Мы поговорили еще несколько минут, затем сославшись на неотложные дела, и вышли из кабинета.

Коридор был пуст, только из-за закрытых дверей классов слышались приглушенные голоса мастеров-наставников, которые объясняли детям азы наук.

Агафья шла рядом молча, прижимая к боку сумку. Я тоже не торопился начинать разговор, обдумывая услышанное.

Мы уже почти дошли до холла, когда сзади послышались быстрые шаги.

— Дяденька!

Детский голос заставил меня остановиться. Я обернулся. К нам спешила худенькая, светловолосая девочка лет восьми, которую я видел во дворе возле скамейки. Она остановилась в нескольких шагах и вдруг растеряла всю решительность, с которой нас догоняла.

— Вы Мишу ищете? — уточнила она, поравнявшись с нами.

Я удивленно поднял бровь. уточнил:

— С чего ты так решила?

Она пожала плечами.

— Матушка про него с вами говорила. Я краем уха слышала, вот и решила уточнить.

Я присел, чтобы наши лица оказались примерно на одном уровне.

— Мы просто хотим помочь, — мягко начал я.

— Жандармы тоже хотели, — произнесла она и опустила взгляд.

Только теперь я заметил, что девочка едва держится. Губы маленькой собеседницы были плотно сжаты, пальцы мяли край фартука, а в глазах стояли слёзы, которые она упрямо не позволяла себе пролить. Агафья тоже это увидела и чуть приблизилась к ней.

— Ты хорошо знала Мишу? — мягко спросила она.

Девочка кивнула.

— Мы дружили, — едва слышно произнесла она. — А больше у него друзей считай и не было.

Голос воспитанницы дрогнул. Она быстро провела ладонью по носу и продолжила уже тише:

— Он всегда со мной играл. Даже когда другие не хотели. Мы вместе сидели за обедом, а ещё он помогал мне прятать хлеб для голубей, хотя матушка ругалась.

На последних словах девочка попыталась улыбнуться, но улыбка сразу исчезла.

— Он обещал, что весной мы построим возле сарая настоящий домик. Из досок. Чтобы туда никто старший не лазил. А теперь его нет. Все говорят, что он убежал. Но он не мог.

— Почему? — спросил я.

Девочка посмотрела на меня:

— Потому что он боялся ходить за ворота один. Даже днём. Когда нас водили к булочнику или в лавку, он всегда держался рядом со взрослыми. А ночью тем более бы не ушёл.

Агафья осторожно присела рядом с ней.

— Ты скучаешь по нему?

Девочка кивнула. И я заметил, как слезинка сорвалась и покатилась по щеке. Впрочем, она тут же сердито стёрла её рукавом.

— Я каждый день смотрю на ворота. Думаю, вдруг он вернётся, — продолжила она. — Да чувствую, что не вернется.

— Почему ты так решила? — уточнила травница.

— За ним мама пришла.

Агафья едва заметно напряглась:

— Какая мама? — растерянно уточнила она.

— Мишина.

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Она приходила в приют? — уточнил я, и девочка замотала головой:

— За воротами стояла.

— Ты её видела?

— Миша видел. Говорил, что она его за собой зовет. Что пришла, чтобы его в семью забрать.

Мимо нас прошли двое старших воспитанников и девочка замолчала. Покосилась на них, ожидая, пока они свернут за угол. А как только они скрылись из виду, травница осторожно уточнила?

— а Мишина мама часто приходила его навещать раньше?

Девочка удивлённо посмотрела на неё.

— Она умерла, — ответила она

Агафья замерла.

— Давно?

Девочка нахмурила лоб, вспоминая.

— Миша говорил, что она умерла, когда он был совсем маленький. Но у него картинка была.

— Фотография, — поправил я.

— Наверное, — согласилась воспитанница. Она чуть помолчала и добавила:

— Перед тем как пропасть, он был радостный. Сказал, мама больше на него не сердится. И скоро заберёт.

Вот теперь всё встало на свои места. И получившаяся картина мне совершенно не понравилась.

— Спасибо. Ты нам очень помогла, — произнес я и девочка посмотрела на меня:

— Вы его найдёте? — с надеждой спросила она.

— Вы его найдёте? — с надеждой спросила она.

Я молчал. Девочка смотрела на меня так внимательно, будто от сказанных мной слов действительно что-то зависело. Большие, серые глаза чуть покраснели от сдерживаемых слёз, из причёски выбилось несколько тонких прядей и прилипло к влажным щекам. На носу рассыпались бледные веснушки, а на правой щеке темнело небольшое пятнышко от карандаша или угля. Наверное, ещё несколько минут назад она что-то рисовала во дворе.

И сейчас она изо всех сил старалась не расплакаться перед чужими людьми.

Пальцы воспитанницы снова сжали край фартука.

— Найдёте? — повторила она уже тише.

Агафья посмотрела на меня и во взгляде травницы читалась та же просьба, что и у девочки.

— Найдем, — ответил я. — Обязательно найдем.

