Разговор с окружёнными пехотинцами сперва не заладился — панцирники из «Злобных Черепашек» слышали об орках много кровавых баек, а потому отказывались верить, что людей пощадят. В меня во время ведения переговоров какой-то отчаявшийся идиот даже метнул топорик на длинной рукояти, к счастью моей реакции хватило отбить глефой его снаряд. В итоге я потерял терпение и даже махнул на упрямцев рукой, предполагая дальнейшие уговоры бесполезными, но Альвар Везучий, барон Уолтер Траго и прославленный рыцарь Ондри Тугоухий все дружно упросили меня всё же дать бойцам ещё один шанс и сами выступили переговорщиками.
Говорили они о большом количестве людей и эльфов в армии Жёлтой Рыбы, которых никто не угнетает, и о сытой жизни на территориях орков. Аргументы по мне так второстепенные, и лично я говорил о более насущном — возможности обречённым бойцам вообще сохранить свои жизни, заключив с вождём Жёлтой Рыбы контракт сроком на пять лет. Но почему-то именно аргументы моих спутников подействовали, да и видимо сам пример человеческих рыцарей и уважаемого воина в броне святого паладина в армии орков тоже являлся серьёзным доводом, так что «Злобные Черепашки» выбрали жизнь. Двести семьдесят восемь умелых бойцов-ветеранов панцирной пехоты — отличное пополнение к моей армии! И пусть примерно трети из этих новичков требовалось лечение, да и необходимо было время, чтобы удостовериться в их лояльности, прежде чем доверять и отправлять в новый бой, но всё равно результатами второго сражения на Глинском поле я остался весьма доволен.
Мои же безвозвратные потери составили сорок шесть орков, причём большая часть из них полегла во время неразберихи с отходом передового отряда. Сам полусотник передовой группы тоже погиб, так что винить в просчёте и недостаточной подготовке бойцов было некого, и требовалось просто учесть ошибки и не допустить их повторения в будущем. Число же раненых приближалось к сотне — крепкие щиты и новая броня выручали, и жизни бойцам в большинстве случаев спасали, но полного иммунитета от урона всё же не давали. К счастью, подавляющее большинство раненых можно было восстановить и вернуть в строй, хотя у лекарей в ближайшие дни работы сильно прибавится.
Союзные орки Красного Полоза потеряли примерно столько же, да и раненых у них оказалось как у меня под сотню. Однако своими погибшими и израненными бойцами вождь Ольхен Ёж пообещал заняться сам и, попрощавшись, увёл своё войско обратно за южные болота, не став даже претендовать на трофеи большого сражения. А между тем этих трофеев было много. Очень много. Сотни больших металлических щитов, в большинстве своём вполне пригодных или даже неповреждённых. Тысячи стальных панцирей, клинков, пик и шлемов. Целый палаточный лагерь со всем походным имуществом вражеской армии, в том числе шатрами, съестными припасами на тысячи человек, крепкими повозками, волами и лошадьми. Всё это требовало подсчёта и отправки на наши территории.
И пока часть орков грузила всё это добро на подводы, остальные копали рвы для трупов врагов и обирали мертвецов перед захоронением, радуясь каждой обнаруженной безделушке или найденному кошелю с монетами. На такие мелочи я не претендовал, так что подобные трофеи доставались бойцам. На горизонте же пылал город Болток, и на северо-востоке в небе виднелись шлейфы тёмного дыма — отряды наёмников общей численностью под тысячу человек захватили оставшуюся без охраны столицу графа Яго и занимались сейчас там грабежами и насилием.
