Земля в нужном месте была ещё достаточно мягкой, и вырыть яму удалось быстро и без лишних проблем. Опустился на колени, разгребая остатки земли руками, девушка стояла сверху и направляла свет фонаря вниз.

Я осторожно убрал последний слой почвы, и из ямы сразу ударил сильный сладковатый запах. Я задержал дыхание и быстро отвернулся, но Агафья не успела. Свет фонаря дрогнул, скользнул по стенкам ямы и заплясал, потому что руки травницы предательски задрожали, готовые вот-вот выронить источник света.

— Творец милосердный… — выдохнула она, отступая на шаг. — Это же…

— Лучше не смотри, — поспешно предупредил ее я.

Травница прикрыла нос рукавом, но продолжила держать фонарь, направляя луч в яму.

От упыря остались только остатки не до конца уничтоженных отваром костей. Но голова сохранила хоть какой-то вид. Выглядела она, правда, не как ценная часть редкой нечисти, а, скорее, как неудачная находка могильщика.

— Плохо, — пробормотал я, рассматривая находку. — Очень плохо.

Агафья осторожно наклонилась, но, увидев то, что лежало внизу, тут же выпрямилась.

— Ведьме нужна голова упыря, так? — робко предположила она. — Она не уточняла, в каком состоянии.

Я повернулся к ней:

— Думаешь, её это устроит?

Правая половина черепа упыря была покрыта костяным наростом, который начинался над виском, охватывал скулу и уходил назад неровными пластинами, похожими на наложенные друг на друга чешуйки. Между ними темнели глубокие борозды, которые словно бы создавали рисунок искаженного гримасой, кричащего лица. У живого упыря этот костяной панцирь защищал голову и служил вместилищем накопленной нечистой Силы. Это и была та самая «правая голова», которая была нужна ведьме.

Я осторожно коснулся края одной из пластин. Нарост шатался, но всё ещё держался на черепе. Под пальцами отозвался слабый холод, а внутри костяных борозд на мгновение мелькнуло тусклое багровое свечение.

— Дай второе полотенце, — попросил я.

Агафья поставила фонарь на землю, достала из приготовленной сумки плотную ткань и протянула мне, стараясь не приближаться к краю ямы.

Я же осторожно поднял остатки того, что было головой. Нижняя челюсть тут же отвалилась и осталась в земле. Я поднял ее, приложил её на место и осторожно обернул всё первым слоем ткани.

— У тебя есть что-нибудь, что замедлит разложение? — не оборачиваясь, уточнил у травницы.

Агафья задумалась, всё ещё зажимая нос рукавом.

— В доме есть сухой можжевельник, соль и настой белоцвета, — произнесла она после паузы, но я покачал головой:

— Белоцвет может вытянуть остаточную Силу. Можно обложить свёрток можжевельником и добавить немного крупной соли. До утра должно хватить.

Я аккуратно положил обернутую тканью голову упыря на край ямы и принялся быстро закапывать могилу. Хотелось закончить до того, как ветер изменит направление и донесёт запах до дома или соседних участков.

Когда яма была засыпана, мы тщательно утрамбовали почву. Сверху набросали сухих листьев и травы, стараясь вернуть месту прежний вид.

И я выпрямился, чувствуя, как ноет спина. Одежда была испачкана землёй, руки — в грязи, под ногтями застряла чёрная почва. Романтическое настроение, возникшее на кухне казалось теперь чем-то случившимся в другой жизни.

Агафья посмотрела на меня при свете фонаря.

— Выглядишь ужасно.

Травница подошла ближе и осторожно убрала с моего плеча комок земли.

— Надеюсь, ведьма примет это, — произнесла она, и я взглянул на лежащий у наших ног свёрток.

— Я тоже. Идем.

Поднял обернутую тканью голову, выдернул из земли лопату и направился к стоявшему неподалеку сараю. Агафья пошла следом, освещая дорогу фонарём.

