Дорога домой заняла немного больше времени. Я специально выбрал самый длинный маршрут, чтобы убедиться, что после утренней встречи с ведьмой за нами никто не следит. Предосторожность в этом деле лишней никогда не будет. Агафья не задавала никаких вопросов по изменению маршрута. Молча смотрела на дорогу, но я всё равно чувствовал, что она хочет что-то спросить.

— Теперь у нас есть все необходимые ингредиенты и даже бонусом слезы ночной фиалки и амулет-переходник, — начал я разговор, когда мы свернули на знакомую дорогу, ведущую к особняку. — Осталось только правильно сварить зелье, провести предварительные опыты, проверить качество личины и можно двигаться дальше.

Девушка повернулась в мою сторону:

— Ты так уверен, что справишься? — уточнила она. — Как по мне, вся эта затея кажется слишком мудреной. А ведь я с травами вожусь, почитай, с самого младенчества.

— Да несложно это, — не отрывая взгляда от дороги, произнес я. — Главное, соблюсти пропорции и следовать ритуалу. Это далеко не самое сложное из того, чему нас обучали в Ордене.

— Ага, да, — каркнул с заднего сиденья Смутень. — Одна ошибка — и привет.

— Что случится, если что-то пойдёт не так? — тут же уточнила Агафья.

Я задумчиво потер ладонью подбородок:

— Может измениться только какая-то часть лица. Например, появится большой крючковатый нос. Или личина останется чуть дольше, чем требовалось.

— А долго действует этот отвар?

— Шесть часов, — ответил я. — Может продержаться восемь, если превращение не слишком сильное. Но первое применение лучше ограничить четырьмя.

— Что значит «не слишком сильное»? — спросила травница.

— Чем больше разница между настоящим телом и выбранным, тем тяжелее удерживать форму, — ответил за меня Смутень. — Изменить цвет волос, лицо и возраст на несколько лет — дело нехитрое. Стать ниже на голову, старше на тридцать лет или сменить пол — намного сложнее.

Агафья вдруг нахмурилась.

— Насколько болезненно сбрасывается личина?

Авто остановилось на подъездной дорожке особняка. Я повернулся к травнице и с неохотой произнес:

— Примерно так же, как и появляется. Кости словно сначала ломают, а потом собирают заново.

Девушка бросила на меня тревожный взгляд, но ничего не сказала. Просто кивнула. Открыла дверь и вышла из салона. Я последовал за ней. Мы поднялись по ступеням и вошли в дом, и я направился в комнату, которую Агафья обустроила под лабораторию. За последние недели она успела приобрести почти жилой вид. Вдоль стен стояли стеллажи с банками, склянками и коробками. На одной полке хранились обычные травы, на другой — ингредиенты, которые нельзя было оставлять рядом друг с другом без риска получить незапланированную реакцию. Отдельный шкаф занимали вещества, способные испортить не только мебель, но и здоровье человека. Я поставил сумку на рабочий стол и первым делом распахнул узкое окно. Затем открыл заслонку вытяжной трубы и проверил тягу, поднеся к решётке зажжённую спичку. Пламя сразу жадно потянулось внутрь.

— Вытяжка работает, — произнёс я.

— Хорошо, — отозвалась Агафья.

Я снял с крючка плотный кожаный фартук, надел его, закатал рукава рубашки и принялся за работу.

Смутень материализовался на подоконнике почти сразу, как только я зажег огонь горелки под медным котелком.

— Чем это вы таким интересным без меня решили здесь заняться? — спросил фамильяр, с подозрением косясь на меня. — Неужели будете варить зелье превращения прямо сейчас? Это очень опрометчиво с твоей стороны, Герман. Ночью ты то раскапывал незваного гостя, то обратно предавал его земле. А потом ездил на встречу ни свет ни заря. Не кажется ли тебе, что перед приготовлением такого важного препарата нужно вести себя более ответственно и как следует отдохнуть?

— Я уже начал, — не отвлекаясь от своего занятия, произнес я.

— А если у тебя рука дрогнет в самый неподходящий момент? Или, что ещё хуже, ты уронишь в заготовку лишнюю каплю какого-то ингредиента? Подумай о последствиях и отправляйся на отдых!