Жестоко? Не спорю. Но таковы реалии войны, и я не спешил в обречённый город, чтобы прекратить творящийся там беспредел. Во-первых, соблюдал заключённые договорённости с независимыми отрядами наёмников, для которых трофеи после захвата богатого вольного города Болток и являлись оплатой их участия в сражении. Полный день на разграбление, но сам дворец графа захватчики трогать были не должны и на второе утро обещали послушно отступить из города — таковы были оговорённые условия, и я со своей стороны их соблюдал. Во-вторых, пусть лучше пришедшие на следующий день орки Жёлтой Рыбы будут ассоциироваться у жителей с прекращением беспредела и восстановлением порядка, чем пойдёт молва о нашей кровожадности. А так никто из соседей не упрекнёт меня потом в варварстве и жестокости, и я останусь в стороне от этой грязи, переключив внимание на никому не подчиняющиеся бесконтрольные отряды наёмников, которые и творили что им вздумается.
При этом брать себе город Болток я не собирался, несмотря на заманчивость такого трофея. В стратегических компьютерных играх, в которые я поиграл немало, существует такое понятие как «агрессивное расширение» — это реакция остальных соседей на увеличение территорий и военной мощи кого-то из игроков на политической арене. По сути, оно означает предел терпения, после которого захватчика объявляют всеобщей угрозой, формируют против него военную коалицию из великого множества государств и показательно раскатывают этим катком, чтобы неповадно было так выделяться и всех пугать. И что-то мне подсказывало, что моя Жёлтая Рыба после захвата за очень короткое время посёлка Кроличьи Ямы, города Чёрные Шахты, замка Бриана Младшего Си-Маори, захвата большей части территорий маркиза Андрэ Ори и сожжения крепости Диоклетиана Чёрного очень близко подошла уже к этому пределу, так что сейчас требовалось поумерить свои аппетиты, показав себя адекватным.
К тому же, как говорится, свято место пусто не бывает, и оставшийся без хозяина торговый город с развитой стекольной промышленностью непременно вызовет интерес соседей, и они перегрызутся меж собой в борьбе за такой желанный трофей. И пусть уж лучше они ссорятся и тратят силы на междоусобные свары, чем сплотятся против меня.
А ещё не стоило забывать про ускакавшего невесть куда с Глинского поля графа Яго Хозяина Стекла. Я почти не сомневался, что отправился он просить подмоги у кого-то из более далёких и могучих соседей, истерично вереща о «нашествии орков на земли людей». Мой оппонент будет выглядеть исключительно глупо, когда выяснится, что никакие орки его город не захватывали, а сам градоначальник трусливо сбежал, бросив свою столицу на разграбление всевозможным мародёрам.
Во второй половине дня ко мне подошла княгиня Диасса Ловкая Лань. Спросила, отпускать ли уже союзных эльфов Мудрого Филина, или стрелки-лучники мне ещё понадобятся для каких-то целей? Также длинноухая командирша сообщила с болью в голосе, что у командующего союзными стрелками сотника Рыжего всё же случилась потеря — шальная стрела, прилетевшая откуда-то с неожиданной стороны, пробила голову одному из эльфов-лучников, и спасти того не удалось.
— Я ведь много лет знала этого весёлого парня из охотничьего посёлка у Серного Плато. Хороший охотник и балагур был, песни красиво пел вечерами у костра…
По словам эльфийки, которая допросила Рыжего о всех деталях происшествия, до врагов в тот момент было далековато и, скорее всего, то был случайный «дружественный огонь». Да, и у эльфов, считающихся лучшими лучниками всей Элаты, иногда случаются такие нелепые происшествия. У кого-то из стрелков дрогнула рука, или порвалась тетива при выстреле, из-за чего выпущенная стрела пошла не так и поразила союзника спереди. В пользу такой версии говорил тот факт, что стрелу из смертельно-раненого товарища кто-то быстро вытащил и припрятал. Искать убийцу было бесполезно, раз уж другие эльфы не заметили, но княгиня интересовалась совсем другим — что делать с этим мертвецом? Класть ли тело эльфа на общий погребальный костёр или отправлять домой?