Возле постройки я поставил лопату к стене и потянул дверь на себя. Ржавые петли недовольно застонали, но створка поддалась. И я шагнул в помещение.

Агафья поставила фонарь на полку одного из стеллажей.

— Подожди здесь, — произнесла она и вышла из помещения. Вернулась она через несколько минут с металлическим ведром, мешочком крупной соли и охапкой сухих можжевеловых ветвей.

Я уложил часть веток на дно, сверху осторожно поместил свёрток. Засыпал голову солью и обложил оставшимся можжевельником.

Несмотря на ткань и травы, сладковатый запах всё равно чувствовался.

— До рассвета должно продержаться, — сказала Агафья, внимательно осматривая нашу работу.

— Дольше нам и не надо, — ответил я и накрыл ведро крышкой. Сверху придавил её тяжёлым камнем.

— Очень надеюсь, что по ночам сюда не ходят мыши, — пробормотала травница.

Я взял ведро:

— После такого запаха они сами переедут в соседний уезд.

— Хотелось бы верить.

Я отнёс ведро в дальний угол сарая, подальше от двери и оставшихся запасов. Затем вернулся к лопате.На лезвии налипла влажная земля. Пришлось выйти наружу, очистить её пучком травы и несколько раз вытереть старой тряпкой. Когда закончил, травница окинула меня внимательным взглядом. А затем направилась к особняку. Я последовал за ней, стараясь не касаться одежды и не поправлять сползающий с плеча воротник.

Ночной воздух приятно холодил лицо. После запаха из ямы даже сырость сада казалась свежей и чистой. Над деревьями висела почти полная луна, а окна дома светились тёплым жёлтым светом. Мы поднялись по ступеням, и Агафья потянула на себя дверь, пропуская меня в гостиную.

— Спасибо.

Я вошел в дом, поднялся на второй этаж, толкнул дверь в свою комнату.

Внутри было прохладно. Окно оставалось приоткрытым, занавеска едва заметно двигалась от ночного ветра. На кровати лежала сложенная одежда, на тумбочке валялась книга, которую я уже несколько дней безуспешно пытался дочитать.

Я опустил взгляд на перепачканные руки и невольно усмехнулся. Всего час назад мы с Агафьей стояли на кухне так близко, что я чувствовал её дыхание. Теперь от меня пахло могильной землёй, разложением и можжевельником.

Снял рубашку, стараясь не касаться лицом испачканного воротника, затем стянул брюки. Всю одежду сложил возле двери. И размышляя, можно ли будет отстирать эту грязь и запах или одежду проще сжечь, направился в ванную…

В комнату я вернулся спустя час. Кое-как добрел до кровати и рухнул на матрас. И тут же забылся тяжелым сном без сновидений.

* * *

Утром мы выехали пораньше, чтобы успеть в назначенное место вовремя. Было ещё темно, даже дворники ещё не вышли мести улицы.

Дорога была пустой, так что до города мы добрались быстро. Я остановился рядом с нужным нам перекрестком, быстро огляделся. Но вокруг было пусто. Я открыл дверь, вышел из салона, вынул из багажника мешок с сюрпризом и положил в сухую канаву рядом с дорогой, шагах в десяти от нас.

Вернулся и облокотился на капот автомобиля. Агафья вылезла и поёжилась: было еще прохладно. Всмотревшись в соседнюю улицу, тихо сказала:

— Кажется, это та, кого мы ждём. Только она не одна.

Я всмотрелся в предрассветные сумерки. К нам и правда приближались две фигуры, и если одна, та, что пониже, одетая в нечто длинное, похожее на балахон с капюшоном, хоть как-то походила на человеческую, то её спутник выглядел так же странно, как и двигался. Нахмурившись, вгляделся в высокую, мощную фигуру, приближающуюся со странной, нехарактерной для человека пластикой движений. И поймал себя на мысли, что примерно так должна выглядеть ожившая статуя.