Девочка даже перестала мять фартук.

— Правда? — уточнила она, и в ее голосе впервые за весь разговор проступила робкая надежда.

— Правда, — ответил я.

Девочка всхлипнула и вдруг полезла в карман фартука и достала тот самый сложенный лист. Несколько секунд держала его в руках, явно сомневаясь, а затем протянула Агафье.

— Вот.

Травница осторожно развернула бумагу.

На ней детской рукой были нарисованы двое возле небольшого деревянного домика. Девочка с длинными светлыми волосами и мальчик чуть ниже её ростом. Над крышей криво сияло огромное жёлтое солнце, рядом стояло дерево, а в углу листа кто-то старательно вывел две буквы: «С» и «М».

— Мы решили, что это будет наш домик возле сарая, — важно пояснила она. — Миша сказал, там можно хранить важные вещи. Только вещей у нас немного. А уж важных пока совсем нет. Но Миша сказал, что когда мы домик построим, вещи сразу появятся.

При этих словах, на губах воспитанницы проступила улыбка.

— Он рисовал дом, а я людей. Миша плохо людей рисовал. У него руки всегда получались до земли.

Агафья тоже улыбнулась, но я видел, каких усилий ей это стоило. Аккуратно сложила рисунок по старым сгибам и вернула девочке:

— Береги его, — пробормотала она.

— Я берегу, — ответила воспитанница и спрятала лист обратно.

— А часто Миша про маму рассказывал? — уточнил я.

— За несколько дней до того, как пропал.

— Он боялся?

Девочка неожиданно покачала головой.

— Сначала да. А потом перестал. Даже обрадовался.

— Почему?

Воспитанница посмотрела на меня с детским недоумением, будто ответ был очевиден.

— Потому что это же мама. Если бы моя мамка вернулась, я бы тоже радовалась.

Прозвучало настолько просто, что я почувствовал неприятный холод между лопаток.

— Она сначала далеко стояла, — продолжила девочка. — Возле другой стороны улицы. Миша говорил, что лица почти не видно. А потом всё ближе приходила.

— Каждый день приходила?

Девочка замотала головой:

— Не каждый. Иногда её несколько дней не было. Тогда Миша грустил. Сидел да в окно смотрел, словно бы ждал ее.

Агафья медленно повернула ко мне голову и я лишь едва заметно кивнул.

— Дяденька?

Голос воспитанницы вырвал меня из раздумий и я снова посмотрел на девочку.

— Если увидите Мишу, скажите, что я не сержусь за то, что он ушёл без меня, — произнесла та, заметив, что я обратил на нее внимание.

Где-то в конце коридора послышался женский голос:

— Соня!

Девочка вздрогнула и обернулась:

— Мне пара, — торопливо произнесла она, прощаясь. — А то наругают.

Травница опустилась перед ней на корточки и поправила съехавший белый воротник.

— Беги, — с улыбкой произнесла она. — И если ещё кто-нибудь увидит за воротами знакомого человека, которого там быть не должно, сразу расскажи матушке. Хорошо?

— Даже если скажут никому не говорить?

— Да.

Соня удовлетворённо кивнула и побежала по коридору. Мы смотрели ей вслед, пока светлая голова не исчезла за углом. А как только девочка исчезла из виду, Агафья тихо сказала:

— Пойдём.

И по её голосу я понял, что разговор дался ей куда тяжелее, чем она хотела показать.

* * *

— Ты понял, что это? — уточнила Агафья, как только мы вышли на крыльцо.

Я некоторое время молчал, стоя на крыльце. После прохладного приютского коридора день казался неожиданно тёплым. Во дворе снова гоняли мяч воспитанники. Возле беседки воспитательница расчёсывала маленькой девочке волосы, а у стены несколько мальчишек что-то оживлённо обсуждали, показывая друг другу найденного жука.

— Есть одна версия, — ответил я после паузы.

— Какая?

Вместо ответа я спустился по ступеням и направился к воротам. Агафья последовала за мной.

Вместо ответа я спустился по ступеням и направился к воротам. Агафья последовала за мной.

Несколько воспитанников снова поглядывали в нашу сторону, но теперь уже без прежнего любопытства. Увидели, что гости уходят, и быстро потеряли к нам интерес. Мяч опять полетел через двор, кто-то засмеялся, возле беседки одна из воспитательниц строго велела девочке не вертеть головой, пока ей заплетают косу.

Возле ворот я замедлил шаг. На противоположной стороне улицы стояли обычные жилые дома, небольшой бакалейный магазин и лавка сапожника. Чуть дальше начиналась ограда собора. Люди шли по своим делам, проезжали редкие автомобили, какая-то женщина тащила за руку упирающегося мальчишку.

Охранник открыл калитку, выпуская нас на улицу, и мы попрощавшись направились к машине. Только когда расстояние до приюта стало достаточно большим, я наконец ответил на вопрос.

— Это очень похоже на навий морок.

Агафья нахмурилась.

— Я слышала про навьев. Но думала, они связаны в основном с кладбищами и мертвецами.