— А почему ты это у меня спрашиваешь? — удивился и даже растерялся я. — Ты же сама эльфийка и лучше меня знаешь традиции своего народа. К тому же ты княжна Рода Мудрого Филина и сама должна объявить решение, как следует поступить с павшим героем из твоего собственного Рода.
По-видимому, такая простая мысль в голову моей подруги не приходила. Что ни говори, не привыкла ещё молодая княгиня править и всё надеялась, что трудные решения примет за неё кто-то другой. И даже после моих слов девушка всё равно медлила с выбором, так что пришлось мне взять ответственность на себя.
— Твой знакомый храбро сражался и заслужил почести наравне с остальными павшими бойцами, так что прикажи положить тело в общий ряд. Там не только орки, но и двое людей из отряда Альвара Везучего, и теперь ещё эльф, и это покажет остальным, что мы чтим всех своих героев.
— Спасибо, Альвар! Ты мне очень помог! — неожиданно поблагодарила меня эльфийка за такую вроде бы мелочь. — С меня ещё одно одолжение в общую кучу к остальным, что я тебе и без того должна. И кстати, бой давно закончился, а ты обещал озвучить своё желание как раз после боя.
Что ж, за прошедший день у меня хватило времени хорошенько подумать, так что к этому вопросу я был готов. И пусть изначально хотел загадать что-то личного плана на грани допустимого — например, предложить длинноухой девушке искупаться вместе со мной голышом в ночной реке, так как это очень сильно продвинуло бы наши отношения — озвучил я совсем другое.
— Помнится, ты сердилась на меня за то, что не приглашаю тебя в гости в мой новый дворец. Так вот, послезавтра утром ты приедешь ко мне в Западный Заслон и погостишь у меня в замке три дня и три ночи. И ты не станешь истерить и противиться принятым у меня дома порядкам, даже если тебя как лесную эльфийку что-то будет удивлять и шокировать.
Моя подруга серьёзно задумалась, похоже усиленно перебирая сейчас в голове всевозможные опасности и неприятности, которые могли подстерегать девушку в чужом доме и даже шокировать. Так что я постарался развеять её опасения.
— Не переживай, Диасса, никто тебя в моём доме не обидит, и ты будешь окружена комфортом и заботой. Если тебе так будет спокойнее, можешь взять с собой группу телохранителей и близких подруг, но только не из болтливых.
Похоже, этими словами мне удалось ещё сильнее заинтриговать эльфийскую княгиню, и девушка пообещала приехать в гости. Зачем мне это было нужно? Думаю, вы и сами всё поняли. Да, я действительно решил познакомить светлую эльфийку с проживающими в моём доме эльфами-дроу. Когда-нибудь Диасса Ловкая Лань всё равно про них бы узнала и страшно на меня бы в таком случае обиделась. Так что пусть эта встреча исторических врагов пройдёт по моей инициативе и под моим контролем. Наивным мечтателем я не был, и в то, что эльфийки подружатся, абсолютно не верил. Но если враждующие меж собой уже тысячу лет эльфы сразу друг дружку не убьют, был всё же какой-то небольшой шанс, что за три дня под одной крышей они познакомятся получше, и ненависть между этими дальними родственниками поуменьшится.
— Солнце уже садится, Альвар… — выдернула меня из размышлений Луана и указала на коснувшееся горизонта вечернее красное светило.
Да, пожалуй, дальше ждать смысла никакого не было. Небесные сёстры-богини проигнорировали предоставленный им шанс показать себя перед потенциальной паствой, не явились лично и не дали нам никакого знака. Я махнул рукой, и сразу с десяток орков принялся с разных сторон поливать маслом огромную поленницу, на которой поверх дров аккуратным рядком были сложены завёрнутые в саваны тела. Сорок девять тел — орки, люди, один эльф.