«Смутень! — позвал я мысленно. — Ты видишь то же, что и я?»

«Да, это голем, — последовал ответ. — А что ты хотел, Герман? Чтобы одинокая женщина, повидавшая в жизни всякого, пошла на встречу с человеком, которого видела всего один раз, без поддержки? Я бы не удивился, если бы с ней пришла армия боевых големов. Давай, общайся, я осмотрю окрестности на всякий случай».

Странная парочка подошла ближе. Фигура, что была пониже, откинула капюшон, а её спутник остановился в нескольких шагах сзади.

— Доброе утро, — произнес я, и ведьма улыбнулась:

— Привет, охотник. Как спалось?

— Хорошо, но мало. Пришлось половину ночи копать сырую землю, потом отмываться… А ведь могли бы деньгами ровненько разойтись.

— Ты опять за своё? — ведьма обвела взглядом окрестности. — Ага, принес.

Я удивленно поднял бровь. Почуять на расстоянии отрезанную голову нечисти… Это было сильно. Ведьма тем временем махнула рукой и ее голем тяжело зашагал в сторону канавы.

— А вот мой товар. — пришлая вынула из кармана мешочек и протянула его мне. Я открыл его, вытащил ингредиенты. Все было на месте.

— Не торопись, охотник. Сначала проверим твою часть сделки.

Голем тем временем спустился в канаву. Наклонился, поднял мешок одной рукой и вернулся к хозяйке. Двигался он тяжело, но уверенно. Под длинным плащом угадывалось широкое каменное тело, а из-под рукавов выглядывали покрытые рунами пальцы.

— Открывай, — кивнула ему ведьма.

Голем поставил мешок на землю, развязал верёвку и откинул верхний слой ткани.

Даже можжевельник и соль не смогли полностью скрыть запах. Агафья сразу отвернулась и прикрыла нос ладонью. Ведьма же лишь слегка нахмурилась.

— М-да, — пробормотала она, рассматривая «плату»,

— Что-то не так? — как можно беззаботнее уточнил я, и ведьма подняла на меня взгляд.

— Ты принёс мне труху, — грозно произнесла она, но я только пожал плечами:

— Просила голову упыря? Так вот она. Перед тобой.

— Голову, охотник, — раздраженно ответила ведьма. — А не горсть костей, которую поленился выбросить могильщик. Ты принес мне мусор.

Она взглянула на меня, ожидая ответа. Но я только развел руки:

— Товар скоропортящийся, так что гарантии я дать не мог, сама понимаешь.

Агафья рядом тихо кашлянула, старательно скрывая то ли смех, то ли новый приступ тошноты. Ведьма посмотрела на неё, потом перевела взгляд на меня.

— Ты издеваешься?

Я поспешно покачал головой:

— Ни в коем случае. Остаточная Сила в голове сохранилась, и ты это чуешь. Именно она тебе нужна. Да, образец не для витрины, на полку его не поставить, но он все еще функционален.

Ведьма присела возле мешка и протянула ладонь к свёртку. Не касаясь ткани, медленно провела рукой над останками.

В воздухе дрогнула Сила. Тусклые зелёные нити поднялись из мешка и на мгновение обвились вокруг её пальцев. Ведьма прикрыла глаза, прислушиваясь к чему-то, затем усмехнулась.

— Умный. Даже след охотничьей Силы на нём остался бонусом…

Она выпрямилась.

— Ладно, сгодится, — произнесла она.

— Значит, мы в расчёте? — поспешно уточнил я, и ведьма кивнула:

— Хорошо, будь по-твоему. Добрая я сегодня.

Она полезла в другой карман и достала маленький флакон из тёмного стекла. Внутри перекатывалась густая серебристая жидкость.

— Слёзы ночной фиалки, — произнесла она и протянула его Агафье. — Двойная вытяжка.