— Благодарю за моральную поддержку, — не оборачиваясь ответил я, настраивая стерилизатор. — Если ты уже высказал своё ценное мнение и не хочешь смотреть за тем, что будет дальше, то можешь идти по своим делам.

— Ну уж нет, теперь я точно останусь, — прокаркал ворон, перелетая на спинку стула. — Хочу посмотреть, как быстро ты облажаешься.

Травница вздохнула:

— Оптимизмом от тебя заразиться очень тяжело.

— Я, как мудрая птица, всего лишь забочусь о вашей безопасности. Предположим, если Герман невзначай сегодня станет страшилищем, то просто представь, как вы сможете нормально открыть лавку? Приезжает комиссия Синода, а у порога их встречают известная травница Агафья и уродливый карлик без документов. Каковы будут их первые действия? Допустим, мерзкого лилипута изловят и замочат в чане со святой водой. Угадайте, через какое время он бесследно растворится, а вместо уродца в чане появится знакомый всем мокрый персонаж? И второй вопрос: за какое время заплечных дел мастер соорудит поленницу для костра, на котором будет гореть бывший охотник, что попал туда из-за того, что просто не выспался?

— Почему карлик-то? — поинтересовалась Агафья, а я пропустил его слова мимо ушей и сосредоточился на работе.

Первая попытка была пробной. Я подобрал самую малую дозу ингредиентов, чтобы проверить течение реакции. Травница стояла рядом, не сводя глаз с моих рук, наблюдая за каждым движением. Она не задавала лишних вопросов, не лезла под руку, но я видел, что она старается хорошенько запомнить всё. Это было правильно: если у нас получится, ей тоже стоит знать, как это делается.

Через сорок пять минут я получил первую заготовку: густую бледно-голубую жидкость, поверхность которой пузырилась, но не кипела. Я взял пипетку, осторожно добавил несколько капель в ложку и понюхал.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила Агафья. — А мне можно?

Я протянул ей ложку, она протяжно потянула воздух носом.

— Ну такое, — задумчиво произнесла девушка. — Вроде есть отчетливо фруктовый запах, но опознать его не могу.

Я только кивнул:

— Значит, все верно.

Снял жидкость, поставив ее охлаждаться. И принялся за вторую часть зелья.

Через полчаса была готова вторая важная заготовка, в которую я аккуратно отмерил четырнадцать капель слёз ночной фиалки. Оставалось самое сложное: правильно совместить оба компонента и при этом сделать это так, чтобы особняк не разлетелся на дрова. Я запустил перегонный куб и включил вытяжку. Над рабочим столом начал клубиться розоватый туман. Смутень прошелся по подоконнику подобрался поближе к форточке.

— Я вот здесь, пожалуй, пока посижу. — проскрипел он. — Кажется, это самое безопасное место в ближайший час. И, опять же, выход близко.

Фамильяр покосился на форточку, а я заметил:

— Так ты же можешь стать невидимым, или легко пройти сквозь стену, потолок или что там будет у тебя на пути? Зачем целиться в такое маленькое окошко?

— Если совмещение основных компонентов зелья трансформации пойдет не по плану, а ты хорошо понимаешь, о чём я говорю, то есть вероятность просто не успеть уйти в астрал, — просто ответил фамильяр. — А форточка — это просто и надёжно. Агафья, сходи, погуляй полчасика в саду, проверь там что-нибудь.

Девушка удивленно взглянула на фамильяра, явно не понимая, к чему тот клонит.

— Да не смотри на меня такими круглыми глазами! Ну или хотя бы стань поближе к окну, пока Герман греет колбу.

В этот момент в перегонном кубе что-то громко хлопнуло, и розоватый дым над рабочим столом приобрел более насыщенный, близкий к красному, цвет. Агафья испуганно посмотрела на меня и поспешно переместилась ближе к окну.

— Герман, у нас все нормально? — слегка испуганным голосом уточнила она.

Я помешал плавящееся в тигле масло, и, повернувшись к девушке, кивнул.