Трёхтысячная армия Жёлтой Рыбы собралась вокруг в скорбном молчании. Присутствовали и эльфы Мудрого Филина, чей погибший в бою собрат тоже лежал сейчас среди готовых к огненному погребению тел, они тоже молчали. Тишину нарушала лишь прощальная молитва, которую громким чётким голосом начала зачитывать наша жрица, и мычание трёх десятков пленников, шесты с которыми были воткнуты прямо поверх поленницы с телами. До этого эти трусы истерично верещали, молили о пощаде или ругались, так что я приказал заткнуть им всем рты кляпами, чтобы они не нарушали торжественность момента.
— Смотрите!!! — крик командира стрелков Рыжего прервал молитву Луаны, сотник эльфов указывал куда-то на запад в сторону садящегося солнца.
Я обернулся, как и многие другие. В чистом вечернем небе над горизонтом всходила кроваво-красная луна Мара, и там же буквально на глазах формировалось, росло и чернело небольшое облачко. Или уже большое облако. Даже скорее грозовая туча. Буквально за полминуты оно заполнило собой половину неба, внутри же него то и дело вспыхивали яркие разряды молний. И вот прямо в небе на фоне этой чёрной тучи возникла огромная полупрозрачная фигура женщины в фиолетовом длинном платье и с золотой маской на лице, и была она громадной настолько, что могла наверное перешагивать горы.
— Мара! Морана! Богиня Смерти! — со всех сторон слышались испуганные голоса бойцов на трёх разных языках, многие падали ниц, я же почтительно опустился пред богиней на одно колено, склонив голову.
Мир потемнел и потерял все звуки, мне даже показалось, что время остановилось. Морана же мгновенно переместилась к заготовленным для сожжения телам, при этом потеряв свою изначальную прозрачность и резко уменьшившись в размерах до обычного человека. Женщина в золотой маске прошлась средь тел, осмотрела мертвецов, кивнула и проговорила удовлетворённо.
— Герои, что сражались с моим именем на устах и именем моей сестры, достойны уважения! Я заберу их души с собой, и новую жизнь они получат долгую и счастливую, я лично прослежу за этим. А вот эти… — богиня перевела взор на притихших связанных пленников, и почему-то я знал, что под золотой маской на её лице отобразились презрение и насмешка, — нет среди них храбрецов, но люди они в целом неплохие, и их время умирать ещё не настало, мне ли не знать! А потому мой приказ таков: отрежьте каждому большой палец на правой руке, чтобы не смогли они держать ни меч, ни копьё, ни лук, после чего отпустите восвояси. Этому, — Морана указала на худощавого паренька с окровавленной головой, — отрежьте палец на левой руке, поскольку он левша. Но тоже отпустите живым. Дома его пузатая жена сегодня ночью разродится, так что пусть отец увидит своего первенца и вспоминает потом мою милость. Выполняйте!
Тишина, сковывающая мир, после приказа богини пропала, на выстроившихся бойцов обрушились звуки грозы, завывание ветра и шелест луговых трав. И со всех сторон к пленникам наперегонки кинулись орки и люди, и даже эльфы. Это было невероятно, но слова богини почему-то поняли все, независимо от расы.
Морана же сразу потеряла интерес к пленникам и вмиг переместилась к Луане. Посмотрела на притихшую целительницу, которая всё же не стала падать на колени и встретила взгляд богини с гордо поднятой головой, и довольно кивнула.
— А ты растёшь, малышка! Силы твои заметно увеличились с момента нашей предыдущей встречи, и из этой скромной мантии младшей целительницы ты уже выросла. Повелеваю тебе носить синие одежды жрицы второго ранга. А если сдашь трудный экзамен этой зимой, одолев вместе с воинством Альвара карательную армию воинов-паладинов, вправе будешь надеть белый наряд старшей жрицы.
Ух ты! Нечасто богиня так откровенно подсказывает, а потому к её предостережению насчёт войны с паладинами нужно было отнестись с максимальным вниманием. Сама же Морана снова переместилась и неожиданно оказалась возле меня.
