противопожарный контур восстановлен.

Я посмотрел на Агафью, которая уже ходила по лаборатории, тщательно проверяя каждую мелочь. Лактионов наблюдал за ней с лёгкой тревогой.

— Она всегда так принимает работу? — тихо поинтересовался он у меня, и я усмехнулся:

— Вы ещё легко отделались.

Пётр Константинович тяжело вздохнул.

— Понял.

Агафья тем временем вышла в торговый зал и через несколько минут вернулась к нам.

— Всё хорошо, — сообщила она. — Мне нравится.

Лактионов заметно расслабился.

— Тогда можно считать, что закончили? — уточнил он и достал из кармана сложенный лист. — Здесь акт выполненных работ. И итоговый расчёт.

Я развернул бумагу. Сумма совпадала с той, что пришла утром.

Подписал акт и передал Лактионову заранее подготовленный конверт.

Бригадир не стал пересчитывать содержимое при нас. И это было понятно: этим жестом он поставил бы под сомнение слово высокорожденного, что я бы мог расценить как личное оскорбление. Просто открыл конверт, заглянул внутрь и кивнул:

— Благодарю.

— Это вам спасибо, — ответил я и ещё раз обвёл взглядом помещение. И впервые за всё время у меня возникло ощущение, что мы действительно почти закончили.

— Значит, всё? — спросила Агафья.

Лактионов улыбнулся.

— По нашей части — всё. Остаётся только дождаться комиссии.

Агафья медленно выдохнула и улыбнулась. И в этот раз я заметил на ее лице искреннюю радость:

— Наконец-то.

* * *

Бригада Локтионова покинула лавку спустя полчаса. Петр Константинович на прощание пожал мне руку и пожелал удачной торговли:

— И главное: позвоните мне, когда получите список недочетов, — произнес он, уже стоя в дверях. — Мы все устраним.

Я нахмурился:

— С чего вы взяли, что он будет, этот самый список недочетов?

Локтионов только усмехнулся:

— Синод — контора большая. По статусу им положено до каждой мелочи придираться. Или комиссия и не работала, считай.

С этими словами он развернулся и вышел из лавки, оставив нас с Агафьей вдвоем. Я покосился на стоявшую рядом травницу и нахмурился: девушка выглядела растерянной:

— О чем задумалась? Может быть, и не будет никаких замечаний.

Агафья покачала головой:

— Да я не о том. Хотя, скорее всего, недочеты будут. Я боюсь, что в приемной комиссии будет тот самый синодник.

— Какой? — не понял я.

— Ну, который приезжал с жандармами? Что будет, если он вдруг появится вместе с приёмной комиссией?

Я пожал плечами:

— На его приход мы никак повлиять не можем. Если он действительно появится, будем очень спокойны и предельно вежливы. Мы ничего не нарушили и нарушать не собираемся. Лавка соответствует требованиям Синода, документы у нас в порядке. Главное — не дать ему повода усомниться в обратном.

Девушка покосилась на меня:

— А если он снова начнёт задавать вопросы о той ночи? Намекать на всякое? — с сомнением уточнила она.

— Всё точно так же, как раньше. Мы понятия не имеем, о чём он говорит. Крепко спали. Ничего не слышали. Ничего необычного не видели.

Травница тяжело вздохнула.

— Хорошо. Будем придерживаться твоего плана.

— Вот и отлично.

Разговор о Синоде хотя бы ненадолго отодвинул в сторону мысли о приюте. Просто сегодня у нас была другая проблема, которую следовало решить первой…