— Не волнуйся, все идет четко по плану. Поводов для беспокойства нет. Просто не слушай этого пернатого провокатора.

Возможно, мне показалось, но после моих слов, напряженная спина девушки стала чуть более расслабленной.

Ещё через час все нужные процессы для создания зелья подошли к концу. Я вылил получившееся варево в отдельную бутыль. Получилось неплохое количество, при рациональном использовании этого объема зелья должно было уверенно хватить на десяток продолжительных перевоплощений. Понюхал содержимое бутыли, довольно кивнул и плотно запечатал резиновой пробкой и отставив колбу в сторону, повернулся к травнице.

— Зелью теперь нужно остыть естественным путем. Давай сейчас все здесь уберем и помоем, а потом пообедаем.

— Можем разделиться, — с готовностью предложила девушка. — Я пойду на кухню и начну готовить. Так управимся намного быстрее.

Я перевёл взгляд на заставленный грязной посудой стол. На промывку перегонного куба, колб и тиглей ушло бы не меньше часа. Кивнул:

— Хорошо. Только приготовь что-нибудь простое.

— После сегодняшней ночи и утра я ни на что сложное и не способна, — буркнула травница, сняла защитный фартук, аккуратно повесила его на крючок и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она остановилась. Обернулась:

— Ты ведь не станешь пробовать зелье без меня? — робко уточнила она, и я улыбнулся:

— Конечно нет.

Она прищурилась и с подозрением взглянула на меня:

— Прозвучало неубедительно.

— Подожду, — заверил ее я и добавил. — Честное охотничье.

С подоконника донеслось негромкое карканье.

— Такой клятвы не существует.

Агафья некоторое время смотрела на меня, потом перевела взгляд на фамильяра.

— Проследи за ним, — попросила она и вышла за дверь.

Я посмотрел на Смутеня и уточнил:

— Доволен?

— Более чем, — кивнул ворон. — Теперь при первой же твоей попытке попробовать пойло я начну кричать.

— И кто тебя услышит? — хмыкнул я.

— Агафья. У неё удивительно хорошо развит слух.

Решив не продолжать бессмысленный спор, я занялся уборкой.

Сначала погасил горелки и перекрыл подачу топлива. Затем промыл колбы, осторожно собрал оставшийся на стенках перегонного куба осадок, который переложил в отдельную банку. Выбрасывать подобные отходы в обычную помойную яму было нельзя. Даже утратив большую часть свойств, они могли испортить землю или привлечь мелкую нечисть. Последним я вымыл тигель.

Розоватый туман к тому времени почти исчез, однако в лаборатории всё ещё пахло фруктами, серой и чем-то металлическим. Вытяжка работала без остановки, вытягивая остатки испарений в трубу.

Бутыль с зельем стояла на каменной подставке возле распахнутого окна. Бледно-голубая жидкость медленно темнела по мере остывания. Теперь в её глубине время от времени появлялись серебристые нити, закручивались спиралью и снова растворялись.

Я подошёл ближе, но прикасаться к бутыли не стал.

— На вид неплохо, — произнёс я.

— Именно так ты говорил перед взрывом в подвале монастыря, — напомнил Смутень.

— Там была ошибка в рецепте.

Ворон тяжело вздохнул.

— Иногда мне кажется, что твоё выживание оскорбляет саму теорию естественного отбора.

Я молча закончил уборку, снял фартук и ещё раз проверил бутыль. Зелье оставалось тёплым. До нужной температуры ему требовалось не меньше двух часов. С этими мыслями я спустился в столовую, где Агафья уже накрыла на стол.

* * *

После завтрака мы вернулись в лабораторию. Зелье успело остыть, но всё ещё оставалось немного теплее воздуха. Агафья обхватила бутыль ладонями, но я покачал головой:

— Рано.

Травница только кивнула и поставила бутыль у открытого окна.

Оставив бутыль у открытого окна, мы занялись предварительной проверкой. Агафья взяла чистую стеклянную пластинку и нанесла на неё одну каплю зелья. Я поднёс к жидкости серебряную иглу.

Зелье сначала осталось неподвижной, затем собралась вокруг металла и вытянулась тонкими лучами.