— Встань, Альвар, ведь ты не чужой для меня человек, и в дом мой имеешь право захаживать. Прошлый раз неудобно вышло, из-за суматохи с гостями дочь моя забыла отдать тебе заготовленный подарок. Так что выбирай: со мной пойдёшь за подарком или тебе его передать через эту трясущуюся красавицу? — Богиня Смерти указала на необычно бледную сейчас темнокожую героиню, боящуюся лишний раз вздохнуть из-за смерти в буквальном смысле всего в двух шагах от себя.
Предыдущий раз, когда Морана забрала меня с собой, вызвал огромный переполох в Элате и привлёк ко мне ненужное внимание. А потому я максимально деликатно ответил, что всегда рад бывать в гостях у небесной богини и видеть её красавицу-дочь Мелисенту, но сейчас связан делами и отбыть на несколько дней не могу. А потому подарок в этот раз прошу передать через Мурену.
— Как пожелаешь! Ну тогда, Альвар, до следующей встречи!
Богиня обернулась и убедилась, что всех пленников уже отвязали от шестов и увели подальше. Взмахнула рукой, и огромная поленница разом вспыхнула, обдав всех жаром и заставив отшатнуться на несколько шагов и даже прикрыть глаза от яркого света. Когда же я проморгался и снова обрёл способность видеть, то обнаружил, что Мораны возле нас уже нет, а вечернее небо приобрело обычный вид, причём на нём не было ни облачка.
Этой ночью в военном лагере Жёлтой Рыбы мало кто смог уснуть — орки, гоблины, люди и эльфы были перевозбуждены и обсуждали свершившееся прямо у них на глазах чудо. Причём самым необычным они называли даже не появление великой Мораны, а то что Богиня Смерти тихо ушла, никого из живых с собою не прихватив. Такого никто припомнить не мог, даже проштудировавшая святые книги жрица Луана, и при каждом своём визите в мир Элаты смерть забирала с собой кого-то или оставляла за собой мёртвые тела, причём иногда очень и очень много.
Чтобы успокоить своих отказывающихся отходить ко сну ребят и снять у них нервное напряжение, я даже приказал раздать бойцам по чарке вина или самогона из наших армейских запасов — и победу на Глинском поле отметить, и последующие события. А поскольку одной чарки для крупного сильного орка совсем мало, велел оркам наливать по две, Угольку три, а великану Бряку и вовсе выдать одну бочку вина целиком. После чего одиночные выкрики «Альвар! Альвар! Альвар!» переросли в восторженный рёв многотысячной толпы, который было слышно наверное даже в соседних городах Приграничья. И вплоть до самого утра в разных местах большого армейского лагеря кто-нибудь снова вдруг начинал скандировать моё имя, а остальные бойцы подхватывали этот крик, так что нормально выспаться мне не удалось.
Этой ночью в свои посёлки отбыли союзные эльфы Мудрого Филина, уведя с моего разрешения два перегруженных съестными припасами фургона, да и сами нагрузившись так, что едва могли переставлять ноги. От халявного вина или самогона эльфы, кстати, тоже не отказывались, и некоторых с непривычки от крепости напитка даже развезло. При этом я слышал их разговоры меж собой и понимал, что эльфийские стрелки находятся в диком восторге и снова придут по первому же моему запросу, случай же сошествия Мораны и вовсе станет главной темой во всех эльфийских посёлках. Традиционно лесные жители поклонялись духам-защитникам, однако в «старых человеческих богов» тоже вполне верили и уважали их, так что мой авторитет как знакомого самой Богини Смерти в глазах эльфов очень поднялся.