Я открыл водительскую дверь, но садиться пока не стал.

— Навий морок не обязательно означает, что к тебе действительно приходит мертвец. Навьи могут воровать личины мертвых людей, чтобы использовать их в своих целях. Нечисть ищет образ, которому человек доверяет. Представь, человек давно потерял мать. Или отца. Или ребёнка. Очень хочет снова увидеть. Понимает, конечно, что это невозможно, но желание от этого никуда не исчезает.

— И нечисть этим пользуется, — догадалась травница.

— Именно, — кивнул я и взглянул в сторону приюта:

— Но ведь Миша почти не помнил мать, — робко произнесла

— Тем проще. Настоящих воспоминаний мало. Значит, мороку не нужно было точно повторять человека.

— Выходит, всех детей выманили из приюта под разными личинами, — пробормотала Агафья. — И Миша сам ушел.

— В этом вся прелесть морока, — подтвердил я. — Не нужно ломать двери или нападать на охрану. Жертва сама выходит из дома и идёт туда, куда её зовут. Возможно, ему казалось, что он идёт по знакомой дороге и держит мать за руку.

Я открыл дверь и сел на водительское сиденье. Травница заняла место рядом.

Смутень уже ждал нас на заднем сиденье. Судя по тому, что не отпускал шуточек, настроение у него тоже было не самое весёлое.

— Осмотрелся? — спросил я.

— И даже нашел следы, — гордо ответил фамильяр.

Я повернулся к нему.

— Где?

— За приютом. Ближе к старому переулку, который к кладбищу ведет. Слабые, если бы не знал, что искать, пролетел бы мимо.

— Навий морок?

— Похоже на то, — согласился ворон.

Агафья повернулась ко мне:

— И что будем делать?

— Можем проследить след.

— А мать Миши? — уточнила травница и я удивленно взглянул на нее:

— А что с ней? Она же умерла.

— Ну, навьи же воруют личины мертвых, — начала Агафья.

— А, вот ты о чем, — ответил я и завел двигатель. — Навьи не трогают могилы, им они без надобности. Все, что им нужно, уже за гранью. И образ, и воспоминания, и эмоции. Скопировать их проще простого.

— То есть, вернемся сюда? — уточнила травница.

— Сначала нужно подготовиться. Если это действительно навий морок, искать его без подготовки плохая идея.

Травница хотела что-то возразить, только покачала головой. Я же завел двигатель и авто выехало на дорогу, оставляя приют позади. В зеркало заднего вида ещё некоторое время были видны ворота и часть соборного купола. Потом мы свернули, и всё исчезло за домами.

* * *

Обратно мы ехали молча. Агафья сидела отвернувшись и глядя в окно.

На перекрёстке молодая женщина переходила дорогу, держа за руки двух детей. Девочка что-то оживлённо рассказывала, мальчишка пытался вырваться и рассмотреть стоявшую возле магазина собаку. Травница проследила за ними взглядом. А затем тихо спросила:

— Как думаешь, Миша жив?

— Не знаю, — честно ответил я после паузы.

Агафья опустила взгляд на свои руки, которые держала на коленях:.

— Соня всё ещё его ждёт. И рисунок этот…

Она ненадолго замолчала.

— Они домик хотели построить, — продолжила она через несколько секунд. — Для них это было важно.

— Я знаю, — тихо ответил я.

Смутень перелетел ближе к окну и некоторое время смотрел наружу.

— Я бы всё-таки не спешил хоронить мальчишку, — неожиданно произнёс он. — Навий морок не всегда убивает сразу.

Я посмотрел на него в зеркало заднего вида.

— Иногда жертву держат в плену.

— Для чего? — спросила Агафья.

— Если тварь питается страхом или жизненной силой, ей выгоднее сохранять жертву живой какое-то время.

— Значит, шанс есть, — пробормотала Агафья, и я заметил, как уголки ее губ тронула едва заметная улыбка.

— Не строй лишних ожиданий, — добавил я. — Пока мы ничего не знаем.

— Знаю, — ответила травница. Однако голос прозвучал уже иначе.

Агафья снова замолчала, и я мельком посмотрел на неё.

Пальцы травницы больше не мяли ремень сумки. Теперь, девушка сидела прямо, глядя вперёд. До сегодняшнего утра исчезнувшие дети были для Агафьи лишь несколькими именами на объявлениях. Теперь, у этих фото с объявлений появились личности. Маленькая Соня, Миша, их планы. Нарисованный домик возле сарая.

Я бросил на Смутеня взгляд через зеркало, но ворон уже отвернулся к окну, всем видом показывая, что никакого отношения к разговору больше не имеет.

Агафья открыла окно и в салон ворвался тёплый воздух, пахнущий нагретой травой и пылью. Несколько минут она молчала, потом произнесла:

— Мы должны найти её до того, как она позовёт кого-нибудь ещё, — твердо произнесла она.

Я несколько секунд смотрел на дорогу, затем кивнул.

— Обязательно найдём.