— Реакция правильная, — произнёс я и, заметив удивленный взгляд травницы, пояснил. — Иначе игла почернела бы.

— Ну, или расплавилась, — добавил Смутень, который тоже внимательно наблюдал за экспериментом.

— Хорошо, что ты сказал это после опыта.

Следующим испытанием стал небольшой кусок воска, смешанный с каплей моей крови. Полноценной личины на неживой основе зелье создать не могло, но должно было изменить форму материала в соответствии с мысленным образом.

Я осторожно коснулся пальцем воска и представил гладкий круглый камень. Несколько мгновений ничего не происходило, и когда я уже было решил, что зелье можно выбрасывать, поверхность вдруг дрогнула. Воск медленно сжался, края округлились, а через несколько секунд на столе действительно лежало подобие небольшого камешка.

— Работает, — довольно заключил я. — Значит, пора переходить на эксперименты на людях.

Травница с сомнением посмотрела на меня.

— Мне совсем не нравится, как спокойно ты это произносишь.

— Кто-то должен попробовать первым, — пожал плечами я.

— Кроме того, если у Германa вырастет хвост, это будет не самая большая потеря, — добавил фамильяр.

Я не ответил. Подождал, пока жидкость стала прохладнее воздуха. Серебристые нити внутри исчезли, а цвет сделался ровным, бледно-голубым, с едва заметным перламутровым блеском. Проверил зелье специальным температурным измерителем, и довольно кивнул:

— Вот теперь можно.

Я перелил небольшую порцию в чистый стакан. Для первого опыта выбрал минимальную дозу — её должно было хватить примерно на час и изменить только лицо, не затрагивая рост и телосложение.

— Как будешь выглядеть? — спросила Агафья.

— Для начала ничего сложного. Лет на десять старше, другой нос, более широкие скулы, тёмные волосы.

— Только не крючковатый шнобель, если можно, — напомнил Смутень.

— Постараюсь тебя не разочаровать.

Я поставил стакан на стол и подошёл к шкафу, где хранились старые газеты, документы и несколько фотографий. Для устойчивой личины лучше было иметь перед глазами конкретный образ, а не создавать лицо целиком из воображения.

После недолгих поисков нашёл в одной из газет снимок неизвестного чиновника. С пожелтевшей страницы на меня смотрел мужчина лет тридцати пяти, с совершенно непримечательным лицом. Идеальный вариант для человека, которого никто не должен запомнить.

Я вырезал фотографию и положил возле стакана. Агафья тем временем подготовила всё необходимое на случай осложнений: чистые полотенца, воду, нейтрализующий отвар, настой от боли.

Я же взял стакан. Жидкость выглядела совершенно безобидно, лишь тонкий иней, покрывший стекло, напоминал, что передо мной не обычный травяной настой. Ещё раз посмотрел на фотографию, закрыл глаза и постарался удержать нужный образ. А затем одним глотком выпил зелье.

Вкус оказался неожиданно приятным. Сладким, с лёгкой фруктовой кислинкой.

Первые несколько секунд ничего не происходило. А затем, в грудь ударил порыв холода, который разошёлся по всему телу. Дышать стало тяжело, и я судорожно вдохнул, схватился за край стола и почувствовал, как кожу лица стягивает невидимая сила. В скулах раздался неприятный хруст, а следом пришла боль, словно кто-то медленно давил на кости изнутри, заставляя их менять форму. Нос заломило, челюсть свело, перед глазами на мгновение потемнело.

Смутень перелетел ближе.

— Нос пока обычный, — произнес он, рассматривая меня.

— Спасибо, — с трудом произнес я.

Кожа на щеках дрогнула. Я провёл по ней пальцами и почувствовал, как под ладонью меняются скулы. Лицо словно разминали, растягивали и собирали заново.

А потом боль исчезла так же неожиданно, как и пришла. Я выпрямился и осторожно ощупал подбородок, который на ощупь вроде бы стал шире.

— Как себя чувствуешь? — послышался обеспокоенный голос травницы

— Словно меня несколько минут били лицом о стену, — ответил я и подошел к шкафу. Остановился перед ним и взглянул в отражение…