Но хоть ночь и прошла бурно, утром следующего дня армия Жёлтой Рыбы уже стояла под белокаменными стенами города Болток. Городские ворота похоже были выбиты тараном и валялись на земле. В проёме ворот болтались повешенные тела стражников и ещё каких-то горожан, несколько мёртвых тел обнаружилось и за воротами. Но хотя кое-где над кварталами ещё курились дымки недогоревших пожаров, творившийся вчера беспредел уже похоже закончился, а отряды вольных наёмников действительно ушли с добычей, бросив захваченный ими город.
Основную армию вводить в Болток я не стал и, взяв с собой лишь полторы сотни людей Мансура, проскакал в фактически ничейный город. На улочках несколько раз замечал лужи крови и изрубленные тела, разбросанные мешки и поломанные телеги, но никого из жителей на своём пути к замку графа в центре города мы не встретили и замечали лишь испуганные взгляды из окон сквозь щели чуть приоткрытых штор.
— (Вырезано цензурой), (вырезано цензурой)! — я не сдержался и грязно выругался, когда под конец пути обнаружил, что чужие наёмники своего слова не сдержали, разграбив и спалив богатый дворец графа Яго. Крыша здания обвалилась, как и всё правое крыло, и сейчас некогда прекрасный замок представлял из себя лишь закопчённый остов, найти что-либо ценное в котором никаких шансов не было.
Чёрт! Я очень рассчитывал на богатую казну моего противника, которая помогла бы закрыть вопрос с финансированием разросшейся армии Жёлтой Рыбы. Видимо не судьба, и решать эту проблему теперь следовало как-то иначе. Впрочем, было в городе ещё одно место кроме дворца, которое также меня интересовало. Вольный город Болток имел сомнительную славу крупнейшего центра работорговли всего Приграничья, и я рассчитывал поискать среди невольников кого-нибудь интересного.
В невольники попадали всякие люди и нелюди — и проданные за долги горожане-ремесленники, и разорившиеся селяне, и захваченные в плен в ходе всевозможных конфликтов мирные жители, и похищенные бандитами дети. Иногда в рабство попадали и взятые в плен опытные бойцы — такой обычай, к примеру, был распространён в Западной Империи или в Урси. Везти дешёвый товар так далеко из Западной или Восточной Империй смысла никакого не было, так что на невольничий рынок города Болток зачастую попадали весьма интересные экземпляры — обученные грамоте писцы, способные быть учителями мудрецы, годящиеся на роль гладиаторов опытные ветераны, да и способных к магии волшебников тут можно было иногда встретить среди невольников. В общем, проверить стоило, тем более что платить за рабов я всё равно не собирался — и не хотел поощрять столь мерзкий бизнес, да и банально у меня сейчас не было лишних денег, а потому понравившийся товар думал просто конфисковать по праву сильного.
Но… реальность преподнесла сюрприз, рынок оказался разгромлен. Ворвавшиеся сюда вчера головорезы-наёмники перебили работорговцев и их охранников, вскрыли клетки с рабами и забрали всех, кто им приглянулся. Сильных мужиков и умелых бойцов, подозреваю, сразу же записали в свои ряды и выдали оружие. Красивых девушек-невольниц похитили как трофеи. Оставили лишь бесполезных для них малолетних детей, которые так и сидели в незапертых клетках, глядя на меня и людей Мансура испуганными глазёнками и не решаясь выйти. А ещё налётчиков абсолютно не заинтересовали орки, которых так и оставили сидеть в клетках.
Зато меня орки наоборот заинтересовали, я спрыгнул с жеребца и пошёл выяснять, кого именно вижу. Человек, свободно говорящий на орочьем языке, измордованных пленников заинтересовал, и мне стали отвечать — сперва робко и неуверенно, затем всё более активно. Оказалось, что встретил я последних представителей племени Тоо из рода Мудрого Филина — можно сказать, моих собственных подданных! Это племя в прошлом году, спасаясь от гнева Борза Пожирателя Змей, бежало на территории людей.