Травница осторожно приняла флакон и подняла к свету.

— Настоящие, — пробормотала она, и ведьма усмехнулась:

— А ты сомневалась?

Агафья поспешно убрала флакон в сумку. Голем поднял мешок с останками упыря и снова занял место за спиной хозяйки. Теперь, когда он стоял ближе, я смог рассмотреть светящиеся руны на его шее. Плетение было сложным, многослойным и явно неновым. В нескольких местах линии прерывались, но их аккуратно восстановили другим составом.

— Даже не думай, — прошипела ведьма, заметив мой заинтересованный взгляд. Я сделал вид, что не понял:

— О чём не думать? — уточнил я, стараясь сделать это как можно более бесхитростно.

— Искать управляющий знак, — пояснила ведьма.

— Я просто любуюсь работой.

— Конечно, — усмехнулась собеседница, и голем медленно повернул голову ко мне. Его глаза напоминали два вставленных в камень куска тёмного стекла.

— Передай ему, что я настроен дружелюбно, — поспешно произнес я и сделал шаг назад.

— Сам передай.

Я посмотрел на голема и вежливо кивнул. Тот, впрочем, никак на это не отреагировал.

— Не обольщайся, — посоветовала ведьма. — Он просто ждёт команды.

Агафья поправила ремень сумки.

— Значит, теперь мы в расчёте? — уточнила травница, и ведьма кивнула:

— Сделка завершена.

В воздухе едва заметно дрогнула Сила. И я почувствовал, как нагрелся сквозь ткань кармана мешочек, что передала мне ведьма. Видимо, мир или какая-то его особенно любящая формальности часть приняла условия сделки. Ну, или она просто подстраховалась и наложила на ингредиенты защитные плетения, на случай, если я решу ее обмануть.

Я удовлетворённо кивнул и взглянул на небо. Первые серые полосы рассвета уже проступали над крышами. Где-то вдалеке хлопнула дверь подъезда, послышался скрежет метлы по асфальту. Город понемногу просыпался. Задерживаться дольше не стоило.

— Тогда на этом всё, — произнёс я. — И ещё одно.

— Что?

— Занимаясь своими делами, постарайся делать всё так, чтобы у нас не появилось повода встретиться в другой обстановке.

Ведьма прищурилась.

— Это угроза? — уточнила она, и голем за её спиной чуть заметно подался вперёд.

— Просто предупреждение, — спокойно ответил я. — Теперь мы ничего друг другу не должны. Хотелось бы, чтобы так оставалось и дальше.

Несколько секунд ведьма молча смотрела мне в глаза. Затем её губ коснулась едва заметная улыбка.

— Не беспокойся. Детей я не режу, мертвецов без необходимости не поднимаю, а чужие души беру только с согласия владельца, — произнесла она и накинула капюшон.— До встречи, охотник.

— Надеюсь, нескорой.

— Ты вернёшься раньше, чем думаешь.

С этими словами ведьма развернулась и пошла прочь. Голем двинулся следом, неся мешок так легко, словно внутри лежали сухие листья.

Мы с Агафьей проводили их взглядами. И только когда странная пара исчезла за углом, Смутень материализовался на капоте машины.

— Ну что ж, — произнёс он. — Все хорошо, что хорошо кончается. Думаю, здоровяк, который был у ведьмы в спутниках, мог бы свернуть тебя в бараний рог, если бы она того захотела. Но мы живы. И даже избавились от всякого гнилья.

Я открыл водительскую дверь и сел за руль. Взглянул на себя в зеркало заднего вида и пробормотал:

— Обычные будни травников.

Агафья усмехнулась и заняла пассажирское место. Смутень перелетел на заднее сиденье. Я завёл двигатель, и машина тронулась с места.

За спиной оставался пустой перекрёсток, на котором завершилась одна сделка. Впереди ждали лавка, комиссия и зелье превращения.