Орки вовсе не были агрессивными и просили у людей лишь клочок земли для ведения хозяйства, но были схвачены и закованы в цепи. Первое время их заставили работать в медной шахте, где они полгода не видели солнечного света. Затем рудная жила истощилась, а тех орков, кто выжил после полугода изнурительного труда, прежний хозяин привёл на продажу. Семнадцать истощённых орков — одиннадцать мужчин и шесть женщин, всех их я велел выпустить из клеток и отправить в наш лагерь, чтобы их накормили и привели в порядок.
Пока я общался с орками, люди Мансура выпустили детей и постарались подсчитать их. Восемь десятков малышей возрастом от пяти до десяти лет, как мальчиков, так и девочек. Я вообще не представлял, зачем они мне, но бросать их совершенно точно не собирался и думал отвезти в Западный Заслон или Чёрные Шахты, где малышам найдут приёмные семьи или воспитателей, которые займутся сиротами в специально созданном детском доме.
Люди Мансура пригнали запряжённые волами телеги, на которые мы рассадили всех малышей и самых истощённых из орков, кто не мог уже передвигаться самостоятельно. И хотели уже покидать невольничий рынок, когда моё внимание привлекло какое-то смутное движение в одной из клеток. Я моментально обернулся… и ничего там не увидел. Просто пустая, но почему-то запертая клетка. Я подумал, что мне почудилось, но всё же шагнул ближе… и магия невидимости развеялась. Внутри клети оказался черноволосый и грязный парень в лохмотьях и с тяжёлыми кандалами на руках и ногах. Сперва я принял его за человека, но заметил маленькие рожки, а затем и тонкий длинный хвост, заканчивающийся кисточкой чёрных волос.
— Заметил-таки… — проговорил он не слишком довольно. — Ну раз заметил, выпусти меня тогда! А то как работорговца вчера убили, я целый день провёл, пытаясь вскрыть замок, но что-то пока не получается.
— Кто ты? — я вовсе не спешил освобождать совершенно незнакомого хвостатого парня с воровскими способностями скрываться на ровном месте. Не зря ведь его продали в рабство, было наверное за что.
— Звать меня Шнырь, кличка у меня такая. По расе я тифлинг, сразу говорю, так как дремучие люди тифлингов бывает пугаются, путая нас с демонами. Тифлинг-Шнырь. Слышал, возможно, обо мне? Лучший разведчик и вор всего Пограничья! За кем угодно прослежу и выведаю любые его секреты. Или что угодно украду на заказ, и никакие преграды меня не остановят!
Прозвучало слишком пафосно для грязного закованного в цепи оборванца, который за целые сутки не смог вскрыть замок собственной клетки.
— Если ты такой ловкий и незаметный, как же умудрился угодить за решётку? И почему не освободился самостоятельно?
Мой коварный вопрос самоуверенного пацана совершенно не смутил.
— У каждого бывают неудачи, и тут главное, как к ним относиться. Кто-то опускает руки после провала, а кто-то получает опыт и в следующий раз таких ошибок не допускает. Что же до замков на цепях и клетке… прежде чем обвинять меня в том, что у меня руки из задницы растут, ответь честно, а ты пробовал хоть раз вскрывать замки без отмычек голыми пальцами? Нет? Вот и я не умею это делать без инструментов. Но выпусти меня, и я тебе пригожусь!
Я рассмеялся, посчитав его слова очередным пустым бахвальством. Но ухмылка сползла с моих губ, когда паренёк продолжил.
— Слышал вчера в клетке один интересный разговор. Убившие торговцев налётчики обсуждали меж собой, куда стоит перевезти сундуки с монетами из казны Хозяина Стекла, пока остальные наёмники не увидели это сокровище и не отобрали. Выпусти меня, и я возьму след и найду их схрон для тебя. Треть монет возьму себе… хотя нет, всего лишь четверть себе возьму, а остальное тебе, Альвар Завоеватель, если меня выпустишь и снимешь с моих ног и рук эти осточертевшие браслеты!